col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Иеромонах Роман. Там моя Сербия

20 июня. Воскресенье. Сижу в Храме один, рассматриваю остатки древних фресок. Заходит сгорбленная старушка с большой просфорой и кувшином воды — алтарница. Ударяют в колокол. Подходит иконописица, сообщает, что отец Юлиан на ночь выехал в Студеницу, его может не быть. Просит послужить. Совершаю воскресную Полунощницу, начинаю Утреню. После чтения Евангелия приходит местный иерей Горан. На голове ершатся густые короткие волосы. Облачается, совершает проскомидию. Выхожу на полиелей — Храм заполнен военными. С обреченным видом внимают словам молитвы. Больше им идти некуда.

Отслужил Литургию.

В монастырской приемной с иереем Гораном, пожилым искушенцем из Сопочан, супружеской парой пьем кофе, общаемся. Иерей Горан, говоря об албанцах, проводит ладонью по шее. Жест красноречивый. Вести и в самом деле поступают страшные. Вооруженные албанцы партизанят вдоль дорог. Шлепнуть безоружного серба — раз плюнуть. А уж отрезать настырную головушку русскому иеромонаху — как горюну опохмелиться. Искушенец Мишко говорит, что в Косово никого не пропускают.

— И может быть все, — сурово и понятливо на меня смотрит.

Прошу монахиню Анну (более всех понимает русский) дозвониться до Белграда, узнать, как добрались профессор с моим напарником. Мне передают трубку. Слышу радостный голос отца Антония. Спрашивает, сколько меня ждать, хочет приехать.

— Ни в коем случае!

— Хорошо! Но помните, что Ваше место в России! Если что — всем расскажу, как Вы без благословения Старца рвались в Косово!

Показывают Белгородскую газету — «Политик-Экспресс». Там мое фото с профессором. Матушки смеются над подписью — «Драган Неделькович са непознатим витезом».

Узнаю, что архимандрит Юлиан поднимался ко мне попрощаться, но увидев, что в келье нет света, не стал безпокоить . Мне неудобно — уезжаю, даже не попрощавшись. Прошу передать поклон и извинения этому редкому человеку, в присутствии которого было так покойно и просто. На прощание помазываю матушек-иконописиц святым елеем от Гроба Господня.

Искушенец Мишко лихо, с визгом тормозов, совершает крутейшие повороты. И снова та же картина — беженцы, порушенные мосты, дома.

Проезжаем городок Рашка.

Сопочаны. Древнейший монастырь. Отсюда до Косово — рукой подать. В притворе величественного Храма, перед бордовой завесой, братия совершает девятый час. После отпуста завесу отдергивают — входим в Храм. Древнейшие фрески (многие сохранились) все же требуют реставраторов, пустые места — иконописцев. Но когда и кому писать? Да и не по силам покорить высоты древности.

Сразу же начинается Вечерня. Ни одного женского лица. Как на Афоне. Тихие мужские голоса настраивают на молитвенный лад. После отпуста — Малое Повечерие.

Заканчивается Служба. Прикладываемся к гробницам Урвана Первого и Иоанникия Пятого. Выхожу с братией на улицу. Группа паломниц — молодых накрашенных женщин в брюках — весело на меня смотрят.

— Мир вама!

— И вама! — живо отзываются хором.

Направляемся в трапезную. После общения с братией садимся в конец стола с приезжими. Говорим о жизни, о России. Все, кроме монахов, пьют кофе, курят.

— Приехали поговеть, причаститься? — не удерживаюсь от обличающего вопроса.

— Да, наравне (да, конечно), — простодушно кивают.

— У нас с этим не допускают, — указываю на сигареты.

— Зашто (почему)? — искренне удивляются собеседницы.

Одна из них работала на телевидении. Чудом осталась жива после бомбежки. Беседуем долго. Начинает накрапывать дождь. Молодой иеромонах просит меня следовать за ним. Думаю, что ведут в келию на ночлег. Но открывают дверь в небольшую комнату, которую полностью занимают два сдвинутых стола с лавками. Усаживают. Вместо ожидаемого телефонного разговора с епископом Артемием из Приштины присутствую на монастырском соборе. Братия постепенно собирается. Говорю, что я посторонний, но меня просят остаться. Зачитывается послание епископа Артемия (что-то о монашеском правиле, о нормах поведения). После прочтения идет обсуждение услышанного. Официальная часть закончена. Иеромонах Пётр, высокий, рыжеватый просит меня рассказать, как я пришел к вере. Немного удивлен резкой переменой темы.

— Некоторые слышали о вас, — поясняет иконописец-послушник, — хотят узнать поближе.

— Я верующий с детства. В этом заслуга моей майки (матери).

Головушки сидящих просто излучают напряжение, пытаясь вникнуть в суть родственных, но непривычно туманных слов. Еле улавливаемые вопросы и тяжко переводимые ответы. Тут уж не до тонкостей.

— Как относитесь к катакомбной Церкви?

— Прежде, чем уйти в катакомбы, нужно их выкопать. Сборища на квартирах или в метро не дают никакого основания именовать себя катакомбной Церковью. Честнее назваться квартирной или метрополитеновской Церковью.

— Ваше отношение к Иоанну (Максимовичу)?

— Я чадо Русской Православной Церкви. Имею книги о нем, но не молюсь ему.

— Ваше отношение к царю?

— Царь — страстотерпец.

Отец Пётр пытается дозвониться до епископа Артемия, который находится в Приштине. Жалуется на плохую связь. Удается соединиться с игуменом Михаилом, наместником этого монастыря. Он благословляет отвести меня на ночлег в свою келью. Знак хороший: может быть, помогут добраться в столицу Косово, а там недалеко и русские солдаты.

Страницы ( 9 из 25 ): « Предыдущая1 ... 78 9 1011 ... 25Следующая »

Заметки на полях

  • Спаси вас, Господи, батюшка, вот и я сегодня побывала с вами в Сербии… Хоть и прошло столько лет, впечатляет, словно это было вчера.

  • Отец Роман! Спасибо Вам за скорбь и боль о братском народе! Господь слышит молитвы своих праведников, многострадальная Сербия обретет покой!
    Храни ВАС Господи!

  • Подошедший горбун Миланко просит о нем помолиться.
    —-
    Нет уже Миланко. Умер он несколько лет назад. Как раз в день, когда его отпевали,
    мы были в Цетине. Он был долгое время как одна из визитных карточек Цетиньского монастыря. Добрый был человек.

  • О Сербия! Душа моя готова
    В дружине братской за свободу стать:
    Кто разлучит нас от Любви Христовой,
    Когда нас убивают за Христа?

    Прочитав впервые путевые заметки о Сербии, я неустанно повторяла эти строки и навсегда влюбилась в Сербию, эту удивительной красоты страну с ее замечательным народом, чудесным, мелодичным языком. Вместе с отцом Романом я побывала в каждом уголке этой страны, любовалась ее красотами: «Здравствуй, Сербия. Очень красиво! Горы, вода, буйная растительность. Возникающие частые туннели всякий раз окунают нас в первозданный Божий мир». И сердце сжималось от боли за растерзанную, поруганную красоту: бомбежки, беженцы, книга, подписанная Любицей Мелетич: «Отцу Роману – в час ужаса!» «Небо плачет над Сербией!» — восклицает отец Роман.

    Путевые заметки отца Романа — это сгусток боли и любви к мужественному народу Сербии. Удивительная страна, удивительные встречи, и всюду горе и боль. В одном из своих стихотворений отец Роман пишет: «Если б не был монахом — стал бы Русским Солдатом».

    В путевых записках о Сербии Батюшка спрашивает, как добраться до Косово, и ему отвечают: «Что вы! Вас там убьют!» Однако он отправляется в Косово, там русские православные добровольцы, есть священник, и надо их поддержать, служит в полупустых, растерзанных храмах и монастырях Сербии. Это ли не истинная христианская любовь к братьям во Христе? Это ли не истинное, непоказное мужество: «Профессор что-то говорит о русском человеке, который любит Сербию и, желая поддержать сербский народ, русских добровольцев, рискуя собой, поехал в Косово. Делаю вид, что ничего не понимаю».

    Я гляжу на великий погост,
    Исполняюсь звучаньем особым.
    Здравствуй, Косово! Я твой гость.
    Отчего же прискорбны оба?

    Этой встречи так долго ждал!
    Но прости, собирался не споро.
    И на столько веков опоздал,
    Что не умер в блаженных просторах.

    Чудо-Косово. Райская цветь.
    Что сказать мне в свое оправданье?
    Жаждал песню заздравную спеть,
    Да душа в погребальном рыданьи!

    Но напрасно злорадствует враг,
    Отымая и горы, и долы.
    Сердце Сербии, сербский стяг!
    Ты уже у Христова престола!

    Каждый раз, когда проходят в Минске православные выставки, мы спешим туда, где останавливаются сербы. Задумчиво пожилой серб перебирает струны гитары, мы подходим и вместо приветствия говорим: «Мы любим Сербию». И чудным светом любви лучатся глаза сербов в ответ на такое приветствие.

    Мы покупаем икону святой Ангелины для моей внучки Ангелины, и сербы нам дарят иконки и улыбчивыми взглядами провожают нас. А мы восхищаемся нашими братьями-христианами, перенесшими столько страданий и не утратившими любви. Мы любим тебя, Сербия! Этой любви научил нас отец Роман, как научил нас собственным примером быть стойкими и мужественными.

  • Рассматривая иногда фотографии Батюшки Романа, а их у меня около ста забито… Душа сама комментирует, здесь, что-то пишет, здесь стоит с писателем, молится за него или дает благословение. А здесь, с обложки книги- мужское, мужественное лицо , название, «Там моя Сербия.» Что человек может подумать, не читая книги, просто глядя на обложку. Ну, да, проехался батюшка по монастырям, встречался с братьми, с сестрами, провел беседы с прихожанами. Ну не на курорт же… Сербия красивая — все знают! Проходит время, все восстанавливается, и мы на время забываем, что где- то была война, гибли люди. Спасибо Оличка, наша Ольга Сергеевна, Вы наш помощник, открываете перед нами красивое, бывает и страшное, как в этот раз. Вся жизнь — в стихах и в прозе… Читаяя это повествование, у меня в голове, как молотом «зачем, зачем он туда едет, там убивают». И тут мимоходом реклама из телевизора к документальному фильму- едут со всего мира мужчины, в ДНР, помогать. Что это- братство, чувство долга! Зов! Устремленность! Любовь к Богу и ко всему, что возвышает дух!

  • Благословите отец Роман. Как и где можно купить Вашу книгу о Сербии? В Москве ее нет. Если у Вас есть лишний экземпляр, то может поделитесь?

  • Спаси Господи, Батюшка???
    Многая Благая Вам лета и всем Вашим помощникам ??
    Читая Ваши стихи сердце начинает болеть??
    Испытываешь такие переживания в Ваших стихах за нашу Родину и за Сербских братии, матушек, сестёр ???
    ??

  • Валентина, книга ещё издавалась в 2005 году в Петербурге, но её тоже нет в продаже.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Календарь на 2022 год

«Иеромонах Роман. Месяцеслов»

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок