col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Иеромонах Роман. Там моя Сербия

25 июня. Пяток. В 5 часов утра начало службы — Полунощница, Часы, Литургия . После Храма хотел немного отдохнуть, приготовиться к встрече, но моему молдавскому Вергилию (по определению профессора) срочно нужно куда-то нестись. Кружим по Фрушкиной горе. Поваленные деревья, огромные воронки. Бомбили и здесь, хотя кроме леса, монастырей, крестьянских поселений ничего тут нет.

Монастырь Раковац. XVI век. Находится в стадии восстановления. Игумения Гавриила уже в годах, живая, общительная, показывает Храм с современным иконостасом. Как водится, угощает кофе, приглашает остаться, пожить.

— Молим на славу Храма, — приглашает на престольный праздник.

— Когда слава? — интересуется отец Антоний.

— 14 июля. Дан (день) Космы и Дамиана.

Монастырь Беочин. XV век. Пожилая монахиня открывает Храм. Здесь пребывают мощи святителя Варнавы. В 1063 году (дата сомнительна: сам перевел со слов матушки) его хиротонисали во епископа Сарайского. Отслужил только одну Литургию: был арестован усташами, его истязали, предали мученической кончине — отравили.

Монашеская трапезная. Игумения Екатерина (знала Иустина (Поповича)) сидит в простом платке, черном платье, приказывает нас покормить. Бурные наши отнекивания не принимаются. Входят насельницы — одна другой старше. Некоторые в монашестве по пятьдесят — пятьдесят пять лет. И ни одной искушеньицы. Просят прислать сюда послушниц из Молдавии, России. Обещаем передать их просьбу. Благодарим за хлеб-соль. Все насельницы собираются в трапезную. Раздаю иконки, помазываю маслом от Гроба Господня. Радуются, как дети. Поют на церковнославянском «Христос Воскресе». С пением, под колокольный звон, провожают до ворот.

— О как выпроваживают, даже с колокольным звоном, — говорю отцу Антонию.

Тот смеется. Игумения показывает повреждения от бомбардировок. Срывает цветы, дарит на прощание. Сгрудились, как овцы, чающие заклания.

— Оставайтесь с Богом! — крещу всех из машины.

Дружно машут руками.

Выезжаем на вершину горы.

— Ваше место, — улыбается отец Антоний, — любите обозреваемость.

По обочинам, под вековыми цветущими липами стоят грузовые машины. Кузова служат фундаментом многочисленным ульям (поставлены вплотную, в несколько этажей). Слушаю пчелиный гул. Их тут больше, чем комаров в моем болоте. Здесь же, в стеклянных банках, выставлен на продажу мед.

— Майский? — спрашиваю у подошедшего пасечника в сетке.

— Есте, есте (да, да).

Покупаем меду матушкам в Белград (даром, что ли, нас терпят?), раздаю иконки подошедшим пасечникам. Молодой, коротко подстриженный мужчина рассказывает, что здесь неподалеку хранилось пятьсот тонн какого-то яда. Американцы метили в это хранилище, но попали на другой день, когда ядовитое вещество было перекачано в другие резервуары и вывезено. Взлети все это в воздух — конец Сербии. Нужны американцам эти шиптари! Важно уничтожить сербский народ — оплот Святого Православия на Балканах. Сатанист Клинтон воюет против врага своего хозяина.

Сбились с дороги. У проезжающих велосипедистов (мальчишки десяти-двенадцати лет) спрашиваем направление. Охотно тормозят, объясняют. Раздаю им иконки. Узнав, что мы из России — ликуют:

— Рус — брат! Рус — брат!

Целуют подаренные иконки, высоко их воздевают. Слезы выступают сами. Господи, благослови Сербию!

Монастырь Джития. XV-XVI век. Храм отверзает монахиня Юстина (из Свято-Введенской белградской обители). Игумений Евлалии за семьдесят шесть, в монастырь пришла пятнадцати лет. В монастыре пятьдесят восемь лет. Цифры просто астрономические. Их двое. Разводят кур (вон сколько наседок!), молятся, так и живут. Пытаюсь посочувствовать:

— Жаль, что вас так мало.

Сочувствие не принимается.

— Как мало, — горячо протестует старица, — Ангелы кругом!

Ей виднее.

— Бомбили вас? — вступает отец Антоний, — страшно было?

Смотрит недоуменно:

— Как страшно? Не страшно! Николай Угодник — защитник.

Говорит так, как будто сама запретила бомбам падать поблизости.

— Из потомства Илии, — смеется отец Антоний, — тот запретил дождю, а эта бомбам.

Благодарно отказываемся от шливовицы и кофе. Помазываю напоследок святым елеем.

Монастырь Кувеждин. Иеромонах Антоний (сорок лет, кроткое лицо), монах Иерофей — вот и вся братия восстанавливающейся обители. Приглашает к себе, предлагает шливовицу, кофе. Записывает наши имена в синодик, просит и нас помолиться о себе. Кратко беседуем, прощаемся.

Страницы ( 14 из 25 ): « Предыдущая1 ... 1213 14 1516 ... 25Следующая »

Заметки на полях

  • Спаси вас, Господи, батюшка, вот и я сегодня побывала с вами в Сербии… Хоть и прошло столько лет, впечатляет, словно это было вчера.

  • Отец Роман! Спасибо Вам за скорбь и боль о братском народе! Господь слышит молитвы своих праведников, многострадальная Сербия обретет покой!
    Храни ВАС Господи!

  • Подошедший горбун Миланко просит о нем помолиться.
    —-
    Нет уже Миланко. Умер он несколько лет назад. Как раз в день, когда его отпевали,
    мы были в Цетине. Он был долгое время как одна из визитных карточек Цетиньского монастыря. Добрый был человек.

  • О Сербия! Душа моя готова
    В дружине братской за свободу стать:
    Кто разлучит нас от Любви Христовой,
    Когда нас убивают за Христа?

    Прочитав впервые путевые заметки о Сербии, я неустанно повторяла эти строки и навсегда влюбилась в Сербию, эту удивительной красоты страну с ее замечательным народом, чудесным, мелодичным языком. Вместе с отцом Романом я побывала в каждом уголке этой страны, любовалась ее красотами: «Здравствуй, Сербия. Очень красиво! Горы, вода, буйная растительность. Возникающие частые туннели всякий раз окунают нас в первозданный Божий мир». И сердце сжималось от боли за растерзанную, поруганную красоту: бомбежки, беженцы, книга, подписанная Любицей Мелетич: «Отцу Роману – в час ужаса!» «Небо плачет над Сербией!» — восклицает отец Роман.

    Путевые заметки отца Романа — это сгусток боли и любви к мужественному народу Сербии. Удивительная страна, удивительные встречи, и всюду горе и боль. В одном из своих стихотворений отец Роман пишет: «Если б не был монахом — стал бы Русским Солдатом».

    В путевых записках о Сербии Батюшка спрашивает, как добраться до Косово, и ему отвечают: «Что вы! Вас там убьют!» Однако он отправляется в Косово, там русские православные добровольцы, есть священник, и надо их поддержать, служит в полупустых, растерзанных храмах и монастырях Сербии. Это ли не истинная христианская любовь к братьям во Христе? Это ли не истинное, непоказное мужество: «Профессор что-то говорит о русском человеке, который любит Сербию и, желая поддержать сербский народ, русских добровольцев, рискуя собой, поехал в Косово. Делаю вид, что ничего не понимаю».

    Я гляжу на великий погост,
    Исполняюсь звучаньем особым.
    Здравствуй, Косово! Я твой гость.
    Отчего же прискорбны оба?

    Этой встречи так долго ждал!
    Но прости, собирался не споро.
    И на столько веков опоздал,
    Что не умер в блаженных просторах.

    Чудо-Косово. Райская цветь.
    Что сказать мне в свое оправданье?
    Жаждал песню заздравную спеть,
    Да душа в погребальном рыданьи!

    Но напрасно злорадствует враг,
    Отымая и горы, и долы.
    Сердце Сербии, сербский стяг!
    Ты уже у Христова престола!

    Каждый раз, когда проходят в Минске православные выставки, мы спешим туда, где останавливаются сербы. Задумчиво пожилой серб перебирает струны гитары, мы подходим и вместо приветствия говорим: «Мы любим Сербию». И чудным светом любви лучатся глаза сербов в ответ на такое приветствие.

    Мы покупаем икону святой Ангелины для моей внучки Ангелины, и сербы нам дарят иконки и улыбчивыми взглядами провожают нас. А мы восхищаемся нашими братьями-христианами, перенесшими столько страданий и не утратившими любви. Мы любим тебя, Сербия! Этой любви научил нас отец Роман, как научил нас собственным примером быть стойкими и мужественными.

  • Рассматривая иногда фотографии Батюшки Романа, а их у меня около ста забито… Душа сама комментирует, здесь, что-то пишет, здесь стоит с писателем, молится за него или дает благословение. А здесь, с обложки книги- мужское, мужественное лицо , название, «Там моя Сербия.» Что человек может подумать, не читая книги, просто глядя на обложку. Ну, да, проехался батюшка по монастырям, встречался с братьми, с сестрами, провел беседы с прихожанами. Ну не на курорт же… Сербия красивая — все знают! Проходит время, все восстанавливается, и мы на время забываем, что где- то была война, гибли люди. Спасибо Оличка, наша Ольга Сергеевна, Вы наш помощник, открываете перед нами красивое, бывает и страшное, как в этот раз. Вся жизнь — в стихах и в прозе… Читаяя это повествование, у меня в голове, как молотом «зачем, зачем он туда едет, там убивают». И тут мимоходом реклама из телевизора к документальному фильму- едут со всего мира мужчины, в ДНР, помогать. Что это- братство, чувство долга! Зов! Устремленность! Любовь к Богу и ко всему, что возвышает дух!

  • Благословите отец Роман. Как и где можно купить Вашу книгу о Сербии? В Москве ее нет. Если у Вас есть лишний экземпляр, то может поделитесь?

  • Спаси Господи, Батюшка???
    Многая Благая Вам лета и всем Вашим помощникам ??
    Читая Ваши стихи сердце начинает болеть??
    Испытываешь такие переживания в Ваших стихах за нашу Родину и за Сербских братии, матушек, сестёр ???
    ??

  • Валентина, книга ещё издавалась в 2005 году в Петербурге, но её тоже нет в продаже.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Благословенный час

Новый поэтический сборник иеромонаха Романа

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга прозы иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок