col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Иеромонах Роман. Там моя Сербия

19 июня. Суббота. Совершается Божественная Литургия. В Храме, кроме нескольких певчих, никого. В Алтаре у Престола, в греческом облачении, стоит молдавский протоиерей. Зычный его голос под высокими сводами не так глушит, как в домовой Церкви в Кишиневе. После Службы нам открывают Храм в честь Иоакима и Анны. Начало XIV века. Прикладываемся к святым мощам (улавливаю тонкий запах кипариса).

Трапезничаем. Оставляю свою книгу, кассеты отцу Наместнику, прошу, если найдется, кассету с сербскими народными песнями. Он исчезает и тут же приносит книгу с описанием монастыря, фотографии, кассету.

— Батюшка, не ездите в Косово: очень опасно, — тихо мне шепчет на прощание.

Длинная колонна тракторов — беженцы. Их поток нескончаем. Мокрые лошади тянут донельзя нагруженные повозки цыган. Они тоже покидают Косово. Часто возникают порушенные мосты. И снова вынужденная остановка: дорога забита машинами. Поворачиваем на проселочную дорогу — беженцы. Проезжаем дальше — пробка — беженцы. А ведь до Косово 200 километров. Что же творится там?

До монастыря Градац (конец XIII — начало XIV в.) — двенадцать с половиной километров. На пути — разбомбленный мост, воронки. Профессор щедро осыпает нас историческими фактами, именами, — рассказывает об этом монастыре:

— Королева осталась верной Католической Церкви, и, хотя приняла Православие, но была ктитором многих костелов. Она поддерживала равновесие между Православием и католичеством. Сын ее построил в Студенице Храм Иоакима и Анны.

Не восхищаясь равновесием королевы, гляжу за окно: дождевые облака дымятся на вершинах гор.

Монастырь Градац. Входим в огромный Собор. Темная окружная линия на стенах (половина высоты) обозначает границу между руинами и новой кладкой. Стены голые. Фрески сохранились только там, куда не попадал дождь. А он веками проникал повсюду. За трапезой, возглавляемой отцом Юлианом (он уже здесь), намекаю отцу Антонию, чтобы он осторожно вез нашего профессора. Тот недоуменно смотрит. Объясняю, что я с ними только до главной трассы, а там в Косово. Бурное возмущение.

— Исключено! Быть такого не может!

Неожиданно, с обычным миролюбием, вступает профессор:

— Мы вдвоем в Белград, а отец Роман — в Косово.

И (совсем не ожидал!) что-то живо говорит седовласый Старец.

— Он хочет, — ровно переводит профессор, — организовать поездку до монастыря Сопочаны. А там, кто возит епископа Артемия, довезет до Приштины. Там русские православные добровольцы, есть священник, нужно их поддержать.

Отцу Антонию приходится смириться. Понимаю, как тяжело это ему дается.

Подходим к Храму, делаем групповой снимок. Идем к машине перекладывать вещи. Беру самое необходимое. Оставляю в машине фотоаппарат, деньги (на случай плена, чтоб не радовать албанских бандитов). Обнимаемся с профессором, со своим молдавским братом. У отца Антония глаза на мокром месте. Я тоже не каменный. Сейчас он для меня самый близкий человек. И если бы не везти профессора (на что я и рассчитывал), никуда б он без меня не поехал; тщетны были бы мои уговоры и напоминания о жене и ребенке. Знаю, что он будет чувствовать в дни моего отсутствия, и молю Бога, чтобы только не рванул в Косово на мои розыски. Как с похорон возвращаюсь в монастырь.

Вечерня. Отец Юлиан неспешно, тихим проникновенным голосом полуговорит, полупоет ектении . На клиросе две монахини, послушница. В храме и того меньше — псковский иеромонах. После Вечерни захожу в Алтарь. Отец Юлиан просит послужить акафист. Надеваю епитрахиль, выхожу к аналою пред Царскими Вратами. Старец становится на клирос, поддерживает малое стадо. Никто никуда не спешит. Здесь легко молиться.

На дворе, вместо ливня — ослепительное солнце (в первый раз!). Даст Бог, погода наладится. Иначе хлеб сгниет на корню. Из-за ограды выскочили белые козы, носятся по зеленым склонам. Помогаю матушкам загнать их обратно. Потом забираюсь в свою малую келью на третьем этаже, выхожу на балкон. Внизу, под старым, но еще мощным древом, сидя за столиком, с паломницами живо беседует Старец Юлиан. Искушеньица ставит пред ними воду, сласти.

— А мне? — подаю голос с балкона, — про меня забыли?

Понимают, смеются, зовут вниз. Нет, нужно готовиться к Службе и хоть сегодня лечь пораньше. (Птицам здесь, как в Эдеме. Кажется, они, как и горная река, никогда не умолкают.)

Страницы ( 8 из 25 ): « Предыдущая1 ... 67 8 910 ... 25Следующая »

Заметки на полях

  • Спаси вас, Господи, батюшка, вот и я сегодня побывала с вами в Сербии… Хоть и прошло столько лет, впечатляет, словно это было вчера.

  • Отец Роман! Спасибо Вам за скорбь и боль о братском народе! Господь слышит молитвы своих праведников, многострадальная Сербия обретет покой!
    Храни ВАС Господи!

  • Подошедший горбун Миланко просит о нем помолиться.
    —-
    Нет уже Миланко. Умер он несколько лет назад. Как раз в день, когда его отпевали,
    мы были в Цетине. Он был долгое время как одна из визитных карточек Цетиньского монастыря. Добрый был человек.

  • О Сербия! Душа моя готова
    В дружине братской за свободу стать:
    Кто разлучит нас от Любви Христовой,
    Когда нас убивают за Христа?

    Прочитав впервые путевые заметки о Сербии, я неустанно повторяла эти строки и навсегда влюбилась в Сербию, эту удивительной красоты страну с ее замечательным народом, чудесным, мелодичным языком. Вместе с отцом Романом я побывала в каждом уголке этой страны, любовалась ее красотами: «Здравствуй, Сербия. Очень красиво! Горы, вода, буйная растительность. Возникающие частые туннели всякий раз окунают нас в первозданный Божий мир». И сердце сжималось от боли за растерзанную, поруганную красоту: бомбежки, беженцы, книга, подписанная Любицей Мелетич: «Отцу Роману – в час ужаса!» «Небо плачет над Сербией!» — восклицает отец Роман.

    Путевые заметки отца Романа — это сгусток боли и любви к мужественному народу Сербии. Удивительная страна, удивительные встречи, и всюду горе и боль. В одном из своих стихотворений отец Роман пишет: «Если б не был монахом — стал бы Русским Солдатом».

    В путевых записках о Сербии Батюшка спрашивает, как добраться до Косово, и ему отвечают: «Что вы! Вас там убьют!» Однако он отправляется в Косово, там русские православные добровольцы, есть священник, и надо их поддержать, служит в полупустых, растерзанных храмах и монастырях Сербии. Это ли не истинная христианская любовь к братьям во Христе? Это ли не истинное, непоказное мужество: «Профессор что-то говорит о русском человеке, который любит Сербию и, желая поддержать сербский народ, русских добровольцев, рискуя собой, поехал в Косово. Делаю вид, что ничего не понимаю».

    Я гляжу на великий погост,
    Исполняюсь звучаньем особым.
    Здравствуй, Косово! Я твой гость.
    Отчего же прискорбны оба?

    Этой встречи так долго ждал!
    Но прости, собирался не споро.
    И на столько веков опоздал,
    Что не умер в блаженных просторах.

    Чудо-Косово. Райская цветь.
    Что сказать мне в свое оправданье?
    Жаждал песню заздравную спеть,
    Да душа в погребальном рыданьи!

    Но напрасно злорадствует враг,
    Отымая и горы, и долы.
    Сердце Сербии, сербский стяг!
    Ты уже у Христова престола!

    Каждый раз, когда проходят в Минске православные выставки, мы спешим туда, где останавливаются сербы. Задумчиво пожилой серб перебирает струны гитары, мы подходим и вместо приветствия говорим: «Мы любим Сербию». И чудным светом любви лучатся глаза сербов в ответ на такое приветствие.

    Мы покупаем икону святой Ангелины для моей внучки Ангелины, и сербы нам дарят иконки и улыбчивыми взглядами провожают нас. А мы восхищаемся нашими братьями-христианами, перенесшими столько страданий и не утратившими любви. Мы любим тебя, Сербия! Этой любви научил нас отец Роман, как научил нас собственным примером быть стойкими и мужественными.

  • Рассматривая иногда фотографии Батюшки Романа, а их у меня около ста забито… Душа сама комментирует, здесь, что-то пишет, здесь стоит с писателем, молится за него или дает благословение. А здесь, с обложки книги- мужское, мужественное лицо , название, «Там моя Сербия.» Что человек может подумать, не читая книги, просто глядя на обложку. Ну, да, проехался батюшка по монастырям, встречался с братьми, с сестрами, провел беседы с прихожанами. Ну не на курорт же… Сербия красивая — все знают! Проходит время, все восстанавливается, и мы на время забываем, что где- то была война, гибли люди. Спасибо Оличка, наша Ольга Сергеевна, Вы наш помощник, открываете перед нами красивое, бывает и страшное, как в этот раз. Вся жизнь — в стихах и в прозе… Читаяя это повествование, у меня в голове, как молотом «зачем, зачем он туда едет, там убивают». И тут мимоходом реклама из телевизора к документальному фильму- едут со всего мира мужчины, в ДНР, помогать. Что это- братство, чувство долга! Зов! Устремленность! Любовь к Богу и ко всему, что возвышает дух!

  • Благословите отец Роман. Как и где можно купить Вашу книгу о Сербии? В Москве ее нет. Если у Вас есть лишний экземпляр, то может поделитесь?

  • Спаси Господи, Батюшка???
    Многая Благая Вам лета и всем Вашим помощникам ??
    Читая Ваши стихи сердце начинает болеть??
    Испытываешь такие переживания в Ваших стихах за нашу Родину и за Сербских братии, матушек, сестёр ???
    ??

  • Валентина, книга ещё издавалась в 2005 году в Петербурге, но её тоже нет в продаже.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Благословенный час

Новый поэтический сборник иеромонаха Романа

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга прозы иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок