col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Иеромонах Роман. Там моя Сербия

16 июня. Среда. С раннего утра — в Храме. Стоим возле стасидии, слушаем утренние молитвы, полунощницу, часы, обедницу. Литургия совершается только по воскресным дням.

После завтрака беседуем с игуменьей Агнией, благодарим за прием — откланиваемся.

Искушеньица хочет показать приемную Патриарха. Указываю на отца Антония:

— Пусть он сходит. Он мне потом расскажет.

Отец Антоний протестующе машет рукой — входим в приемную. Искушеньица показывает иконы, работы золотошвеек, — огромную толстую книгу для автографов. На последней странице — теплые пожелания русского священника с устья Волги, и троих насельников Троице-Сергиевой лавры. Смотрю на число — 30.03.1999 г. Время бомбардировок. Читаю с чувством благодарности и сожаления: сам-то опоздал.

Звонит наш профессор, ждет у себя. Заезжаем за ним и едем в Удруженье книжевников (Союз писателей). Здесь, как всегда, накурено. В актовом зале полно народу. Профессор Неделькович привычною тропою идет в президиум, я пытаюсь сесть в заднем ряду. Повелевающий жест профессора (зовет к себе). Сажусь рядом с ним, достаю ручку, блокнот и со вниманием первокурсника записываю вчерашние события. Ораторы меняются. Говорят о НАТО, Макиавелли, об агрессии. Всматриваюсь в публику. Есть хорошие лица, но о воцерковленности говорить не приходится. Тлетворное дыхание Запада сделало свое дело раньше НАТО. Худенькие журналистки в обтягивающих лосинах пододвигают ораторам свои диктофоны. Кто жует жвачку, кто курит. Через час покидаем актовый зал, идем наверх в мир кофе и шливовицы. Разворачиваю карту Сербии, спрашиваю у подсевшего собрата по перу:

— Где монастыри?

Тот впадает в тяжкое раздумье. Понятно. Складываю карту. Подходит радиожурналистка Елица (родом из Косово), говорит о страшных событиях. В Косово арестован архиерей, сожгли монастырь, албанцы надругались над монахинями. Сколько убитых — неизвестно. Началось! Эта стервозная Америка бросилась исполнять сатанинские планы.

— Где русские? — со слезами спрашивает Елица.

— Что русские? — не выдерживаю, — мне стыдно сербам смотреть в глаза из-за иуд-правителей!

Впервые познаю — и бессилие рождает слезы. Отец Антоний потрясен услышанным — глаза на мокром месте, выходит успокоиться в другую комнату. Любица Мелетич подписывает книгу своих стихов: «Отцу Роману — в час ужаса!» Не может без слез говорить о случившемся. Спрашиваю, как добраться до Косово.

— Что вы! Вас там убьют!

Появляется наш опекун Драган Расткович:

— Я могу поехать с вами по монастырям. На три дня. Но в понедельник мне нужно вернуться в Белград.

Про себя строю планы: поездить три дня с профессором, пофотографировать дела рук натовских бандитов, отправить профессора с отцом Антонием в Белград, а самому, с одною сумою, двинуться в сторону Косово.

Подвозим профессора домой. Приглашает вместе отобедать в ресторанчике. Категорически отказываемся: не за этим прибыли.

— Тогда ко мне.

Благодарим и тоже отказываемся. Норовит все же показать ресторанчик. Говорим, что рестораны всего Белграда в нашем распоряжении — и едем в город Панчево. Это недалеко от Белграда. Подъезжаем к нефтеперерабатывающему комбинату. В его ограде ютится монастырь. Здание без стекол: здесь бомбили. Нажимаю на кнопку звонка — безрезультатно. Спрашиваем у прохожего — тот с удовольствием вступает в беседу. Неожиданно подъезжает настороженный вооруженный охранник с рацией. Узнав, что мы из России — смягчается. Пробует по рации связаться с кем-нибудь из монастыря. Безполезно.

— Нэ́ма.

— Хва́ла, — как прирожденный серб благодарит отец Антоний.

Едем в город. Заходим в реставрируемый Храм, внешне схожий с костелом. Посещаем Собор. (Иконы слабого письма. На подсвечниках — огромные толстые свечи с надписанными на них именами и фамилиями усопших). Пожилой алтарник-искушенец приглашает к местным священникам. Подходим к церковному дому. За круглым столом, в тенечке, благодушествуют отцы — протоиерей и иерей. Иерей помоложе, настоятель в почтенном возрасте с седой подстриженной бородкой, с прокуренными до желтизны усами. Приветствуем друг друга.

— Кушать будете? — встречают первым вопросом.

— Хвала, хвала, — благодарно отказываемся.

— Кофе?

От кофе не ускользнуть. Садимся за столик. Прихожанин выносит бутылку шливовицы (самогона из слив) с деревянным Крестом внутри. Это что-то новенькое. Оказывается, целебный источник может быть и такого рода. Иерей привычным движением достает сигарету, щелкает зажигалкой (кажется, здесь это не считается грехом), затягиваясь, приглашает на Службу.

— Хвала, но нам нужно возвращаться.

Тепло прощаемся, едем в Белград. Машину останавливают военные — молодые ребята. Узнав, что мы из России, спрашивают иконки, целуют руку. Старший, указывая перстом на небо, просит молиться о них. Да, помощи ждать больше неоткуда.

— Здесь целуют руку священнику только монахи и военные, — подмечает внимательный отец Антоний.

Прибываем в монастырь. Искушеньица приносит в келью блюдо с черешней.

— Такой крупной в Молдавии нет, — благодушествует отец Антоний.

— Звонить в Кишинев думаете? — отрываю его от приятного занятия.

— Сегодня обязательно. Завтра выезжаем, в дороге не дозвониться.

Мне тоже нужно позвонить в Минск. Но это можно будет сделать вечером. В монастыре ворота закрывают рано. Чтоб не безпокоить матушек (неизвестно, когда дозвонимся), говорим, что ночевать не вернемся. Искушеньица тревожится за нас:

— Изволте овамо.

— Хвала, хвала, — благодарим свою благодетельницу (единственное, что мы хорошо усвоили).

Центр города. Для путешествия автостопом в Косово нужно поменять доллары. Идем по многолюдному белградскому Арбату. Первый же встречный мужчина возвращается обратно, приводит нас к поште. Кишинёв занят, Минск не отвечает. Звоню в Петербург, прошу сообщить в Кишинёв, Минск, Полоцк, что мы уже два дня в Белграде, что все хорошо.

И снова идем вдоль фонтанов, магазинов, киосков. Белградцы никуда не торопятся. Сидят у фонтанов, за столиками, прогуливаются под мгновенно чернеющим небом. Виднеются всполохи молний. При такой духоте грозы не миновать. И в самом деле, задул ветер, загрохотало, загромыхало, по мостовой загулял ливень. Но мы уже забрались в машину. Сегодня (а может и не только сегодня) это наш отель.

Страницы ( 5 из 25 ): « Предыдущая1 ... 34 5 67 ... 25Следующая »

Заметки на полях

  • Спаси вас, Господи, батюшка, вот и я сегодня побывала с вами в Сербии… Хоть и прошло столько лет, впечатляет, словно это было вчера.

  • Отец Роман! Спасибо Вам за скорбь и боль о братском народе! Господь слышит молитвы своих праведников, многострадальная Сербия обретет покой!
    Храни ВАС Господи!

  • Подошедший горбун Миланко просит о нем помолиться.
    —-
    Нет уже Миланко. Умер он несколько лет назад. Как раз в день, когда его отпевали,
    мы были в Цетине. Он был долгое время как одна из визитных карточек Цетиньского монастыря. Добрый был человек.

  • О Сербия! Душа моя готова
    В дружине братской за свободу стать:
    Кто разлучит нас от Любви Христовой,
    Когда нас убивают за Христа?

    Прочитав впервые путевые заметки о Сербии, я неустанно повторяла эти строки и навсегда влюбилась в Сербию, эту удивительной красоты страну с ее замечательным народом, чудесным, мелодичным языком. Вместе с отцом Романом я побывала в каждом уголке этой страны, любовалась ее красотами: «Здравствуй, Сербия. Очень красиво! Горы, вода, буйная растительность. Возникающие частые туннели всякий раз окунают нас в первозданный Божий мир». И сердце сжималось от боли за растерзанную, поруганную красоту: бомбежки, беженцы, книга, подписанная Любицей Мелетич: «Отцу Роману – в час ужаса!» «Небо плачет над Сербией!» — восклицает отец Роман.

    Путевые заметки отца Романа — это сгусток боли и любви к мужественному народу Сербии. Удивительная страна, удивительные встречи, и всюду горе и боль. В одном из своих стихотворений отец Роман пишет: «Если б не был монахом — стал бы Русским Солдатом».

    В путевых записках о Сербии Батюшка спрашивает, как добраться до Косово, и ему отвечают: «Что вы! Вас там убьют!» Однако он отправляется в Косово, там русские православные добровольцы, есть священник, и надо их поддержать, служит в полупустых, растерзанных храмах и монастырях Сербии. Это ли не истинная христианская любовь к братьям во Христе? Это ли не истинное, непоказное мужество: «Профессор что-то говорит о русском человеке, который любит Сербию и, желая поддержать сербский народ, русских добровольцев, рискуя собой, поехал в Косово. Делаю вид, что ничего не понимаю».

    Я гляжу на великий погост,
    Исполняюсь звучаньем особым.
    Здравствуй, Косово! Я твой гость.
    Отчего же прискорбны оба?

    Этой встречи так долго ждал!
    Но прости, собирался не споро.
    И на столько веков опоздал,
    Что не умер в блаженных просторах.

    Чудо-Косово. Райская цветь.
    Что сказать мне в свое оправданье?
    Жаждал песню заздравную спеть,
    Да душа в погребальном рыданьи!

    Но напрасно злорадствует враг,
    Отымая и горы, и долы.
    Сердце Сербии, сербский стяг!
    Ты уже у Христова престола!

    Каждый раз, когда проходят в Минске православные выставки, мы спешим туда, где останавливаются сербы. Задумчиво пожилой серб перебирает струны гитары, мы подходим и вместо приветствия говорим: «Мы любим Сербию». И чудным светом любви лучатся глаза сербов в ответ на такое приветствие.

    Мы покупаем икону святой Ангелины для моей внучки Ангелины, и сербы нам дарят иконки и улыбчивыми взглядами провожают нас. А мы восхищаемся нашими братьями-христианами, перенесшими столько страданий и не утратившими любви. Мы любим тебя, Сербия! Этой любви научил нас отец Роман, как научил нас собственным примером быть стойкими и мужественными.

  • Рассматривая иногда фотографии Батюшки Романа, а их у меня около ста забито… Душа сама комментирует, здесь, что-то пишет, здесь стоит с писателем, молится за него или дает благословение. А здесь, с обложки книги- мужское, мужественное лицо , название, «Там моя Сербия.» Что человек может подумать, не читая книги, просто глядя на обложку. Ну, да, проехался батюшка по монастырям, встречался с братьми, с сестрами, провел беседы с прихожанами. Ну не на курорт же… Сербия красивая — все знают! Проходит время, все восстанавливается, и мы на время забываем, что где- то была война, гибли люди. Спасибо Оличка, наша Ольга Сергеевна, Вы наш помощник, открываете перед нами красивое, бывает и страшное, как в этот раз. Вся жизнь — в стихах и в прозе… Читаяя это повествование, у меня в голове, как молотом «зачем, зачем он туда едет, там убивают». И тут мимоходом реклама из телевизора к документальному фильму- едут со всего мира мужчины, в ДНР, помогать. Что это- братство, чувство долга! Зов! Устремленность! Любовь к Богу и ко всему, что возвышает дух!

  • Благословите отец Роман. Как и где можно купить Вашу книгу о Сербии? В Москве ее нет. Если у Вас есть лишний экземпляр, то может поделитесь?

  • Спаси Господи, Батюшка???
    Многая Благая Вам лета и всем Вашим помощникам ??
    Читая Ваши стихи сердце начинает болеть??
    Испытываешь такие переживания в Ваших стихах за нашу Родину и за Сербских братии, матушек, сестёр ???
    ??

  • Валентина, книга ещё издавалась в 2005 году в Петербурге, но её тоже нет в продаже.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Календарь на 2022 год

«Иеромонах Роман. Месяцеслов»

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок