col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Священномученик Дионисий Александрийский. «Болезнь не миновала и нас…»

Послание к александрийцам, написанное во время моровой язвы

I. Для дру­гих лю­дей празд­ник при на­сто­я­щих об­сто­я­тельст­вах не мог бы по­ка­зать­ся бла­го­вре­мен­ным: ведь те­перь для них нет ни та­ко­го, ни ино­го под­хо­дя­ще­го слу­чая к празд­но­ва­нию, не го­во­рю уже – та­ко­го, ко­то­рый от­но­сил­ся бы κ чи­слу пе­чаль­ных со­бы­тий, но да­же и та­ко­го, ко­то­рый они мог­ли бы счесть за на­и­бо­лее ра­дост­ное со­бы­тие[1]. Ны­не всё – сле­зы, все пла­чут, го­род сто­нет от жа­лоб­ных кри­ков по при­чи­не мно­жест­ва умер­ших и еже­днев­но уми­ра­ю­щих. И как написано ο первенцах египетских[2], так и ныне настал вопль великий. В городе нет дома, где не было бы умершего. И если бы только это! Ведь много ужасного произошло и раньше. Во-первых, нас изгнали: однако, хотя одних нас только все преследовали и убивали, мы праздновали и тогда. И каждый раз всякое место скорби было для нас местом торжественных собраний, была ли то деревня, пустыня, корабль, гостиница иль темница; самый же светлый из всех праздников проводили, конечно, скончавшиеся мученики, вкусившие после этого блаженство на небесах. Затем наступили война и голод: их переносили мы, конечно, вместе с язычниками, причем на нас одних пали все те бедствия, которым они нас подвергли, а те бедствия, которыми они поражали друг друга и от которых страдали сами, становились вместе и нашим уделом. Потом мы снова были обрадованы миром Христовым, который Он дал нам одним, но после самого краткого отдохновения, полученного и нами и ими, вдруг появилась вот эта болезнь[3]. Для них это событие было ужаснее всякого ужаса и страшнее всякого бедствия; как сказал один из их писателей, оно одно было для них всех выше всякого ожидания. Но для нас оно было не таким: для нас оно было упражнением и испытанием не менее всякого другого. Правда, болезнь не миновала и нас, но больше она свирепствовала между язычниками[4].

II. Весьма многие из наших братьев от избытка любви и братолюбия не щадили самих себя и поддерживали друг друга, безбоязненно наблюдали за больными, неутомимо ухаживали за ними и, служа им ради Христа, вместе с ними радостно умирали, исполняясь страданиями других, привлекая на себя болезнь от своих ближних и добровольно принимая на себя их мучения. И многие, ухаживая за больными и подкрепляя других, скончались сами, перенеся на самих себя смерть их. Простонародную поговорку, – по-видимому, всегда служившую выражением одной только учтивости, – они исполняли тогда на самом деле, так как выходили из мира, как всеми попираемый прах[5]. Таким-то образом оставили жизнь лучшие из наших братий, некоторые пресвитеры и диаконы и многие весьма почтенные из числа народа, и этот род смерти, будучи делом великого благочестия и твердой веры, кажется, ничем не ниже мученичества. Они принимали тела святых на распростертые руки и перси, закрывали им глаза, заключали уста, носили их на своих плечах и потом полагали, прижимали их к себе, обнимали, омывали и украшали одеждами, а вскоре и сами сподоблялись того же, потому что оставшиеся в живых всегда следовали по стопам своих предшественников. Совершенно напротив поступали язычники: они прогоняли начавших болеть, убегали от самых дорогих людей, выбрасывали на улицу полумертвых и сваливали трупы без погребения, стараясь отвратить передачу и распространение смерти, хотя при всех усилиях им нелегко было достигнуть этого.

Творения св. Дионисия Великого, епископа Александрийского, в русском переводе / Пер., примеч. и введ. свящ. А. Дружинина под ред. э. о. проф. Л. Писарева. – Казань : Казанск. духовная акад., 1900
Сайт «Азбука веры»

[1] По-видимому, в словах: οὐδὲ ἔστιν αὐτοῦσ οὔτε οῦτος (καιρός) οὔτε τις ἕτερος οὐχ ὅπως τῶν ἐπιλύπων, ἀλλ’οὔδ’εἲ τις περιχαρής ὃν οἰηθεῖεν μάλιστα св. Дионисий говорит не o том, будто у язычников вообще «не назначено было ни настоящего, ни другого времени» для праздников, как переведены выписанные выше слова в русском переводе Церковной истории Евсевия (Творения Евсевия Памфила. т. I. Петербург 1848, стр. 429), и не о том, что языческие праздники не заслуживали названия праздников, как толкует эти слова Валезий в примечаниях к Истории Евсевия (Migne. Patrologiae graecae t. XX. ed. 1857, col. 687, прим. 75), но указывает лишь на то, что во время болезни язычники прекратили все обычные у них религиозные торжества.

[2] Исх. 12: 30.

[3] Св. Дионисий перечисляет здесь все бедствия, перенесенные христианами до описываемой моровой язвы, не исключая, может быть, и гонений при императорах Филлиппе и Декии и гражданских беспорядков, начавшихся в Александрии после гонения, поднятого при Филиппе языческою чернью (ср. послание к Фабию), Так толкует слова св. Дионисия Валезий в примечаниях на Церковную историю Евсевия (Migne, Patrologiae graecae t. XX, col. 688, прим. 78). Но едва ли не лучше относить слова св. Дионисия лишь к событиям последнего времени, начиная с гонения Валериана, войны и голода вследствие попыток Макриана и Эмилиана захватить верховную власть, и кончая моровой язвой. В таком случае, мир Христов, предшествовавший этой язве и обрадовавший одних христиан, может быть, есть мирное и радостное торжество праздника Пасхи в 263 году, отпразднованное христианами во время осады, а короткий отдых, которым наслаждались язычники и христиане, можно относить к непродолжительному промежутку времени между окончанием осады и началом моровой язвы.

[4] Далее у Евсевия замечание: «Далее к этому Дионисий прибавляет».

[5] Валезий (Migne, ibid, col. 689, прим. 82) предполагает, что жители Александрии употребляли слово περίψημα (прах) во взаимных приветствиях и выражали готовность ко взаимным услугам в следующих словах: Ἐγώ εἰμι περίψημά σου, может быть называли таким именем христиан вообще, как отребье мира (ср. 1 Кор. 4: 13).

Заметки на полях

  • А как же это все верно! Идеал, как нужно поступать! Спасибо!

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Мир вам!

Новая книга иеромонаха Романа