Ольга Надпорожская, Татьяна Дашкевич. Отшельник, поэт, песнопевец

Полный вариант интервью, опубликованного 28 июля на сайте Минского Свято-Елисаветинского монастыря

С отцом Романом у друзей под Минском, весна 2015 года. Фотография Наталии Назаровой

— Ольга, в одном из своих очерков вы пишете о том, что общение может проходить как бы на разных уровнях погружения: от «привет — как дела — пока» до редкостного «от сердца к сердцу». Порой с человеком живешь несколько десятилетий, и этого редкостного уровня не достигаешь. Сразу ли у вас возникло такое взаимопонимание с отцом Романом, что он доверил вам редактирование своих стихов и ведение сайта «Ветрово»?

— «От сердца к сердцу» — это слова из стихотворения отца Романа, посвящённого старцу Николаю Гурьянову. Отец Роман часто говорил, что то, как общался с людьми старец Николай, — это «высший пилотаж общения». Я никогда не видела отца Николая, и для меня «высший пилотаж» — это общение с людьми самого отца Романа. Он часто говорил, что мы «не знаем своих глубин». Мне кажется, отец Роман как раз и помогал человеку прикоснуться к своим глубинам, открывал их для него. В конце июня было сорок дней со времени кончины отца Романа, и в скит Ветрово приехали люди, которые общались с ним — кто-то уже много лет, кто-то совсем недолго. У каждого была своя история, связанная с этим общением, причём она касалась не только встреч и разговоров с отцом Романом, но и каких-то внутренних событий, произошедших благодаря этому. Об этом не всегда можно рассказать.

Однажды отец Роман сказал про одного священника, уже покойного, что он умел подобрать к человеку ключик — и это можно сказать и о нём самом. Благодаря этому «ключику» отец Роман не только помогал человеку открыться, но и старался его исправить. Поэтому общение с ним порой было очень болезненным. Но, как говорил сам отец Роман — если в сердце есть тепло к человеку, он примет от тебя что угодно.

Общение с отцом Романом было мной никак не заслужено. Единственное, что было у меня с самого начала — это доверие к нему, которое появилось благодаря тому, что я много лет знала его песнопения и стихи. Наверное, ничего другого и не требовалось — отец Роман часто говорил: «Есть доверие — есть общение, нет доверия — нет общения». Наше знакомство началось с того, что я взяла у него интервью, потом предложила издать книгу в петербургском издательстве «Амфора». Была не таким уж выдающимся редактором, со стихами отца Романа часто обращалась за советом к другим, более опытным. Но помню, когда вышла первая книга отца Романа, к которой я имела отношение, для меня это значило гораздо больше, чем если бы это была моя собственная книга. Его стихи воспринимала как драгоценность, мне было удивительно (и удивительно до сих пор), что Бог даровал мне возможность быть к ним причастной.

Когда я предложила отцу Роману создать сайт, посвящённый его творчеству, он сначала отказывался, спрашивал: «А зачем?». Потом согласился. И когда позже кто-то его спросил о сайте, он ответил: «Просто Ольга этого очень хотела». Конечно, это удивительный ответ — неужели стихи отца Романа не заслуживают того, чтобы собрать их на отдельном сайте? Но отец Роман действительно не хотел быть в центре внимания, и вполне возможно, что согласился только потому, что это было очень нужно другим. Позже он попросил, чтобы сайт не был «зациклен» на нём одном, и мы стали публиковать и других авторов.

Сороковой день после кончины отца Романа. Скит Ветрово

— Вы проникновенно описали в своём очерке «В веянии тихого ветра» первую встречу с иеромонахом Романом. Вы уже давно знали и любили его песни. Наверняка вы его представляли себе раньше в каком-то придуманном вами образе. Совпало ли представление о нём с тем человеком, который вас встретил на берегу речки Лочкина?

— Конечно, образ, нарисованный мной заочно, был таким, что я очень боялась этой встречи. Песнопения отца Романа — это голос, словно звучащий из иного мира. Казалось — как вообще можно разговаривать с таким возвышенным человеком, духовным поэтом, отшельником? Думаю, отец Роман неоднократно сталкивался с таким отношением к себе, и отчасти из-за этого вёл себя с людьми очень просто, много шутил, рассказывал. Но за всем этим ощущались те «глубины», которые он умел открывать и в других людях. Хотя бывало, что кто-то этого не чувствовал — видимо, был слишком «полон собой» (это тоже выражение отца Романа).

— Жизнь в скиту в наше время — подвиг, который трудно мотивировать, кроме как любовью к Богу. Как и в древние времена — в трудностях, искушениях, реально «со зверями»… Расскажите, пожалуйста, как проходил день отца Романа.

— Отец Роман не показывал своей внутренней, молитвенной жизни, о ней можно было только догадываться. Внешне всё было очень просто. Когда в скит приезжали паломники, это было не похоже на то, как мы приезжаем куда-нибудь в монастырь, где священники обращаются к нам только с амвона или отвечают на наши вопросы после Службы. Приезд в Ветрово — это как приезд в гости к близкому человеку. Отец Роман проводил с паломниками очень много времени. Утром совместная молитва, потом чай, во время которого отец Роман беседовал с людьми. Точно так же — во время обеда и вечернего чая. В промежутках паломники расходились по послушаниям. Пока позволяли силы, отец Роман и сам много трудился физически. А в последние годы он шёл к себе в келью и там или писал что-то, или читал, или занимался иконописью, или с кем-то беседовал. После вечернего чая и молитвы все часто сидели в келье у отца Романа — там продолжались беседы, он мог прочитать свои новые стихи, узнать мнение окружающих, посоветоваться насчёт отдельных слов или строчек. Мог даже предложить попробовать продолжить начатое им стихотворение. Блокнот и ручка у него постоянно были с собой. Отец Роман мог показать что-то полезное из интернета или своего личного архива, мы обсуждали литературу, события церковной или общественной жизни. В последние месяцы болезни, как ни странно, отец Роман много пел — и церковные песнопения, и народные песни, которые в детстве пел с мамой. Пытался научить петь других…

В воскресенье и в Праздники отец Роман совершал ночную Божественную литургию. Он не говорил проповеди с амвона, но после Службы мы шли в трапезную и там разговаривали при свечах. Начинался такой разговор с того, что мы обсуждали Евангелие, которое читалось на Службе — каждый говорил о том, что показалось ему особенно важным, или спрашивал о том, что было непонятно. А потом отец Роман рассказывал, на какие слова Евангелия сам обратил на этот раз особенное внимание. Он умел так сказать о давно знакомой евангельской строчке, что она становилась для тебя открытием.

Конечно, это внешний взгляд на человека. Мы мало знаем о том, как проводил отец Роман время, когда был совсем один. Он и хотел быть один, пришёл в Ветрово именно для уединения, но не мог отказать людям, которые приезжали для того, чтобы пообщаться с ним.

И ещё он старался отвечать на все письма. Многие писали ему по электронной и обычной почте, обращались на сайте «Ветрово» — рассказывали о своих бедах, просили о молитве, благодарили за творчество. На Праздники, в Дни рождения и памяти Небесного покровителя отцу Роману приходило множество сообщений, и он проводил много времени, отвечая на них. Отчасти я смогла оценить объём этой работы, когда отец Роман отошёл ко Господу и на меня тоже обрушился шквал сообщений. Даже чисто механически ответить на них трудно, а ведь отец Роман вникал в суть вопроса и своим ответом старался согреть человека.

Отец Роман совершает Литургию в домовом храме в честь Спаса Нерукотворного образа. Октябрь 2022 года. Фотография Александра Шадурина

— Когда все бытовые и насущные вопросы нужно решать самому в таких сложных условиях, а еще и выполнять монашеские правила, служить Богу в храме, трудно найти время для творчества и для чтения. Но я знаю, что отец Роман был в курсе литературной жизни. Кого из прозаиков, художников и поэтов он выделял? Были ли у него любимые произведения, авторы?

— Взгляд отца Романа на литературу и искусство очень категоричен, не все могут его принять. Для него то или иное произведение имело ценность только в том случае, если помогало людям прийти к Богу. Если же писатель, поэт, художник воспевал человеческие страсти, то отец Роман такое творчество не принимал, даже если автор был очень одарённым. Его возмущало желание посмертно «воцерковить» «гениев» мiровой литературы (были годы, когда некоторые священники говорили о возможной канонизации русских классиков). Такое строгое отношение к творчеству не придумано отцом Романом — это взгляд святых отцов. Например, святитель Игнатий (Брянчанинов) в своём письме о «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголя отзывался об этой книге достаточно жёстко. А ведь в наше время эта книга продаётся в некоторых церковных лавках в качестве «духовной литературы».

В то же время отец Роман считал, что у многих спорных писателей можно найти отдельные произведения, которые будут полезны для читателя. Он говорил, что всех нужно «просеивать». Могу привести такой пример. Одно время мне очень хотелось прочитать отцу Роману стихотворение Николая Гумилёва «Волшебная скрипка», которое я любила в юности. Но я боялась: казалось, что отцу Роману будет дико всё это слышать. И вот однажды, когда отец Роман попросил меня что-нибудь прочитать, я решилась. «А хорошее стихотворение!» — неожиданно сказал отец Роман. «Это об искусстве», — пояснила я. «Понятно. Только если бы люди, прочитав это стихотворение, отказывались от этой „скрипки“!..» Потом отец Роман спросил, как Гумилёв окончил свою жизнь — он всегда говорил, что жизнь проверяется смертью. Узнав, что его расстреляли большевики и что они сами восхищались его мужеством, как будто проникся к нему уважением. Я показала отцу Роману ещё два стихотворения Гумилёва, о Кресте, и их он тоже одобрил. Но спустя несколько лет мы обсуждали с ним стихотворение Гумилёва «Заблудившийся трамвай», и оно отцу Роману категорически не понравилось — он сказал, что в этом стихотворении «много мути», и с этим нельзя не согласиться. Так что нельзя, например, сделать вывод о том, что отец Роман любил стихи Гумилёва — он принимал только некоторые из них. Точно так же мы обсуждали и «просеивали» и некоторых других поэтов.

Отцу Роману однозначно нравилось «Лето Господне» Ивана Шмелёва. Детям он советовал читать народные сказки, былины — «в них всё чётко: добро побеждает зло». Уважал Шоту Руставели, который в конце жизни принял монашество. А вообще советовал читать не художественную литературу, а святых отцов. Иногда читал окружающим какое-нибудь святоотеческое высказывание и говорил, что никакой классик не может с этим сравниться. Многие стихотворения отца Романа последних лет полностью построены на высказываниях святых отцов.

На сайте «Ветрово» опубликована большая подборка стихотворений отца Романа, которая называется по первой строчке известного стихотворения — «Искусство. Творчество. Два брата-близнеца?..». Очень советую прочитать стихи из этой подборки всем деятелям и любителям искусства. А одно стихотворение, написанное четыре года назад, хочу процитировать:

Мои родители и многие друзья юности принадлежат к мiру искусства, но я совершенно согласна с этим стихотворением. Лично для меня то, что может дать своим читателям «черноризец» отец Роман, несравненно более значимо, чем то, что может дать Данте или Гумилёв. Только жалко, что в наше время даже в Церкви у отца Романа в этом вопросе не так много единомышленников.

— Какое стихотворение отца Романа наиболее близко вам?

— Многим больше нравится раннее творчество отца Романа, его песнопения. Я тоже их очень люблю, но мне ближе более поздние стихи — наверное, потому, что многие рождались у меня на глазах. Позднее творчество отца Романа более выверенное, на первом месте там мысль, а не красота поэтического образа, хотя работе над формой отец Роман всегда придавал большое значение. Из тысяч стихотворений отца Романа выбрать одно любимое невозможно. Он писал очень много, мог в один день прислать несколько новых стихотворений, и должна признаться, что отчасти привыкла к ним, воспринимала как должное. А сейчас вдруг вспоминается и заново раскрывается то одно, то другое. Недавно, в сороковой день после кончины отца Романа, я была в скиту Ветрово, и мне всё время вспоминалось такое стихотворение:

А монах Досифей, который вёз меня на лодке обратно, вспомнил другое:

Есть что вспоминать, о чём думать — на все стихотворения отца Романа и жизни не хватит.

Река Лочкина

— Какого исполнителя своих песен отец Роман одобрял?

— Не хотелось бы обидеть кого-то, упомянув одного исполнителя и не упомянув другого. В целом отец Роман очень не любил фальшь, говорил, что человек не должен петь о том, чем сам не живёт. По этой причине он недавно отказал одной «звезде» эстрады, которая просила разрешения исполнять его песнопение. Правда, многие, к сожалению, исполняют, не спрашивая. Слушая некоторых певцов, поражаешься, насколько поверхностное исполнение может исказить смысл песнопения, хотя слова остаются теми же.

Наверное, один положительный пример всё же могу привести, поскольку речь идёт не о профессиональных исполнителях. В Москве есть любительский, домашний ансамбль сестёр Буровых «Светлица». Пять сестёр раскладывают песни отца Романа на голоса и поют от сердца, с большим вкусом и тактом, и сами при этом выглядят так, как и подобает выглядеть православным христианкам. Трое из них — многодетные матери. Отец Роман сказал про них: «Вот их и надо продвигать, а не „звёзд“!». Суть, конечно, не в том, что этот ансамбль является каким-то исключительным, а в том, что исполнение должно быть искренним, бесхитростным, и что внутренний мир исполнителей должен соответствовать содержанию песни. Для отца Романа это было несоизмеримо важнее, чем выдающиеся вокальные данные, звания и «раскрученность».

Выступление ансамбля сестёр Буровых «Светлица» в Перервинской духовной семинарии. 21 февраля 2025 года

— Вы путешествовали с отцом Романом, в том числе были в нашей Беларуси. Расскажите немного об этом. Деревня под Минском, наш монастырь, разные храмы… Где он любил бывать, какие стихи и размышления появлялись после посещения Беларуси? Может, как-то отзывался о нашем монастыре?

— Действительно, отец Роман очень любил бывать в Белоруссии — в Полоцке, Минске. Бывал там даже чаще, чем на своей малой родине в Брянской области или, например, в Санкт-Петербурге. Когда я встретилась с отцом Романом впервые, мы поехали на Брянщину, и я очень удивлялась, что он избрал такой неудобный путь — через Белоруссию. Оказалось, что по дороге ему нужно посетить белорусских друзей — у кого-то из них дома была беда, а с кем-то он просто на протяжении многих лет поддерживал добрые отношения. Позже мне часто приходило в голову, что отношения людей вокруг отца Романа можно описать словами из Деяний апостолов: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4: 32). Конечно, такие отношения должны быть у всех в Церкви, но по-настоящему я ощущала это именно рядом с ним и его друзьями. Хотя в отце Романе не было никакой «елейности» — он и подшучивал над людьми, и воспитывал их, и мог быть иногда очень суровым.

То, что русские и белорусы — один народ, было для отца Романа совершенно очевидно, как и для всех близких ему людей. Конечно, то же самое можно сказать и об украинцах. В 1997 году в Полоцке отец Роман написал стихотворение, которое начиналось словами:

Он близко к сердцу принимал события 2020-го года в Минске и написал в это время путевые заметки «Посещение Белой Руси». Посвящено «белорусской теме» и несколько очень удачных стихотворений этого времени. А год тому назад отец Роман, уже очень тяжело больной, в очередной раз съездил в Белоруссию и после этого написал стихотворение, исполненное не только мягкого юмора и тепла, но и как будто смутных предчувствий, на которые стоит обратить внимание:

В кругу белорусских друзей, май 2025 года

В Свято-Елисаветинском монастыре мне с отцом Романом не довелось побывать, но он рассказывал о своих встречах с матушкой Евфросинией, отцом Андреем Лемешонком. Думаю, могу поделиться словами отца Романа о том, что матушка игуменья смиренная, что она «монашеского склада». Это очень большая похвала из уст отца Романа, он не часто говорил так о ком-то. Ведь в наше время, к сожалению, и монахи часто живут внешней жизнью, занимаются больше социальным служением, чем монашеским деланием — иногда по необходимости, а иногда, видимо, служение Марфы им действительно ближе, чем служение Марии.

С игуменьей Евфросинией и протоиереем Андреем Лемешонком

— Читатели нашего сайта — в основном люди, связанные с монастырем. Кто-то здесь живет и молится, кто-то — трудится, кто-то — приходит с семьей на службы, есть и такие люди, которые приезжают сюда из других стран или следят за жизнью обители. В том числе они все время читали на нашем сайте и стихи отца Романа, свежие и прежние. Как жаль, что больше не будет его новых стихов… Как вы думаете, Ольга, что сказал бы нашим читателям отец Роман, какое его стихотворение подходит для пожелания или напутствия?

— Отец Роман оставил после себя огромное наследие, его стихов хватит на множество публикаций. Я сейчас работаю над Собранием его сочинений. В работе третий том, а по предварительным подсчётам таких томов должно быть около двадцати. Думаю, что сайт Свято-Елисаветинского монастыря может постоянно готовить новые подборки его стихотворений. Есть замечательное высказывание преподобного Нила Сорского о том, что единственная милостыня, которую монах может подать мiру, — это слово. Чтение творений святых отцов — это, может быть, даже большее общение с ними, чем поклонение их мощам. Конечно, отца Романа нельзя самочинно причислять к святым отцам, но его произведения — очень большой вклад в сокровищницу духовной литературы. Чтение его стихов — это одна из возможностей продолжить общаться с ним. Отец Роман хотел, чтобы мы, читая стихи, не просто наслаждались красотой слова, но прилагали все усилия для того, чтобы исполнить то, о чём он пишет. Приходя в Церковь, мы обязаны измениться — об этом постоянно говорил отец Роман. Не изменившись, невозможно войти в Царство Небесное.

Отец Роман не любил подписывать книги, но когда соглашался, то часто писал там слова из Апостола: Любящему Бога всё во благо! (Рим. 8: 28). Думаю, эти слова можно передать всем как напутствие от него.

И в заключение хочу вспомнить ещё одно его стихотворение, объединяющее нас. Оно было написано в 2020-м году.

Песнопение иеромонаха Романа «Яблони детства» в исполнении автора и игуменьи Свято-Введенского монастыря в Белграде Теодоры (Васич)

Беседовала Татьяна Дашкевич
Сайт Свято-Елисаветинского монастыря Белорусской Православной Церкви
28 июля 2026
Фотографии с сайта Ветрово и из личного архива Ольги Надпорожской