Людмила Ильюнина. Как стать верующим?

«Ве­рю, что не все у нас про­па­щие лю­ди,у всех есть ду­ша, толь­ко у од­них по­свет­лее, а у дру­гих по­тем­нее, все зна­ют — есть Бог. Но кто-то хо­чет к Не­му ид­ти, а кто-то не хо­чет, ко­го-то лень одо­ле­ва­ет, ко­го-то по­мыс­лы дур­ные, а кто-то и не зна­ет как — су­е­та кру­гом мирс­кая. Я про­шу вас, ба­тюш­ка, на­пи­ши­те, как быть, под­ска­жи­те, а я с ближ­ни­ми по­де­люсь, и ра­дость у нас бу­дет од­на, об­щая», — такие письма получали, как узнала я, работая журналистом в 1990-е годы, многие настоятели монастырей, да и просто мирские батюшки.

«Как стать верующим, подскажите? Я хочу верить, но не получается. Где ее взять, эту самую веру?» — этот вопрос задавали и сейчас задают многие русские люди. И мы — те, кто уже в ограде церковной, — не должны прятаться от наших собратьев за этой оградой, мы должны помогать им, заботясь о том, чтобы самим не быть верующими только по названию.

Обретение веры — это тайна, таинство веры совершается в душе человеческой незримо и с каждым по-своему. Но кое-что можно сказать и о внешних проявлениях обращения.

Господь судил автору этих строк не раз быть свидетелем того, как человек из не верующего в Господа Иисуса Христа, из не приемлющего Церковь становился горячо верующим и церковным человеком. Поговорить же хочется о нашей зависимости от времени, в которое живем.

* * *

Ложь советской идеологии вызывала в нас протест. В 1960–70-е годы молодежь искала нечто, что можно ей противопоставить. Одни приходили к вере. Другие боролись хиппованием, диссидентством, начинали увлекаться наркотиками, алкоголем, а кто-то экзотическими религиями и философией. Нас, верующих церковно молодых людей, было тогда совсем немного. Даже в таком большом городе, как Питер, мы почти все знали друг друга, хотя бы в лицо. А те, кто ходил в один храм, непременно знакомились и становились друзьями.

Сейчас с некоторой ностальгией вспоминаются те времена — тогда не было моды на Церковь (она пришла позднее…). Молитвенники и Священное Писание мы доставали с трудом, а за их ксерокопирование люди попадали в лагеря и психушки. А тех, кого идеологические работники видели в храме, исключали из институтов, не давали диплом, вызывали в парткомы на месте работы для «пропесочивания». Все это давало нашей вере крепость: если нас преследуют, значит, мы выбрали правильный путь. Так что двадцать, тридцать и сорок лет назад верующими становиться было и труднее (с точки зрения внешней), и гораздо легче (с точки зрения психологии).

Но одновременно происходили обращения людей к вере не в силу сопротивления лжи, а в силу «природы вещей», это было продолжением их праведной жизни. Люди эти жили добротой, правдой изначально — таково было их воспитание, таковы были и есть их души. Детство же и юность протекали в общем атеистическом безразличии. И когда их близкие друзья становились верующими христианами, начинали ходить в церковь — они долго не принимали этого. Им казалось, что и без веры, и без Церкви можно быть «порядочным человеком» — это была тогда высшая оценка добродетели. К тому же, как на грех, заходя в церковь, они натыкались на «шипящих старушек» — блюстительниц церковного порядка. И встречи эти возвращали их в мир высоких образов классической литературы, стихов, романтики, в котором они привыкли жить. Но Господь не оставляет людей, подобных сотнику Корнилию, Он незримо призывает их — через сновидения, чудеса, молитвы усопших праведных предков. Он не хочет, чтобы их доброта была бесплодной. Одна из не названных, но описанных выше девушек — ныне монахиня, другая стала матушкой, женой священника, третья — редактор православного издательства. Теперь они светят людям добротой Христовой, и их вера — живая, органичная, в ней нет никакой натужности, несоответствия слова и дела. За этих людей, за всех нас молились, звали нас в Церковь наши деды и прадеды.

Но приходилось видеть и обратное — это происходило при обращении к вере людей еврейской крови. Накануне крещения (я дважды была свидетельницей этого) они в ужасе говорили: «Я чувствую, что сейчас предаю предков. Как я встречусь со своим дедушкой?» Одна из этих женщин, крестившаяся в возрасте 43-х лет, ощутила великую силу первой благодати. Она с удивлением обнаруживала, что у нее сам собой стал меняться образ мыслей, отношение к людям. Но вскоре она уже была на грани отречения от принятого крещения. Умер ее отец — некрещеный еврей, бывший политработник. И в ней поднялась буря: «Я должна выбрать: с вами я, христианами, или с отцом. Я его предала».

Борения эти не оставляют крестившихся евреев иногда на долгие годы, а может быть, и на всю жизнь. Когда в Пюхтицах у опытного духовника я спросила: «Как к этому относиться?» — он ответил: «Это один из признаков последних времен — обращение евреев ко Христу. Бог их призывает. Но сатана за них борется с особенной злостью».

Знаю я и об обращениях к вере во время войны в Афганистане. Немало афганцев приходилось видеть в монастырях. Мы, их сверстники, смотрели на этих ребят с особым почитанием: их вера родилась в огне, в «огненном испытании».

Все описанное мною — события более чем тридцатилетней давности. Повторюсь: те времена вспоминаются с ностальгией. Было великое целомудрие в том, что нам приходилось в школе, в университете, на работе скрывать, что мы — верующие. Вера не была для нас ни афишей, ни рекламой, как бывает порой сейчас.

* * *

Во все времена к вере приходят, потому что Бог призывает. Можно сказать: подталкивает в Церковь, ко крещению. Но по-разному приходят в Церковь в разные эпохи. Есть свои особенности и у дня сегодняшнего. Отличен он от времен моей юности.

Молодым, в силу их влечения к самоутверждению в том, что не приемлется большинством, к тому, что гонимо, уверовать сейчас труднее, чем было нам. Я уже не говорю о молодых «новых русских» — христианская этика никак не вписывается в законы их бытия, она им противоположна. Но вот что интересно: Господь призывает сейчас многих стариков. Удивительно наблюдать обращения тех, кто еще 20 лет назад смеялся над верой и называл себя «сознательным атеистом». И опять загадка: почему кто-то из них приходит в Церковь и становится горячим исповедником у себя в семье, в квартире, в деревне; а кто-то так и не может переступить порог храма? И нельзя сказать, что существует строгая зависимость между прожитой жизнью и верой пожилых. Тут тем более убеждаешься, что вера — это дар свыше, необъяснимый разумом. Вспоминается, как подросшая крестница спрашивала меня: «А как вы с мамой сделали, что я во все Таинства верю? У нас в гимназии ребята не верят, а я почему-то верю». Ум подростка впервые столкнулся с тем, с чем сталкиваемся все мы — живет в нас сокровенный сердца человек, глубже, чем все наши мысли и чувства.

Приходилось наблюдать также, что дар веры часто посылается людям накануне серьезных испытаний. Да и каждый из нас, людей верующих, переживал это необыкновенное состояние, когда вдруг на фоне привычной теплохладности посетит душу горячая, живая вера и великий покой. А вслед за этим приходят какие-то серьезные испытания.

Но бывает и так: человек жаждет веры, но она не дается. Святые отцы в таком случае советуют: делай добрые дела, старайся не грешить и молись, проси неведомого Бога, чтобы Он тебя услышал и дал почувствовать, что Он есть. О даровании веры в ответ на такое упование написано немало воспоминаний. Перечень их занял бы не одну страницу.

Вернусь к письмам, которые люди пишут в монастыри. Читая их, ощущаешь, что многие из наших соотечественников «томимы духовной жаждой». Люди просят и молят: «Дайте наставление, чтобы душа моя не металась… Посоветуйте, как молиться, чтобы мои дети уверовали… Я не знаю правил, научите… В вере ничего не понимаю, как мне быть?..» Надеемся и верим, что Господь всех, кто ищет Его, кто хочет стать верующим, не оставит. Приидем к нему и обитель у него сотворим, — сказано о таинстве веры в Писании. Можно ли сказать лучше?

Людмила Ильюнина
Из книги «Жертва вечерняя. Встречи со старцами, блаженными и просто добрыми людьми»
Сайт «Ветрово»
3 августа 2026