Свято-Троицкий Холковский монастырь
История — это память о прошлом. Вот некоторые этюды и зарисовки из прошлой жизни по рассказам монаха Садока.
Монаху Садоку восемьдесят лет. Послушание он несёт в свечной лавке. С ним работаю и я — инок Макарий. Монах Садок мой и наставник, и учитель. И вот, после трудового дня в монастыре, после вечерней службы и крестного хода мы садимся с ним на скамейку возле входа в монашеский корпус. Напротив стоят две раскидистые липы. Необыкновенное цветение… Вся наша братия собирает липовый цвет для чая.
Но, откуда ни возьмись, явилась беда. На нашу липу села тля. Мы думали, что обильное истекание аромата и жидкости с листьев (это мёд) привлекло тлю. А оказалось — это выделение ядовитое от тли. Об этой тайне нам рассказал иеромонах Сергий. По благословению владыки он приехал к нам на десять дней, когда наш наместник уехал в паломническую поездку.
Немного об отце Сергии. Окончил он четыре вуза — биологические и химические факультеты. А пятый — духовную академию. Сейчас несёт свой Крест священника и преподаёт в лицее. Его знания пригодились. Эти знания человеку нужны всегда. Вот от него мы и узнали ответ на загадку о липе.
До вечерней трапезы, как всегда, остаётся пятнадцать-двадцать минут. За такой короткий срок наш старец Садок может рассказать какую-нибудь историю из своей прошлой жизни. Монах нетороплив, не лишён памяти, но часто жалуется на шум в голове.
Родился он в 1937 году, время было тяжёлое. Гражданская война, революция, двадцатые годы, становление государства на крови. Власть устанавливала свои порядки, восстанавливала нечеловеческими методами разрушенное хозяйство и экономику. Мужик бедствовал, но духом был силён. Ведь дух Православия не сломили ни революция, ни война. А бабы в то время были богобоязненными и смиренными. Рожали детей по многу, не смотря на тяготы жизни. Родился монах Садок в предвоенное, грозное время. Захватил нищету, холод и голод.
В начале войны четырёхлетний ребёнок проводил отца на фронт. Тяжело было его матери с малолетними детьми. Рано взрослели, война охватывала их детские души. Что такое война? Кто такие немецкие захватчики? Враги, которые пришли на нашу землю быть на ней хозяевами. Враги забрали у детей отцов, забрали счастливое детство. Как провожал и расставался он с отцом, как провожали на священную войну своих земляков, понятно, почему помнит. Разве можно это забыть? А вспоминать очень тяжело. Душа до сих пор болит, когда тревожишь её воспоминанием. Пройдя суровое время испытаний от детства и отрочества к юности, следуя нелегкой дорогой человека к взрослению, он искал Бога.
Монастырь для него стал последним приютом. И уже вероятность того, что усыпальницей его бренного тела станет монашеская могила рядом с могилами других монахов, успокаивала его.
Не густо было здесь монахов, а сейчас число ещё уменьшилось. Пройдя горнило монашества, не каждый человек может выдержать это затворничество. Кто преставился перед Богом, а кто ушёл в мир — и так бывает… Не нам судить: есть Праведный Судья — Господь. Сказано же, что без воли Божьей и волос с головы не упадёт.
* * *
Спустя три года, находясь за тысячи километров от Троицкого монастыря, уединённый в своей монашеской келье, я нашёл записки о старом своём друге и отце Садоке. Не только Божья благодать была для него радостью, но и живое внимание человека окрыляло душу. Живи, мой друг, ещё долго, я о тебе всегда помню.
Твои короткие рассказы о военном детстве — пусть они будут наставлением для будущего поколения. Война, оккупация — твои кулачки сжимались от нетерпения съездить по фашистским сытым мордам. Не только ты, но и твой верный пёс Жук тоже был нетерпим к этим уродам. Даже собачья душа была непримирима, когда они заняли горницу, а вас и Жука выгнали на кухню. И вы на полу согревали руг друга, засыпали в разостланной на полу соломе, сухой траве. И твой Жук, видя твоё бедственное положение, помогал тебе: воровал у фашистов банки тушёнки, галеты и прятал в овраге, а потом приводил тебя и указывал склад. Немцы не на шутку встревожились и кричали : «Руссишь партизанон!» Но нигде не видели их. Жук был настолько умён и бесстрашен, что держал немцев в страхе. Знайте, злодеи, куда пришли, для вас и кусты будут казаться врагами. И вот самый дерзновенный его подвиг.
Немец — культурный народ, и справить свою нужду — это как омовение. Длительная подготовка и устройство из палок туалета (у нас проще). Снял ремень с кобурой, положил рядом, затем френч. Взял губную гармошку и под фашистский марш опустошил свою фашистскую утробу. Когда встал и посмотрел вокруг себя, то не увидел ремня вместе с пистолетом и кобурой. Он заревел, как медведь, в страхе: «Руссишь партизанон!» Сбежались немцы — действительно пропал ремень и оружие. Мать и дети были на виду, их нельзя было в чем-то заподозрить. Решили немцы быть более бдительными. Сели на улице трапезничать, гора продуктов и шнапса. И прокололся твой верный друг. Жук не успел взять в зубы банку консервов, как раздался выстрел. Выстрел был смертельным. Немцы закричали: «Капут партизанон!». Так маленький Вася потерял любимого верного друга и кормильца Жука. Много выплакал Вася слёз. Маленькое сердце обливалось кровью, а душа плакала и рыдала, как и сам Вася — громко и надрывно. Вася своего друга не оставил. Когда ушли немцы, он выкопал в саду ямочку и похоронил, а вершину холмика украсили крестиком из веточек. Так они с сестрой предали земле любимого друга.
Такими были дети войны, несущие Крест страданий. Под дулами автоматов совершали дети недетские подвиги. И сердца их младенческие были непобедимы, как непобедима Вера Православная.
Инок Макарий (Схоменко)
Сайт «Ветрово»
21 декабря 2024
