Ответ на знаменитый русский вопрос «Что делать?» вынесен в заголовок данной статьи
Глаголы жгут, но, ими ослепясь,
Не оказаться б жертвою витийства,
И нам бы удержать самих себя
От мата, от блуда́, детоубийства…
Признаться, готовить данный материал было особенно трудно, и пролежал он в виде небольшой заготовки полтора года. Трудно было по причине того, что не покидало болезненное осознание — слова всё равно останутся без понимания: создалось впечатление, что критическая масса российской части русского народа уже совершила свой духовно-нравственный выбор. Но пусть некоторым словам и предстоит остаться непонятыми, бывают моменты, когда они не могут не быть произнесены.
Подавляющее большинство, с кем приходилось общаться за это время на сложные темы, в общем-то, остались при своём мнении. Например, коррупция хотя и считается в целом отрицательным явлением, на индивидуальном уровне применительно к своей личной деятельности считается допустимой. Воровство в целом считается негативным, но если очень хочется, то в крупных размерах можно (хотя в последнее время в связи со вскрытием гигантских миллиардных хищений наметились положительные сдвиги в неприятии этого явления). Семья считается традиционной ценностью, но только после нескольких лет «пробного» периода и без регистрации, чтобы получать материальное пособие на детей в неполной семье. Верность считается позитивным явлением, но только с момента начала связи с данным конкретным партнёром, если не был оговорен иной формат бракоподобных отношений. Аборт, конечно, досаден, но позволяет не обеднеть и найти следующего партнёра без последствий и алиментов. Гороскопы — «А что гороскопы? Это же всего лишь развлечение». И так далее, по многим вопросам непроходимые терния. Всякая неправда прикрыта лукавым оправданием и оттого становится вдвойне омерзительнее. Как и предупреждал святой Серафим Вырицкий, предвидя духовные тенденции, «настанет царство лжи». «Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мiра сего отвратят людей от Бога и погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества, — говорил батюшка, — с одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой — настанет царство лжи и зла… Мы, слава Богу, не доживем, но тогда же из Казанского собора пойдет крестный ход в Александро-Невскую Лавру» (такой возрождённый крестный ход впервые прошёл в 2002 году, а затем стал регулярным — с 12 сентября 2013 года, то есть незадолго до Евромайдана, случившегося в украинской части прежде единого русского народа).
В ряде предсказаний вырицкого старца Серафима звучат тревожные ноты: «Если русский народ не придет к покаянию, может случиться так, что вновь восстанет брат на брата». И действительно, это предостережение сбывалось на постсоветском пространстве, где случился ряд вооруженных конфликтов, таких как в Молдавии или Чечне. Однако в наибольшей степени оно, очевидно, относится сегодня к трагедии украинского конфликта, где под влиянием внешних сил схлестнулись две ветви единого православного русского народа — россияне и украинцы. Теперь, глядя на то, что продолжается уже почти четыре года — срок, сопоставимый с Великой Отечественной войной, — мы можем задаться вопросом, вытекающим из пророчества святого Серафима Вырицкого: а приблизились ли мы как народ к тому самому покаянию?
Пока одна часть нашего общества радеет не на одних только словах за традиционные ценности, «воздвигает кресты и золотит купола», по слову преподобного Серафима, другая — всё глубже погружается в царство лжи и зла, имитируя благочестие или открыто поддерживая нечестие. Справедливости ради стоит отметить: обе эти противоборствующие тенденции живут в миниатюре и внутри каждого из нас, ведущего свою собственную, сознательную внутреннюю борьбу. Так вот, пока одни укрепляются в выборе добра, а другие — в выборе зла, некоей, по-видимому, уже немногочисленной части людей ещё даруется время на этот судьбоносный выбор. Эта-то мысль и побуждает нас с вами задуматься: что же ещё можно успеть сделать?
Начнём размышление, казалось бы, совсем издалека — у подножия священной горы Фавор (Мф. 17: 14-21). Спустившись с учениками с горы Преображения, Иисус Христос при разговоре с отцом бесноватого юноши произнёс загадочную фразу: доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Не указывает ли это на то, что может наступить момент, когда Его присутствие и терпение по отношению к этому роду иссякнет? Это кажется противоречивым на фоне Его же вознесенского обещания пребывать с учениками до скончания века. Однако противоречие здесь лишь кажущееся. Неотлучно Он обещал пребывать с теми, кто в Нём — с Церковью. Говоря же при отце бесноватого юноши: о, род неверный и развращенный! — тут же указывает две неприятные Ему черты, которые требуют нашего первоочередного внимания и осуждения в самих себе: на первом месте — неверие, и на втором — развращённость. В этом фрагменте мы видим, что присутствующие в нас страсти испытывают долготерпение Божие, но Господь как бы намекает, что Он терпит только пока, до времени, но хотел бы отвратить Божественный взгляд от наших нечистот. В другом же контексте, в разговоре с фарисеями и саддукеями (Мф. 16: 4), Спаситель обличает несколько иные, но родственные страсти, достигшие в их среде фатальной меры развития — это лукавство и прелюбодейность, когда неверие надевает маску веры, а развращение становится системным. Таким образом, лукавство оказывается оборотной стороной неверия, а прелюбодейство — высшей степенью развращённости.
Эти две пары страстей, которыми плодоносит греховный мiр, — неверие и развращённость (или же их крайние формы: лукавство и прелюбодейство) — служат своего рода анти-заповедями и противоположностью двум заповедям любви, которые Спаситель, словно драгоценную жемчужину, отыскал для разумного законника в книгах Закона (Мф. 22: 37–40, Мк. 12: 29-31, Лк. 10: 27, ср. Втор. 6: 5, Лев. 19: 18, Лев. 19: 33–34).
В двух заповедях любви внимательный читатель, конечно же, увидит указание на Крест Христов, поскольку, предписывая законнику, что надобно сделать, Господь последовательно обращает внимание сначала горé: возлюби Господа Бога твоего, — затем обращает его к самому себе, словно вкореняет в землю методичными, повторяющимися ударами: всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею. А затем обращает внимание на ближних: и ближнего твоего, как самого себя, — что невольно заставляет нас поднять взор и обвести им людей вокруг. Так двумя заповедями наши духовные очи, ум и совесть, накладывают знамение Креста, осеняющее всё небесное и земное, всю живую вселенную. При этом две Христовы заповеди иерархичны, и в них первая, безусловно, главная, в то время как вторая помогает лучше исполнить первую. Во второй заповеди о любви к ближнему мы лучше понимаем первую о любви к Богу.
Вместо заповедей любви мiр предлагает нам свои «заповеди»: неверие и развращение. Исполняя их, достигнешь совершенства в крайних формах — лукавстве и прелюбодействе, которые особо противны Спасителю. Таким образом, эти «заповеди мiра» предполагают полный отказ от Креста Христова, они несовместимы с ним. И, подобно заповедям любви, анти-заповеди также иерархичны: неверие — это корень, фундаментальная оторванность от Бога, развращенность — это уже следствие, нравственное падение, вытекающее из неверия. Не случайно святитель Николай Сербский главной и единственной причиной мiровой войны называл именно безбожие, сродственное неверию («Индийские письма», письмо 2). Заповеди Божьи и противодействующие им анти-заповеди мiра образуют две несовместимые системы координат, обнажающие духовный выбор человека.
Итак, обнаружив в себе неверие и развращенность (или их крайние формы — лукавство и прелюбодейство), мы должны врачевать эти недуги исполнением заповедей любви. Они столь совершенны и высоки, что заслуживают многого множества обстоятельных разговоров, не исчерпывающих всей их глубины. Здесь же мы лишь указываем на них как на главное лекарство. Но иногда возникает вопрос: а зачем вообще лечиться?
Священная история — от Ветхого Завета до наших дней — являет множество примеров, когда человеческое упорство во зле превозмогало даже безмерное терпение Божие, в котором полагается предел, отмеренный нашей свободе избирать путь греха. Мы, считающие себя «Третьим Римом», не можем не видеть, как великие православные государства — Византийская империя или царство Сербское — достигали зенита славы, чтобы затем практически исчезнуть с карты мiра. Этот урок обязывает нас к самой строгой духовной трезвости. Однако в последнее время всё громче звучат голоса, утверждающие нечто противоположное: будто наша духовность столь непоколебима, что мы неуязвимы, и даже более — будто именно мы и есть тот «Удерживающий» (κατέχων), о котором говорил Апостол Павел (2 Фес. 2: 7), что сдерживает мiровое зло. Эта идея перешла из области богословских споров в область публичной идеологии, будучи закреплена в прошлом году в Наказе XXV Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС), где было сказано: «Россия и её народ, защищая единое духовное пространство Святой Руси, выполняют миссию «Удерживающего», защищающего мир от натиска глобализма и победы впавшего в сатанизм Запада… Высший смысл существования России и созданного ею Русского мира — их духовная миссия — заключается в том, чтобы быть всемирным «Удерживающим», защищающим мир от зла. Историческая миссия заключается в том, чтобы раз за разом обрушивать попытки установления в мире универсальной гегемонии — попытки подчинить человечество единому злому началу».
Слава Богу, слово «Удерживающий» в документе взято в кавычки. Ибо народ, даже служащий орудием Промысла, — не более чем орудие. Это скальпель в руках Божественного Хирурга. Дерзость скальпеля, приписывающего себе заслуги хирурга, — это не просто ошибка, это духовная болезнь, ведущая к смерти. Нам дано быть лишь верными исполнителями: когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что́ должны были сделать (Лк. 17: 10). Нам мнится, что нынешний порядок вещей — православная держава, коей является Россия, — данность на века. Но у горы Преображения Христос, терпя, взывает: доколе буду с вами? Он может сдвинуть светильник, как сказано в Откровении апостола Иоанна Богослова (Откр. 2: 5): если не покаешься. Если не покаешься, увидишь, как святость постепенно уйдёт из жизни народа, некогда православного. А вместе с ней оскудеет и любовь, оскудеет уже как вполне чувствительный признак. Уйдёт от тебя — и перейдёт к другим народам, которые станут светильником мiру. И мы видим в истории, как корона святого богоизбранного народа переходила: от евреев то к египтянам, то к грекам… Так что и нынешний уклад может быть не до конца мiра. Сегодня нельзя не заметить, с какой жаждой народы Африки и Юго-Восточной Азии обращаются ко Христу. Не возникнут ли и там новые богоизбранные державы? «Может быть, еще китайцы, индусы, японцы дадут мiру и Печерские Лавры, и новых Антониев и Феодосиев, и Сергиев, и Серафимов» — задумывался некогда блаженной памяти Митрополит Вениамин (Федченков).
Итак, спросим ли снова, зачем нужно лечиться? После всего сказанного ответ хорошо просматривается. Потому что болезнь, о которой мы говорим, — смертельна. Грех без уврачевания смертелен. А время на лечение отпущено ограниченное. Надо нам как народу успеть хотя бы положить начало лечению, чтобы не испытать на себе последствия иссякшего Божьего долготерпения. В данном лечении приходится постоянно обновлять покаяние в каждом новом поколении — в этом и долг, и честь, и награда святого богоизбранного народа. Приходится обновлять покаяние, чтобы духовная жизнь не замерла и не обратилась вспять. А чтобы общее покаяние стало возможным, каждому отдельному человеку придётся на своём личном уровне отделиться от мiрского царства лжи, которое обманывает самое себя мнимой стабильностью и мнимым благоденствием — отделиться, чтобы обрести подлинную, а не лукавую свободу. Устремиться к тому, чтобы — во Христе — восстановлять свою человеческую природу, созданную по образу Божиему, главная черта которого — Любовь. Наконец, чтобы хотя бы из практических соображений исключить причины новой трагедии восстания «брата на брата», диагностировав, что корень братоненавидения — в неверии и безбожии, которые приводят к слепоте и внушаемости от внешних злонамеренных манипуляций, подталкивающих к междоусобицам. Не говоря уже о том, чтобы дать ответ в день Страшного Суда, когда придется ответить даже за всякое праздное слово (Мф. 12: 36). Ради всего этого необходимо лечение. Звучит несколько сумбурно, но это от изобилия и множественности тех благ, которые оно приносит.
Что же будет, если не лечиться? И главное — разве это кого-то касается? Неужели мой личный, сокровенный грех — или грех моего соседа, или грех человека рядом — может всерьёз повредить всем остальным? Разве не в этом суть свободы — чтобы моя совесть была лишь моим личным делом? Иллюзия «частного греха» уже есть ложь, которая незаметно начинает вести к погибели. Лукавство начинается с убеждения, что мой маленький грешок ни на что не влияет. Однако грех, как и святость, никогда не бывает «частным делом». Мы — части единого Тела Христова. Грех одного члена служит к ослаблению всего Тела (1 Кор. 12: 26). Часто Церковь Христову метафорически сравнивают с кораблём. Однако один человек, просверлив дырку под своим сиденьем, рискует доставить неприятности всему кораблю.
Мысль о том, что Божественное долготерпение имеет предел, а обещанное Им благоденствие не неизбежно, — не просто умозрительное заключение. Она с ужасающей прямотой изложена в Священном Писании. Пророку Иеремии было слово Господне: еда, якоже скудельник сей, не возмогу сотворити вас, доме израилев?.. се, якоже брение в руку скудельника, тако вы есте, доме израилев, в руку Моею: наконец возглаголю на язык и на царство, да искореню их и разорю и расточу я: и аще обратится язык той от всех лукавств своих, то раскаюся о озлоблениих, яже помыслих сотворити им: и наконец реку на язык и царство, да возсозижду и насажду я, и аще сотворят лукавая пред очима Моима, еже не послушати гласа Моего, то раскаюся о благих, яже глаголах сотворити им (Иер. 18: 6-10). Последние два стиха в синодальном переводе переданы даже ещё более грозно, чем на церковнославянском: А иногда скажу о каком-либо народе и царстве, что устрою и утвержу его; но если он будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его (Иер. 18: 8-10). Здесь мы видим, что Бог — Владыка истории, как горшечник над глиной, но Он поставил Свои действия в зависимость от нравственного выбора народа. В ответ на упорство во зле Он даже отлагает то добро, что предназначал этому народу в его историческом бытии, или как бы отменяет[1]. Итак, не военная мощь, не экономическое процветание, а послушание гласу Божьему является условием Его благоволения. Так зачем же лечиться? Затем, что в противном случае будет отменено то добро, та самая православная держава, — то, что Бог уже предназначал нам, открывая Свою волю через Своих угодников.
В январе 2020 года, перед пандемией коронавируса, протоиерей Олег Стеняев заявил: «Мы знаем, что есть пророчества о том, что русская земля возродится, что у нас будет царь, что мы будем противостоять Антихристу как Народ Божий, но все такие откровения — они не безусловны. Мы должны быть достойны тому, чтобы стать народом, который воспротивится власти Антихриста. Мы должны быть достойными того, чтобы Господь поставил бы над нами царя, который был бы по сердцу Его и чтобы теократическая монархия воцарилась здесь на земле. Поэтому все не безусловно… А может быть у нас уже нет никакого доброго будущего? Может быть, мы исчерпали, как бы, лимит Божиих благословений, и своим нечестием мы разрушили свой собственный дом?» (канал «Экзегет», беседа на 32-ю главу книги Бытия). Вот он, самый трезвый и самый болезненный вопрос, встающий перед нами. Вопрос, который переворачивает с ног на голову все рассуждения о «личном деле» и «Удерживающем». Мы не гадаем о будущем, мы решаем его сейчас — своим покаянием или своим упорством в лукавстве. Лечиться нужно именно для того, чтобы у нас вообще было будущее.
Сегодня принято говорить, что Содом — это на Западе, а мы — не Запад, и потому мы — не Содом. Но не стоит забывать и про Гоморру. Ведь гоморряне, без сомнения, гордились тем, что они не таковы, как соседний Содом. Но, дыша теми же смертоносными миазмами, погибли вместе. Не хотим ли мы, с нашим внешним благочестием и внутренним лукавством, приложить к камертону совести те потрясающие слова, с которыми пророк Исаия некогда обратился к древнему богоизбранному Иуде? Слушайте слово Господне, князья Содомские: внимай закону Бога нашего, народ Гоморрский! (Ис. 1: 10). Всё Священное Писание дано для назидания церковного человека, как и эти слова тоже. Через верного пророка Бог называет Свой собственный, формально верный народ — «Содомом» и «Гоморрой», когда данная во благо религия превращается в средство для прикрытия неправды. Это — приговор всякому царству лжи. И лекарство, которое предлагает Господь, весьма простое: Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову (Ис. 1: 16-17).
Таким образом, покаяние, соединенное с доброделанием — не благое пожелание, а условие выживания и сохранения самого статуса народа Божия. И вот здесь мы возвращаемся к вопросу, что делать? Ответ: удерживать Удерживающего в «удерживающем» — вот первоочередная задача. То есть — удерживать Христа в сердцах, в семьях, в народе российском. Ибо кто же, как не Он, способен защитить нас и от мiрового зла, и от власти сатаны? Игумен Марк, духовник Московского Симонова монастыря, в своём трактате «Злые духи и их влияние на людей» в 1899 году писал: «Спаситель есть тот великий Ангел-Бог, имеющий ключ бездны, Который сошел с неба и, вочеловечившись, употребил человеческую плоть Свою – это великое у́же (веревку), распростерши ее на кресте, для связания змия, змия древнего, ибо есть дьявол и сатана. Связал Господь сатану на все пространство времени между двумя пришествиями Своими, и в бездну затворил его, и заключи его, и запечатле над ним. Будучи заключен и запечатлен в вещественной темнице, дьявол по необходимости должен иметь вещественное естество, иначе никакая вещественная темница не могла бы удержать его. Пред Вторым пришествием Господа разрешен будет сатана от темницы своея и изыдет прельстити языки, сущия на четырех углах земли» (Откр. 20: 1, ср. Откр. 1: 18). Отсюда является несомненный вывод: достоин именоваться Удерживающим — Господь Иисус Христос. И наша единственная задача — верой и жизнью не изгнать Его из наших пределов, дабы не остаться один на один с тем, кто выйдет из бездны.
И как-то невесело становится от воспоминания про случай у горы Преображения. От намёка Господа, что может наступить момент, когда Он перестанет пребывать с родом сим[2]. Тогда — и это суровая тайна Нового Завета — наступит момент, когда отнимется Удерживающий (ср. 2 Фес. 2: 7). Всё, о чём мы говорили — «царство лжи», лукавство, неверие под маской благочестия — это и есть тот процесс, который готовит это отнятие. Мы сами, своим нерадением, рискуем сделать присутствие Удерживающего в нашей истории невыносимым для Его святости.
Таким образом, «удерживающий» — это не политическое и не социальное понятие, каким его продвигали в Наказ ВРНС стейкхолдеры (видимо, идеологической сессии Собора). Истинным Удерживающим, неложным и неметафорическим, может быть и является только Христос, ибо лишь Он победил сатану, и заключил, и удерживает того в аду. Однако, думается, действовать истинный Удерживающий Христос может в нас до той степени, пока мы позволяем Ему жить в нас. Таким образом, если люди откажутся от Христа, то тогда-то и будет взят от среды Удерживающий (2 Фес. 2: 7). Для торжества зла в последние времена не так уж важно, будет ли наша держава существовать как государство. Скорее всего — будет. Важно иное — страшно об этом говорить — человек способен изгнать из себя Христа или не приглашать Его в свою жизнь, при этом соблюдая видимость комфорта и приличия.
Для торжества зла в мiре, по сути, не так важно, будет ли в то время наша держава существовать как государство. Даже более того, скорее всего, она будет существовать, ведь описывается же у Иезекииля в последние времена князь народа Рос из стольного града Мосох (по одной из существующих версий, в тексте Библии под наименованием Мешех присутствует именно пророчество о Москве). А князем можно быть только над собственным суверенным народом. Между тем, Господь в пророчестве к нему обуздывает его, словно коня: поверну тебя, и вложу удила в челюсти твои (Иез. 38: 4) — то есть действие не будет добровольным, произойдёт вопреки воле человеческой. Трудно с уверенностью сказать, что такой народ живёт по Божьей воле, по крайней мере, добровольно и не вынужденно, из-под палки. И далее сказано: в тот день придут тебе на сердце мысли, и ты задумаешь злое предприятие (Иез. 38: 10). О противоречии этого народа с волей Божьей прямо говорится далее: так говорит Господь Бог: вот, Я — на тебя, Гог, князь Роша, Мешеха и Фувала! (Иез. 39: 1).
Итак, страшно постепенно и незаметно превратиться в такой народ, который не творит волю Божию, а противоборствует ей, будучи сохраняемым и ведомым только по промыслу, как бы на принудительной узде. Вот в этом смысле наш долг стараться оставаться с Удерживающим, удерживая Его в себе самих, только за Его святое имя со смирением и условно принимая наименование «удерживающей» — с маленькой буквы — православной державы, побуждающее к высокому долгу и ответственности. Именно в таком ключе сейчас я понимаю понятие «катехон», то есть «удерживающий». Любое другое обоснование концепции, особенно в политическом духе, будет несовершенным. Если не обречённым на фиаско…
В таком случае, что же нам нужно, чтобы соответствовать этому долгу и оставаться Божьим народом? Чтобы оставаться народом, в котором Удерживающий находит Себе пристанище? Хотя бы не творить те деяния, минимальный перечень которых приведён в Апокалипсисе (9: 20-21): Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить. И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем.
Наша народная «удерживающая» миссия — это не нечто таинственное и внешнее, а начинается с личного отказа каждого от этого апокалиптического набора. Итак, вот первоочередные задачи:
1. Не поклоняться бесам (изгнать и отречься от магии, чародейства и оккультизма во всех формах)[3].
2. Не поклоняться идолам (изгнать из сердца и искоренить из воспитания молодёжи культ денег, славы и власти как ложных жизненных целей).
3. Покаяться в соизволении злу:
• убийствам (включая аборты, ненависть и неприязнь — ср. 1 Ин. 3: 15),
• блудодеяниям («гражданские браки» без регистрации и рукоблудство здесь же подразумеваются),
• воровству (от бытового обмана до коррупции, в которой тайно мечтаем поучаствовать).
Это программа-минимум, как бы «нижний порог», ниже которого начинается уже не болезнь, а духовная смерть народа.
С пожеланием всем, чтобы Господь уязвил их сердце любовью,
Дмитрий Николаевич Габышев,
кандидат физко-математических наук, старший научный сотрудник,
из города Тюмень
Сайт «Ветрово»
27 ноября 2025
[1] Церковная история, впрочем, показывает, что верность Бога Своим обетованиям неизменна — но исполняет Он их столь чудным и неожиданным образом, что те, кому они были даны, порой не узнают времени посещения своего (Лк. 19: 44). Так, обетование Аврааму о множестве потомков исполнилось в христианах всех народов, а встреча Царя-Мессии в Вербное воскресенье завершилась не земным торжеством Израиля, а Распятием. Таким образом, Бог верен Себе, даже когда народ оказывается неверным, а исполнение обетований может оказаться трагедией для тех, кто ждал их в земном, политическом ключе. ↩
[2] Пожалуй, сопоставляя слова Спасителя, сказанные при отце бесноватого юноши — о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? — и откровение, данное ученикам, — сей же род изгоняется только молитвою и постом — мы можем обнаружить ещё один слой для толкования, когда под «родом» (γενεὰ) может пониматься не только нравственно испорченное человеческое поколение (ср. однокоренное — «порождения ехиднины», греч. γεννήματα ἐχιδνῶν), но и тот бесовский род, который паразитирует на его греховности. Тогда наша борьба с неверием и развращенностью предстаёт не просто как нравственное самовоспитание, а как подлинная духовная брань, требующая для победы самого сильного оружия — молитвы и поста. ↩
[3] Здесь на помощь лекции, проповеди и деятельность таких известных душепопечителей, борцов с оккультизмом, как схиигумен Гавриил (Виноградов-Лакербая), игумен Анатолий (Берестов), монах Иоанн (Адливанкин), иерей Андрей Блидченко. ↩
Уважаемый Дмитрий, Вы призываете к всенародному покаянию, но забываете, что покаяние — дело веры, а не совести. Тело Христово составляют только верующие христиане, участвующие в церковных Таинствах. Но в том то и дело, что их призывать к покаянию не нужно — они и так регулярно каются, участвуя в Таинстве Исповеди, а т.н. «верующие в душе» в душе же и каются и то, если совесть их обличит, но она обличает их не во всем, что считается грехом согласно учению Церкви. Например, если внебрачная связь считается блудом в христианстве, то у «верующих в душе» она таковым не считается, если «одухотворена» любовью, а блуд — один из основных грехов современного общества.Так что ждать всенародного покаяния, увы, не приходится. Кроме того, мне кажется, что смысл покаяния лежит исключительно в области спасения для жизни вечной, но никак не в области земного благополучия, как то: сохранения Россией державности или её народом статуса т.н. «богоизбранности».