col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово. Ноябрь

Пою Богу моему

Схимонах Михаил (Чихачев) Одна из родственниц монаха Михаила (Чихачёва)[1], Мария Павловна Фермор, была замужем за петербургским генерал-губернатором Кавелиным. Чихачёв нередко навещал ее. Однажды, когда он сидел у Кавелиной, к ней приехал с прощальным визитом известный Рубини[2]. Кавелина, знакомя встретившихся гостей, сказала Рубини, что Чихачёв — ее дядя и что он, хотя и монах, но прекрасно знает музыку и обладает превосходным голосом…

— Я думаю — воскликнул Рубини, — вы не запретите мне спеть при вашем дяде.

— Я буду в восторге.

— А вы ничего против этого не имеете? — обратился, живо вставая с места, Рубини к самому Чихачёву.

— Я очень рад слышать знаменитого Рубини.

— В таком случае Рубини поет с двойною целью, чтобы доставить удовольствие хозяйке дома и своему собрату, а в то же время, чтобы сделать неудовольствие грубым людям, не понимающим, что музыка есть высокое искусство.

Мария Павловна Кавелина открыла рояль и села аккомпанировать, а Рубини стал и пропел для Чихачёва несколько лучших своих арий.

Чихачёв слушал с глубочайшим вниманием, и, когда пение было окончено, он сказал:

— Громкая слава ваша нимало не преувеличивает достоинств вашего голоса и уменья, Вы поете превосходно.

Так скромно и достойно выраженная похвала Чихачёва чрезвычайно понравилась Рубини…

— Я рад, что мое пение вам нравится, но я хотел бы иметь понятие о вашем пении.

Чихачёв сейчас же молча встал, сам сел за фортепиано и, сам себе аккомпанируя, пропел что-то из какого-то духовного концерта.

Рубини пришел в восхищение и сказал, что он в жизнь свою не встречал такой удивительной октавы и жалеет, что лучшие композиторы не знают о существовании этого голоса.

— К чему же бы это послужило? — произнес Чихачёв.

— Для вашего голоса могли быть написаны вдохновенные партии, и ваша слава, вероятно, была бы громче моей.

Чихачёв молчал и, сидя боком к клавиатуре, тихо перебирал клавиши.

Рубини встал и начал прощаться с Кавелиной и с ее гостем. Подав руку Чихачёву, он еще раз сильно сжал его руку, посмотрел ему в глаза и воскликнул с восторгом:

— Ах, какой голос! Какой голос пропадает безвестно!

— Он не пропадает: пою Богу моему дондеже есмь, — проговорил Чихачёв по-русски.

Рубини попросил перевести ему эту фразу и сказал:

— Да, да… это другое дело.

Листки Святогорского монастыря. 2007. N 2

[1] Монах (позже схимонах) Михаил (Чихачёв) – друг и сподвижник святителя Игнатия (Брянчанинова).

[2] Джованни Батиста Рубини – известный итальянский певец.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.