МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту


Ис­кус­ство. Ка­кие ас­со­ци­а­ции вы­зы­ва­ет в нас это сло­во? Кар­ти­ны, кни­ги, те­ат­ры, му­зеи, кон­цер­ты, кон­сер­ва­то­рии, вы­став­ки и т.д. и т.п., в об­щем, всё, что про­ти­во­по­лож­но Церк­ви и мо­лит­ве. Од­на­ко ху­до­же­ством из ху­до­жеств на­зы­ва­ют свя­тые от­цы не те­ат­ры и му­зы­каль­ные пред­став­ле­ния, но бо­го­об­ще­ние. И, ко­неч­но же, не ра­ди крас­но­го слов­ца они на­зы­ва­ют мо­лит­ву ис­кус­ством, но по­то­му, что из­на­чаль­ная цель ис­кус­ства в том и со­сто­я­ла, что­бы при­бли­жать че­ло­ве­ка к Бо­гу.

И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я назначаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Орова, из колена Иудина, и Я исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, работать из золота, серебра и меди [из голубой, пурпуровой и червлёной шерсти и из кручёного виссона], резать камни для вставливания и резать дерево для всякого дела (Исх. 31:1–5). Подлинное искусство — созидание ски́нии [1] свиде́ния [2]. Причём созидание не одними только руками из металлов, камней, дерева, пряжи, но стихами, песнями, обрядами и т.д. И не одно только внешнее строительство, и не столько оно, сколько сердечное обновление человека, имеющее целью преображение его души и тела в вечный Божий храм. Разве не знаете, что вы храм Божий и Дух Божий живёт в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят, а этот храм — вы (1 Кор. 3:16–17).

Источником вдохновения для такого строительства служит Святой Дух. Поэтому важнейшим из всех искусств для нас, православных, является богослужение. Скажите, чем богослужение не искусство? Музыка, живопись, поэзия, сценическое действие — всё есть в нашем богослужении. Можно даже сказать, что богослужение — это Божий театр, Божие представление, и никакого кощунства в этих словах не будет. По сути, удовлетворение всех своих эстетических потребностей человек может найти в православном богослужении. Почему же такого удовлетворения он ищет на стороне? После иконописи любуется светской живописью, после церковного пения слушает эстрадную или классическую музыку, после Псалтири читает поэзию Пушкина, после церковной службы смотрит художественный фильм? Хочется чего-то новенького? Или тяжело пребывать в постоянном общении с Богом? И почему Бог попускает быть искусству нецерковному, то есть ищущему вместо богоугождения иную цель — человекоугождение?

Вопрос о том, почему человек ищет секулярного, развлекающего, лёгкого искусства, решается просто. Потому что природа наша падшая. И она падает всё ниже и всё дальше от Бога. Но почему Бог попускает быть такому искусству? Потому ли, что Он — многомилостив и терпеливо ждёт обращения заблудших? Или потому, что хочет посредством даже такого не богоугождающего, но «человеколюбивого» искусства научить Свои создания «разумному, доброму, вечному» [3]?

Ответ на вопрос, почему Христос попускает быть светскому искусству, а не запрещает его существование самым решительным образом, как это было в ветхозаветные времена, когда творение кумиров преследовалось по закону вплоть до побиения камнями, можно найти в том же Ветхом Завете. Во времена Судей, когда иудеи вошли в землю обетованную, завоевали и заселили бо́льшую её часть, воспылал гнев Господень на Израиля, и сказал Он: за то, что народ сей преступает завет Мой, который Я поставил с отцами их, и не слушает гласа Моего, и Я не стану уже изгонять от них ни одного из тех народов, которых оставил Иисус, [сын Навин, на земле,] когда умирал, — чтобы искушать ими Израиля: станут ли они держаться пути Господня и ходить по нему, как держались отцы их, или нет? И оставил Господь народы сии и не изгнал их вскоре и не предал их в руки Иисуса (Суд. 2:20–23).

Те чуждые древнему Израилю народы, которые были оставлены в земле обетованной, чтобы искушать его, можно сравнить с девятью Музами, дочерьми Зевса, олицетворяющими девять сторон художественной деятельности человека. Эти Терпсихоры, Мельпомены, Талии и прочие комедии и трагедии попущены Христом, чтобы испытывать новых израильтян, то есть христиан: станут ли они держаться пути Господня и ходить по нему, как держались отцы их, или нет? Испытание искусством попущено Богом. Для чего? Не всякому искусству веруйте, но испытывайте: от Бога ли оно? Это видоизменённые слова апостола Иоанна Богослова: Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире (1 Ин. 4:1). Искусство попущено Богом для того, чтобы христиане могли учиться различению духов. Учась различать их в искусстве, человек учится различать их в жизни, практической и духовной.

До рубежного в русской истории 1917 года во всех православных храмах России в день Торжества Православия возглашались двенадцать анафематизмов. Первый из них: «Отрицающим бытие Божие и утверждающим, яко мир сей есть самобытен и вся в нем без Промысла Божия и по случаю бывает: анафема». Этой анафеме подпадает вся советская наука и культура, а вместе с ними все так называемые творческие работники бывшего СССР. Если же к этому добавить пятый по счёту анафематизм: «Не приемлющим благодати искупления Евангелием проповеданного яко единственного нашего ко оправданию пред Богом средства: анафема», то выходит, что почти всё, что мы видим, слышим и читаем в так называемых культуре и искусстве, — отвержено Церковью. Наше древнее благочестие отметает нас сегодняшних. Может, потому не слышно этих анафем в современной РПЦ МП, чтобы их возглашением не изгонять самих себя из Церкви в день Торжества Православия?

Итак, исходя из того положения, что всё необходимое для удовлетворения эстетических потребностей человека имеется в Церкви (а это, несомненно, так, потому что Церковь является земным образом Небесного Царства), можно утверждать, что образы мирского искусства тогда только могут быть спасительны для души, когда с ними ведётся бой не на жизнь, а на смерть. Благословен Господь Бог мой, научай руце мои на ополчение, персты моя на брань (Пс. 143:1) и ум мой — на сопротивление мирским образам. Или, смягчая несколько интонацию, можно сказать, что нецерковные образы могут научить христианина «разумному, доброму, вечному» только через такое к ним отношение, которое явил нам праведный Иисус Навин, вопросивший незнакомца: наш ли еси или́ от сопоста́т наших? (Нав. 5:13).

Если же произведения мирского искусства претендуют на вхождение в церковный обиход, они должны быть подвергнуты длительному и суровому испытанию. Причём, поскольку цена этого вхождения самая высокая, а именно — спасение или погибель человеческих душ, то проверка художественных творений, претендующих на включение в круг церковных образов или даже на то, чтобы соседствовать с ними (как, например, соседствуют сейчас на церковных полках с книгами святых отцов сочинения Пушкина, Гоголя, Ильина и др.), должна быть самой строгой.

Иерей Георгий Селин
Сайт «Ветрово»

[1] В греческо-русском словаре А.Д. Вейсмана читаем: «σκηνή – шатёр, палатка; σκηνικός (σκηνή) – сценический, ό σκ. актёр. позд.; σκηνογραφία – театральная декорация. позд.».

[2] Слово «свидение» имеет множество значений, среди которых – «свидание», «собрание», «встреча», «откровение», «свидетельство».

[3] «Сейте разумное, доброе, вечное, / Сейте! Спасибо вам скажет сердечное / Русский народ…». Н. А. Некрасов, 1876 г.

Заметки на полях

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на