МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Важ­ное мес­то в иде­о­ло­гии «пра­во­слав­но­го со­ци­а­лиз­ма» за­ни­ма­ет идея Моск­вы (Рос­сии) как «Треть­е­го Ри­ма», то есть ве­ли­кой дер­жа­вы до­бра, про­ти­во­сто­я­щей ми­ро­во­му злу да­же в про­ти­во­по­лож­ных фор­мах сво­е­го со­ци­аль­но-по­ли­ти­чес­ко­го бы­тия (са­мо­дер­жа­вия и со­ци­а­лиз­ма, в част­нос­ти).

«Се­год­ня для Рос­сии – это важ­ней­шая идея – не­про­ти­во­ре­чи­во со­е­ди­нить со­ветс­кую и до­ре­во­лю­ци­он­ную эпо­хи… Мы ви­дим уже по­пыт­ки сно­ва про­ти­во­пос­та­вить од­ну часть об­щест­ва дру­гой – имен­но по той ли­нии, по ко­то­рой бы­ла рас­ко­ло­та Рос­сия в 1917 го­ду, по ли­нии – “крас­ные” и “бе­лые”. Кон­сер­ва­тизм от­ста­и­ва­ет те уни­вер­саль­ные цен­нос­ти, которые разделяли не только представители русского дореволюционного общества, но и советского, когда коммунистические лидеры отказались от идеи мировой революции. Советская идеология обратилась к русскому героическому наследию… взяла на вооружение те глубинные смыслы, которыми веками жили русские люди… идею великодержавия, которая согревала сердца русских людей, как в дореволюционное, так и в советское время. Эта идея уходит корнями к представлению о Москве как Третьем Риме – той силе, которая удерживает мир после падения в 1453 году Рима второго, Константинополя. Эта идея восходит к христианскому пониманию государственности и самой истории. Третий Рим не может быть слабым государством. Чтобы нам исполнять функции удерживающего, должна быть построена великая держава» (Степанов А. Сегодня Россия становится нравственным центром человечества).

На примере этой историософской концепции можно еще раз проследить, как работает спекулятивный механизм учения «православного социализма» в целом.

Как мы уже знаем, термин «православный» в идеологеме «православный социализм», на самом деле, означает «гностический», поскольку весь этот проект является не более чем формой отечественного неогегельянства, будучи перенесением в декорации российской истории и в реалии русской религиозной философии космогонических принципов «немецкого классического идеализма», где за термином «идеализм», в свой черед, скрывался неогностицизм Шеллинга и Гегеля.

Основным принципом этой диалектической космогонии является идея прогресса, поступательного саморазвития системы, несущий в себе потенции, которые последовательно раскрываются, давая мифический прирост качества в результате получаемой энергии «борьбы противоположностей», на которые эта единая эволюционирующая субстанция постоянно распадается, чтобы вновь собираться в виде мифически «улучшенного», «развитого единства». Поэтому «Третий Рим» в космогонии гностического (глаголемого «православного») социализма есть «диалектический синтез» первого и второго Рима, будучи «лучше» во всех отношениях и каждого из них в отдельности, и даже их суммарных показателей.

«Первый Рим сформулировал идею великого государства, могущественной державы. Во втором Риме идея великодержавия была соединена с Православием, обрела смысл своего бытия. Но ей не хватало твердой почвы, поскольку греки с этой задачей не справились. В Третьем Риме идея Мировой Державы обрела недостающую ей народную почву. Неслучайно всё в России вертелось и вертится вокруг народности, народолюбия, социальной справедливости. Это и сегодня главное. В советское время Третий Рим продолжал существовать в искаженной форме, поэтому и не выдержал долго. Но суть народная была в советском изводе Третьего Рима ухвачена верно. Надо только очистить советскую идею от богоборчества и придать ей не утопическую коммунистическую форму, а традиционную русскую, мiра, артели, кооператива, наконец.

Русский народ – социалист по природе своей» (Степанов А. Комментарий к его статье «Актуальность идеи Третьего Рима»).

Иными словами, «великодержавность» есть свойство «русской природы», поэтому и русский кооператив, и русский колхоз – это совсем не то же, что, скажем, шведский или китайский кооператив и колхоз. Даже «греческое православие» недотягивает до «русского православия», именно потому, что здесь совсем другая «почва», то есть «природа»…

Таким образом, в основе всего этого идеологического построения лежит типичная для всех мифологий мессианизма гностическая аксиома особенной природы отдельного «суперэтноса» («я понимаю под русскими – суперэтнос, который… вобрал в себя многих представителей разных национальностей и племен, объединив их языком, верой и любовью к Отечеству» (Степанов А. Сегодня Россия становится нравственным центром человечества)), которая дает высшее качество «народности» как недостающего звена всех предыдущих воплощений этой «абсолютной идеи» мировой истории, которые (предыдущие великие державы, включая христианские империи) были лишь «полуфабрикатами» грядущего высшего синтеза «всечеловечности» («богочеловечества»).

«Германский значит абсолютный» – непреложно веровали Шеллинг и Гегель, Шлегель и Шиллер, Фейербах и Геббельс… «Русский значит православный» – «парировали» Хомяков и Киреевский, Достоевский и Соловьев, Федоров и Булгаков… Поэтому и социализм, и капитализм, и патриотизм, и империализм, явленные миру в России, это все равно, что «сделано на небеси».

«Усвоивши себе значение третьего Рима, Россия, чтобы не разделить судьбу первых двух, должна была стать на путь действительного улучшения своей национальной жизни… для того, чтобы принести пользу всему миру» (Соловьев В. Византизм и Россия / Соловьев В. Соч. в двух томах. М., «Правда», 1989. Т.2. С. 576-579).

Так же, как термин «православный» в идеологии «православного социализма» лишен ортодоксального содержания, будучи наполнен мифологемами неогностической космогонии и хилиастического национал-мессианизма, аналогичное содержание несет в себе и термин «Третий Рим» в историософской концепции «Московии – Третьего Рима» в том ее виде, которую проповедуют идеологи диалектического синтеза «красного и белого», самодержавного и советского периода «непрерывной русской истории».

«Призрак Филофея в Серебряном веке далек от первоначального образа. В наши дни… публицистика вновь возвращается к образу “Третьего Рима”, вкладывая в него имперское или мессианистическое, универсалистское или этноцентрическое, панегерическое или минорное содержание. Обращение же к истокам идеи обнаруживает иной ее смысл. Средневековое мышление и сама историческая реальность были принципиально иными. Современный исследователь, отделяющий средневековую мысль от хитроумных софизмов и изысканных парадоксов Нового времени, подобен реставратору, открывающему первоначальную живопись под позднейшими наслоениями… Исходное содержание идей, избавленных от груза позднейших интерпретаций, может оказаться иным (а иногда и противоположным), чем восприятие их новыми поколениями. Именно такая судьба постигла русскую средневековую концепцию, широко известную в качестве термина “Москва – Третий Рим”…» (Синицына Н.В. «Третий Рим». Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV-XVI вв.). М., «Индрик», 1998. С. 9-10. Далее – Синицына).

Здесь хорошо сформулированы основные принципы искажения ортодоксального («средневекового») учения монаха Филофея Псковского в историософии «диалектического христианства»: «хитроумные парадоксы», «софистическая интерпретация», «мессианистический этноцентризм».

Не менее точно в исследовании Синицыной определен другой прием нового гностицизма, с помощью которого он уже традиционно осуществляет спекуляцию своего квазихристианства: «Новое в борьбе со старым подчас старалось выглядеть еще более старым. Прообраз призван был освятить настоящее авторитетом древности» (Синицына. С.10). В частности, таким архетипом христианской древности, «призванным освятить настоящее» (а именно, нежелающий становиться прошлым советский период российской истории, искусственно реанимируемый диалектикой) и, особенно, будущее «православного социализма» в концепции Н. Сомина является первая Иерусалимская община (Деян 2:44-47), социально-политическое масштабирование которой проповедуется как возможное и потому необходимое по принципам гностического нравственного максимализма, гуманистической веры в божественные потенции человеческой природы. При этом объективно духовное содержание Иерусалимской «коммуны» и советского социализма диаметрально противоположны: в первом случае – это Божественная благодать, во втором – патологическая экзальтация («бесовская прелесть» – в терминах Священного Предания) коммунистических «пневматиков».

Аналогичная, по сути, «мистика» исторического настоящего и будущего (то есть сакрализация наличной экзистенции падшей человеческой природы, «русской народной», в частности, независимо от ее реальных атрибутов и качественных характеристик) осуществляется и в концепции «Третьего Рима» А. Степанова.

«Прообразом древности» (архетипом) здесь выступает историософская формула XVI в., которая прочитывается на гегельянский манер, переформатируется в духе диалектической космогонии славянофилов и почвенников (то есть тех же неогегельянцев), истолковывается в традиции «философии всеединства» В. Соловьева, в результате чего вся эта лжехристианская традиция преподносится как «органическое» продолжение и «развитие» формулы Филофея, будучи, повторим, противоположной ей по духу и даже по самому вектору исторического процесса, где христианское прошлое и гностическое будущее оказываются перевернутыми.

Александр Буздалов
Антимодернизм.ру
25 марта 2019

Заметки на полях

  • священник Павелъ Буровъ, Москва , 27.03.2019 в 23:24

    Неужели нельзя было то же самое написать по-русски?

  • Георгий, иерей , 28.03.2019 в 10:57

    Хотелось бы поблагодарить уважаемого Александра Вячеславовича за интересную статью и редактора сайта за её публикацию и процитировать понравившиеся места.

    Буздалов: Поэтому «Третий Рим» в космогонии гностического (глаголемого «православного») социализма есть «диалектический синтез» первого и второго Рима, будучи «лучше» во всех отношениях и каждого из них в отдельности, и даже их суммарных показателей.

    Г.С.: Слово «космогония» уподобляет «Третий Рим» космическому кораблю, превосходящему по своим техническим параметрам предыдущие два образца не только по отдельности, но и вместе взятые. Полёт этого корабля обещает быть самым высоким и на века запоминающимся. Это не «Союз-Аполлон», это «Третий Рим».

    Буздалов: Так же, как термин «православный» в идеологии «православного социализма» лишен ортодоксального содержания, будучи наполнен мифологемами неогностической космогонии и хилиастического национал-мессианизма, аналогичное содержание несет в себе и термин «Третий Рим» в историософской концепции «Московии – Третьего Рима» в том ее виде, которую проповедуют идеологи диалектического синтеза «красного и белого», самодержавного и советского периода «непрерывной русской истории».

    Г.С.: Диалектический синтез «красного и белого», о котором г-н Степанов говорит как о важнейшей российской задаче («сегодня для России – это важнейшая идея – непротиворечиво соединить советскую и дореволюционную эпохи») получил зримое воплощение в торговой сети «Красное и белое», имевшей «на сентябрь 2018 года 6683 магазина в 56 регионах РФ и занимавшей 2 место в рейтинге Топ-10 FMCG-сетей в России по темпам роста магазинов в первом полугодии 2018 года». Непротиворечивое соединение «красного и белого» очень быстро приносит свои плоды. «Также в сентябре 2018 года Bloomberg включил владельца сети Сергея Студенникова в список долларовых миллиардеров».
    https://ru.wikipedia.org/wiki/Красное_и_Белое

    Буздалов : При этом объективно духовное содержание Иерусалимской «коммуны» и советского социализма диаметрально противоположны: в первом случае – это Божественная благодать, во втором – патологическая экзальтация («бесовская прелесть» – в терминах Священного Предания) коммунистических «пневматиков».

    Г.С.: Коммунистические пневматики… Надо бы запомнить это выражение и ввести в научный оборот.

    Буздалов : … в результате чего вся эта лжехристианская традиция преподносится как «органическое» продолжение и «развитие» формулы Филофея, будучи, повторим, противоположной ей по духу и даже по самому вектору исторического процесса, где христианское прошлое и гностическое будущее оказываются перевернутыми.

    Г.С.: Это лжехристианская традиция, эта смесь гегельянства и славянофилов, почвенников и соловьёвства, замешиваемая господином Степановым на сайте РНЛ в одном «консервативном» флаконе взрывоопаснее «коктейля Молотова». Со многими предосторожностями следует читать, например, этот абзац из статьи г-на Степанова, чтобы не воспламениться умом.

    Степанов: «Одна из его (т.е.консерватизма, как он понимается г-ном Степановым.- Г.С.) основ – преемственность. Сегодня для России – это важнейшая идея — непротиворечиво соединить советскую и дореволюционную эпохи. Это важнейшая задача, которая стоит не только перед элитой, но и перед всем народом. Мы видим уже попытки снова противопоставить одну часть общества другой – именно по той линии, по которой была расколота Россия в 1917 году, по линии – «красные» и «белые». Консерватизм отстаивает те универсальные ценности, которые разделяли не только представители русского дореволюционного общества, но и советского, когда коммунистические лидеры отказались от идеи мировой революции».

    Г.С.: Это когда же коммунистические лидеры отказались от идеи мировой революции? Вся советская история от начала и до конца, до Афганистана это – утверждение торжества идей коммунизма, т.е. мировой революции во всём мире. «Интернациональный долг», умирать за который были посылаемы «недрожащей рукой» десятки тысяч русских солдат и офицеров в Афганистан, во Вьетнам, в Египет, на Ближний восток, на Кубу… что это, если не продвижение советскими лидерами мировой революции, которая, по сути и является, как мы пытаемся это выяснить на Ветрово, царством антихриста.

    Скажу более. Идея «третьего Рима», как она понимается и выражается г-ном Степановым, есть на мой взгляд, всё та же идея мировой революции в христианском обличье, то есть выдаваемое за христианство мессианство, или чаяние и подготовка пришествия антихриста. Мы наш, мы новый (в советское время он был советским, сейчас стал называться русским) мир построим!

    Степанов: Советская идеология обратилась к русскому героическому наследию, к русским воинам – Суворову, Кутузову, Ушакову, Александру Невскому, Дмитрию Донскому и другим вождям русского народа, которые защищали Отечество в годину испытаний. В тот же период были свернуты ленинско-троцкистские проекты. Советская идеология взяла на вооружение те глубинные смыслы, которыми веками жили русские люди.

    Г.С.: Вот именно – «взяла на вооружение» христианство. И это произошло только потому, что зашаталась героическая советская власть и грозила рухнуть. Понадобились исторические подпорки. Неужели можно всерьёз полагать, что соввласть искренне обратилась «к русским воинам – Суворову, Кутузову, Ушакову, Александру Невскому, Дмитрию Донскому и другим вождям русского народа», а не со своим злым умыслом и корыстью? Неужели и нынешнее обращение российской власти к Церкви является чистосердечным, а не продиктовано земными интересами и выгодами? Неужели можно быть таким наивным, чтобы видя не видеть, и слыша не разуметь?

    Степанов: Причем, хочу отметить, что я понимаю под русскими – суперэтнос, в котором этнические немки, сестры священномученицы императрица Александра Федоровна и великая княгиня Елизавета Федоровна являются русскими, а не немецкими святыми. А этнический грузин Петр Багратион является русским генералом. Немец по происхождению Владимир Даль, потомок эфиопа Александр Пушкин, потомок шотландца Михаил Лермонтов являются великими русскими писателями и поэтами. Русский суперэтнос вобрал в себя многих представителей разных национальностей и племен, объединив их языком, верой и любовью к Отечеству.

    Г.С.: «…языком, верой и любовью к Отечеству». И ни единого упоминания о Христе. И опять Пушкин. Кругом сплошной Пушкин. Какой-то панпушкинизм, или пушкинтеизм. Когда Бог во всём, это пантеизм. А когда Пушкин во всех, это что?

  • Буздалов А., Пенза , 28.03.2019 в 20:29

    Спасибо, отцы, что читаете меня, недостойного раба

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на