col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово. Ноябрь

Ольга Надпорожская. Белый Храм

Утро в Праздник Покрова было пасмурным, но теплым и совершенно безветренным. Как будто высоко над землей и вправду был распростерт серый пуховый платок, на фоне которого золотились и бронзовели деревья, словно освещенные изнутри. Когда мы останавливались в лесу и выходили из машины, уши ломило от тишины — ее нарушал иногда только гулкий стук дятла или резкий крик незнакомой птицы. С удивлением и даже беспокойством слушая эту тишину, я вспоминала слова священника, живущего недалеко от Ветрово, в нескольких километрах вверх по реке:

— У нас тут немногие выдерживают, поживут месяц-полтора — и уезжают обратно в город. Здесь тишина, а вы к тишине не привыкли, не можете ее выносить — потому и вставляете в уши наушники. В тишине, в одиночестве начинают страсти в сердце звучать, и выдержать это очень трудно. Вы знаете, что сердце человека больше, чем весь окружающий мир? Оно вмещает весь этот мир и Самого Бога, Троицу. А Бог весь этот мир держит в Своих ладонях. Вот как это так, а?..


Мы уже проехали Сланцы, когда мои спутники спросили:

— Хотите увидеть родник, о котором написал песню отец Роман?

— Конечно!

Песня «Родник» — одна из самых любимых в нашей семье. По вечерам, когда в комнате уже выключен свет, кто-нибудь из детей просит: «Спой про белый Храм!» — и я, присев на кровать, начинаю:

Если тебя неудача постигла,
Если не в силах развеять тоску,
Осенью мягкой, осенью тихой
Выйди скорей к моему роднику.

За родником – белый Храм,
Кладбище старое.
Этот забытый край
Русь нам оставила…

Когда заканчивается эта длинная, с многочисленными повторами, песня, дети часто спят – и сама я уже в полусне. Я пою и вижу белые Храмы Вологодчины, где когда-то служили мои предки, а теперь растет бурьян, вижу безбрежное небо, пустые деревни, старые могилы, где на надгробиях есть и моя фамилия. И почему-то мне трудно поверить, что сейчас я увижу именно тот белый Храм и тот родник, о котором написал отец Роман — слишком не от мира сего эти образы, хотя в то же время так узнаваемы.

Мы сворачиваем с шоссе на проселочную дорогу, проезжаем поселок Кярово, где отец Роман жил и служил в восемьдесят девятом-девяностом годах, и останавливаемся у кладбищенских ворот. Белый Храм за оградой кажется не очень старым — наверное, он был возведен в девятнадцатом веке и потом перестраивался: заметно, что один архитектурный стиль накладывается на другой. Вообще в облике Храма нет ничего необыкновенного — разве только то, что, в отличие от многих других таких Храмов, он не превратился в руины в советское время. Но для отца Романа он был «алавастром чистоты» — мне кажется, так можно сказать разве что о церкви Покрова на Нерли, равной которой нет в целом свете.

Служба уже завершилась, двери Храма закрыты, и мы идем по кладбищу, по опавшим листьям. Дорожка ведет к речушке, в которую отец Роман, в те годы тяжело болевший, погружался дважды в день — и летом, и зимой. Рассказывал, что по утрам ему даже хотелось окунуться — ледяная вода бодрила, а по вечерам он замерзал еще по дороге к реке. В стихотворениях, написанных в Кярово, постоянно звучит тема покаяния и смерти. Многие из них были написаны летом — но настойчиво, одно за другим, рассказывают об осени, кровавящей себя за легкомыслие весны, готовящейся надеть белый саван. А ведь отцу Роману не свойственно путаться во временах года и говорить то, чего нет. Раз в середине лета он говорил об осени — значит, осень в это время и переживал: «Душа моя, душа скорбит смертельно, предчувствуя последняя своя».

Нет, песня «Родник» совсем не такая! И осень в ней другая — мягкая, тихая, не кровоточащая, и родник — целебный, и даже крик пролетающих журавлей не так ранит сердце.


Скользя по дощатому мостику, мы перебираемся на другую сторону речки, к недостроенной часовенке. «Святой источник Покрова Божией Матери» — вырезано на деревянной табличке. Склоняемся к источнику, пьем, омываем лицо и, конечно, опять вспоминаем эту песню:

Если глаза затуманились влагой,
Из родника поплещи на глаза.
Можешь поплакать, спокойно поплакать:
Кто разберет, где вода, где слеза?..

Прежде чем уехать, решаем заглянуть в домик у кладбищенских ворот, сложенный из больших неровных камней, с крестом над дверью. Мы стучим, и нам открывает женщина в переднике и платке.

— Вы не подскажете, где жил иеромонах Роман, когда…

— А вот вы у батюшки спросите! – громко говорит женщина, распахивая перед нами и вторую дверь. Мы оказываемся в комнате, так жарко натопленной, что у меня тут же запотевают очки, и я вижу все как в тумане. За длинными накрытыми столами сидит множество бабушек, а в углу под иконами улыбается молодой черноволосый священник.

— Садитесь за стол, садитесь за стол! – кричат нам.

— Мы не можем, нас ждут… Мы едем к отцу Роману…

— А мы сейчас песню будем петь, — говорит священник и берет гитару, а из-за стола кто-то подает нам лист со словами.

— Если тебя неудача постигла, если не в силах развеять тоску… — радостно начинает хор, и мы подпеваем. Когда звучат слова – «Этот забытый край Русь нам оставила», — из-за стола с гордостью поясняют:

— Теперь уже не забытый!

В руки нам, в карманы суют сладкие пироги, конфеты, бананы:

— Угощайтесь, угощайтесь! Отвезите отцу Роману! Поклон ему из Кярово!

Женщина в переднике провожает нас до дверей, показывает домик за воротами, где жил отец Роман.

— А как называется ваш Храм? — напоследок спохватываемся мы.

— Покрова, Покрова!..

* * *

Через несколько дней я узнала, что песню «Родник» отец Роман написал не в Кярово, а в родном селе Рябчёвске, за много лет до того, как стал монахом и священником.

И все-таки она и о Храме в Кярово, о котором отец Роман тогда ничего не знал, и о руинах той церкви, тоже Покровской, где служили мои предки, и о Храме Покрова на Нерли… Родник и белый Храм из песни — как Святая Русь, о которой все слышали, в которую верят, которая где-то рядом — но в то же время, есть ли она на земле, никто не знает.

Осень 2016
Ольга Надпорожская

Заметки на полях

  • Олюшка, спаси вас Господи, за такую чистоту в вашем повествовании. Читала и слёзы сами ручейками стекали по лицу… Вам предоставляется возможность быть некоей ниточкой, связывающей нас с духовным наследием Батюшки Романа. Знать. что он есть, живёт, молится за нашу Родину, за нас многогрешных, это дорогого стоит. Передавайте ему низкий поклон и просьбу о молитвенной помощи. А песня «Родник» — это тоже одна из моих самых любимых…

  • Спасибо, Сергей и Раиса Денисовна! Мне немного неловко слышать столько слов благодарности.

  • Па јесте, жива је Света Русија. И дивна је, драга Олга. Само не знам како да преживимо без ње, ми, које је на тренутак пригрлила.
    Текст је веома добар. Уживала сам.

  • В Кярово отец Роман написал другое стихотворение о белом Храме и о роднике.

    * * *

    Мой белый Храм. Прискорбен час прощанья.
    В последний раз, перекрестясь на Крест,
    Почту тебя минутою молчанья
    И навсегда уйду из этих мест.

    Блаженный край. Покой и утешенье.
    Я выжил в одиночестве твоём,
    Где все мои потери и лишенья
    Ты заглушил уменьем соловьёв.

    Отшельникам и аистам отрада.
    Я обойду, забыв скуфью в руке,
    Бревенчатую келью за оградой,
    Сторожку, что стоит невдалеке.

    За кладбищем по доскам обветшалым
    Шумящую речушку перейду.
    Спущусь правее, постою устало,
    К источнику святому припаду.

    Журчи, журчи, не знающий печали,
    С самозабвеньем славящий Творца.
    Омой скорей, разлуку облегчая,
    И голову, и руки чернеца.

    …Ну вот и всё. Я оглядел дубравы,
    Луга, поля – забытый всеми край.
    И в тон листвы (случайно ли кровавой?)
    Шепчу одно: — Прощай. Прощай. Прощай.

    24 августа 1990
    п. Кярово

  • Добрый день, Ольга! Ещё раз перечитала Вашу теплейшую публикацию, проникающую каждой строчкой, каждым словом поближе к сердцу, пересмотрела дорогие сердцу фотографии. Ольга, как же трогательно, как просто, но очень душевно и доходчиво Вы пишете!!!
    А когда читала стихотворение Батюшки Романа, лицо опять омылось слезами.

    «Блаженный край. Покой и утешенье.
    Я выжил в одиночестве твоём,
    Где все мои потери и лишенья
    Ты заглушил уменьем соловьёв…» — такое стихотворение, что невозможно его вместить в себя — оно чистое, душевное, с глубочайшим смыслом, проникновенное до глубины души! Бери, хоть каждую строчку цитируй. Душа полна чувствами, эмоциями. Читаешь и слышишь голос Батюшки… Даруй, Господи ему доброго здравия на многие лета! А Вам, Ольга, здоровья и благополучия за то, что продолжаете знакомить нас с творчеством отца Романа и пишете свои интересные очерки и рассказы. С поклоном, искренней признательностью и добром, Раиса.

  • Вот верю я, что в жизни не бывает случайностей… Открываю страничку на сайте «Ветрово», смотрю публикацию Ольги Сергеевны Надпорожской, читаю её с упоением, вместе с ней путешествую по некоторым теперь уже знакомым местам, напеваю тихо любимую песню «Родник» на слова дорогого Батюшки Романа и замечаю, что комментарий на эту публикацию я написала ровно год назад — 26.10.2017 года. Конечно, не случайно, на всё воля Божья… Перечитываю стихотворение отца Романа и впитываю в себя по капелькам строчку за строчкой… Сегодня Праздник Иверской Божьей Матушки, конец октября, природа готовится ко сну перед зимой…

    Не случайно, совсем не случайно,
    Вновь и вновь открываю тетрадь.
    И природа в убранстве печальном,
    Так не хочет ещё засыпать…

    С нижайшим поклоном и неизменной признательностью к отцу Роману, его творчеству, удивительным наставлениям…. Раиса.

  • Песня «Родник» — одна из самых любимых и в нашей семье. Так же «Высшая поэзия — моление», а ещё — «Я сказал, что где-то…»
    А сборник стихотворений «Последний снег» отца Романа под Вашей редакцией, Ольга, стал часто читаемой книгой.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.