Случайно услышала по радио отрывки из интервью с одним артистом, имя которого так и осталось для меня неизвестным. Голос у артиста был красивый, глубокий, хорошо поставленный. Узнала, что учительница в школе у него была «очень вкусная», что учился он в девяностые годы в одном известном московском вузе, голодал, потому что времени на подработку не было — всё время занимала учёба и репетиции. И речь артиста, и его оценки людей, и обстоятельства жизни — всё было очень узнаваемо для театрального мiра, и радио решила выключить. Но скоро кто-то снова его включил — и как раз в тот момент, когда артист стал рассказывать о своей первой исповеди. И я заслушалась.
— … К батюшке стояла очередь — человек пятьдесят, подошёл и я. Я заметил, что, перед тем как подойти к батюшке, люди поворачивались, кланялись и просили у всех прощения. Когда подошла моя очередь, то же самое сделал и я — хотя и думал: за что я у них прощения прошу? Подошёл к батюшке, стою и молчу. И батюшка молчит. И так минут пять, семь проходит. И тут я понял, за что я у всех прощения просил: все стоят и терпеливо ждут! Батюшка говорит: «Может, Вы на бумажке грехи запишете?». И тут меня как прорвало — я стал говорить и не мог остановиться. А когда закончил, был весь в слезах, в соплях, думал: сейчас батюшка меня ударит и скажет: «Пошёл вон!». А он меня обнял и поцеловал! Поэтому я всем, кто нас сейчас слушает, хочу сказать: если вам очень плохо, так плохо, что кажется — всё, это конец, то знайте: этот конец — только начало чего-то нового…
Он говорил так искренне, что, слушая его, сама чуть не заплакала. И думала: какой молодец, ведь это же проповедь! Его сейчас слышит множество людей, и кому-то да западут в сердце его слова. Всё-таки есть смысл в том, чтобы светские деятели культуры, артисты в том числе, благовествовали, делились опытом — к ним прислушаются как к людям известным и любимым публикой…
Но и ведущий не дремал. Не сомневаюсь: он знал о принципе контраста в искусстве.
— Даже не ожидал, что у нас с тобой такой глубокий разговор получится! Скажи, пожалуйста, а у вас в театре до сих пор идёт спектакль, где в одной из сцен все артисты раздеваются догола?
— Да, да, ему уже много лет, но он так любим зрителями, что идёт до сих пор!
— Вот что значит любовь к обнажённому мужскому телу!..
Тут чуть не засмеялась. А потом вспомнила слова, услышанные ещё в студенческие годы от редактора православной газеты: не нужно писать о Церкви в светских изданиях. На соседней полосе может быть что-то непотребное, и это непотребство обесценит сказанное о святом. «В одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань», — сказал он тогда. Но для кого-то возможно сегодня обнажить свою душу на исповеди и сделать шаг к обновлению, а завтра полностью обнажить тело на глазах у нескольких сотен зрителей (или взирать на то, как обнажаются коллеги) — и затем без всякого стеснения сообщить об этом по радио. Ведь это же жизнь во всём своём разнообразии, широта человеческой души! Не согрешишь — не покаешься!
И ещё вспомнились очень точные слова одного сильно пьющего человека: «По телевизору говорят: „Я верующая, я верующая!“ — а потом скачут голые по сцене…».
«Настало время жутковерующих всезнаек, — пишет иеромонах Роман в книге «Не сообразуйтеся веку сему». — Жутковерующие любят дружить с мiром, брататься с католиками и подражать чадам погибающего века сего. Жутковерующим политикам хождение в Храм не мешает издавать антинародные законы. Жутковерующим олигархам-бизнесменам общение с архипастырями не мешает грабить их же паству: как-нибудь выберутся, трудяги, на Афон, подкинут грекам крохи наворованного и с набальзамированной совестью вернутся расхищать народное достояние. Жутковерующим лицедеям стояние со свечой не мешает на глазах у всех ложиться в постель, делать непристойные движения, материться — растлевать общество. Мало того, их телам в роскошных гробах ещё похлопают, и жутковерующие попы будут счастливы помахать кадилом у их могилок. Жутковерующие интеллигенты недоумевают, почему матерщина считается грехом, приводя в пример жутковерующих именитых поэтов и писателей. Жутковерующие певчие по благословению жутковерующего настоятеля, отпев обедню, поют и пляшут на той же самой солее, где причащались. Вот одна жутковерующая певчая, намалеванная, наштукатуренная, как и все „славящие Бога“, стоит на солее перед микрофоном, выламываясь, как на сцене. Таких жутковерующих и в свой дом не пустил бы, не то, что в дом Божий. Неужели уже невозможно предстоять пред Богом в пристойном виде? А ведь кто-то из них окончил богословское учебное заведение и готов заткнуть за пояс любого старца высказываниями Святых Отцов. Да разве они прославляют, а не оскорбляют своим непотребным видом Создателя, испытывая Его Долготерпение? Иноверцы и безбожники смеются, говоря: „Что сто́ит ваша вера, если её последователей не отличить от завсегдатаев ночных клубов, борделей и прочих злачных мест?“ Но обвинять ли веру, если пасущих и пасомых не согнать с широкого пути на заповеданный узкий? Полон Храм жутковерующими, но избави, Господи, душу, ищущую Тебя, уподобиться им! А где же верные, где Божии? А верных днём с огнём не сыскать. Но они были, есть и будут! И ради них ещё долготерпит Господь».
В который раз убеждаюсь, что так оно и есть! А ведь чуть было не обманулась.
Но, как говорил отец Роман, «никого нельзя зачёркивать». Пока мы живы, путь покаяния открыт для всех нас…
Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
7 сентября 2026
