«Музыкальные черви» и маниакальное повторение действий
…Изучал в течение нескольких лет мемуары людей, которые жили в концентрационных лагерях, в аномальных условиях. В каком-то смысле эту тему можно переложить и на современные условия. Допустим, человек долго жил в аномальной среде, где, например, в семье кто-то пил, брат бегал с топором, родители издевались, или человек работает в компании, где наличествует бесчеловечное отношение к персоналу. Естественно, через некоторое время, если нет внутренней жизни, он пропитывается теми ритмами, которые ему навязывает извне среда. Чем отличается человек, лежащий на берегу океана от трупа, лежащего на берегу океана? Температурой тела и ритмом.
Внешняя среда наделяет объект своими свойствами, деформирует его, и человек теряет себя. Мы можем сказать, что человек жив, пока температура его тела не сравнялась с температурой океана. Когда же температура тела и температура океана придут к общему знаменателю, для человека это означает смерть. Пока его сердце бьется, температура его тела будет отличаться от температуры среды. Отличает живого человека от трупа так же и собственный ритм. Труп двигается в ритме волн, а живой человек, даже если его колеблют волны, пытается внести в траекторию движения что-то свое. Есть такое правило: если у вас не будет своего ритма, вы поневоле начнете настраиваться на внешний. Если в человеке нет внутренней жизни, то он либо «пережевывает» свои внутренние страхи, либо погружается внешние проблемы.
О подобного рода открытости внешним импульсам рассказывает британский невролог и нейропсихолог Оливер Сакс в своей книге «Музыкофилия». В частности, он приводит данные насчет явления музыкальных червей – навязчивых мелодий. Он приводит разные взгляды, почему подобные мелодии нас штурмуют, есть люди, для которых это явление – настоящая катастрофа. От этого не спасает даже глухота. Мы по привычке считаем, что глухой человек ничего не слышит, но на самом деле это не так.
Комментируя истории, можно сказать, что если у человека нет внешней стимуляции, но при этом нет и внутренней жизни, то у него может начаться внутренний шум, причем от такого шума невозможно избавиться. Часто таким образом происходит инфернальное воздействие, когда демоны издеваются над людьми, что было описано в книге «В горах Кавказа»[1].
Так, один монах, когда уходил в горы молиться, вдруг начинал слышать оркестр – реальный, масштабный. Он даже различал, как звучат различные инструменты, начинал дирижировать, а правило при этом так и оставалось непрочитанным. И, когда он обратил внимание, что оркестр играет каждый раз, когда он выходит читать правило, то понял, что дело нечисто:
«Вскоре по возвращении из города его посетило искушение, подобное тому, какое досаждало когда-то брату, живущему в дупле. Началось с того, что в городе ему случилось как-то вечером зайти в дом знакомых верующих людей, где он повстречал несколько пожилых женщин. После недолгой беседы они сдвинули стулья, сели в кружок и стали петь одну за другой какие-то не ведомые брату псалмы на Евангельскую тему, и все на один мотив. Поневоле пришлось слушать их, пока они не перепели все, что знали.
И вот теперь в своем уединении, среди глухой ночи, когда он занялся умно-сердечным деланием, вдруг где-то в глубине его сознания стала бесконечно повторяться эта монотонная мелодия. Он продолжал слышать ее и по пробуждении утром, и в течение всего дня без перерыва. Однако прошло двое или трое суток, искушение миновало, и молитвенное делание вошло в свою обычную колею.
Но вот в одну из ночей на полунощнице снова повторилось подобное явление. В глубине сознания, как бы внутренним слухом он услышал музыку, но теперь играл целый симфонический оркестр. Ясно слышались звуки скрипок, виолончелей и контрабаса, только невозможно было понять, что именно они играли. Исполнялось какое-то большое музыкальное произведение в продолжение двух с половиной часов, не давая возможности сосредоточиться на молитве. Отшельник был вынужден сидеть и слушать этот концерт, не имея возможности продолжать свое молитвенное правило. Не дождавшись, однако, конца симфонии, он улегся спать, и музыка тотчас прекратилась.
В следующую полночь, стоило ему приступить к совершению своего келейного правила, как он услышал другой, на этот раз уже духовой оркестр. Под ликующие звуки военного марша неподалеку от его кельи послышалось, словно на параде, прохождение марширующих войск. Увлеченный бравурной музыкой, он незаметно для себя стал даже слегка помахивать в такт правой рукой. Так бесцельно проведенной оказалась и эта ночь. Дьявол не дал пчеловоду произнести ни единого слова молитвы. Эти концерты, то в вокальном, то в инструментальном исполнении, стали повторяться чуть ли не каждую ночь. Однажды он слышал даже среди дня, как где-то недалеко, за кельей, пел хор городского кафедрального собора, причем хорошо слышалось знакомое сопрано одной из певчих.
Поразительным и непостижимым был один из концертов, который демон в очередной раз устроил в полночь. Это, по-видимому, была его собственная композиция, исполнявшаяся на каких-то металлических предметах, которые издавали своеобразный, изумительно нежный звук. Он был несколько похож на приятный, вибрирующий бой стенных часов. Исполнялось музыкальное произведение, мелодия которого напоминала старинный итальянский вальс „Неаполитанские ночи“, брат даже запомнил этот несложный мотив, однако к утру все выветрилось из памяти.
О таком удивительном явлении, как музыкальные помыслы, брату не приходилось читать ни в одной из аскетических книг, поэтому он оказался в затруднении, не зная, как с ними бороться. Кроме того, музыкальные помыслы, казалось, непреодолимы. С обыкновенными помыслами, мысленными или зрительными, борьба проще — их можно сразить встречным словесным противоречием или мысленным крестным начертанием изнутри сердца (как учил отец Исаакий), после чего они исчезнут. Через некоторое время, конечно, они появятся вновь, но, сраженные тем же оружием отойдут, чтобы снова возвратиться в какой-либо другой форме или ином зрительном образе. Но в борьбе с музыкальными помыслами не помогали никакие известные ему способы и приемы невидимой брани. Ослабев, наконец, от мысленного противоборства с ними, он с глубокой скорбью стал призывать имя Пресвятой Девы Богородицы, прося себе помощи Царицы Небесной, и только после этого отступило от него вражеское наваждение.
Прошло довольно много времени. Как-то в часы молитвенного бодрствования в сознание откуда-то вошла стихотворная фраза из сказки Маршака: „Тили-бом, тили-бом, загорелся кошкин дом, бежит курица с ведром, заливает кошкин дом“. Этот нелепый стишок демон стал назойливо и непрестанно вращать в уме, перебивая молитвословие, окрадывая память, чувства и внимание. Однако мысленным прекословием удавалось все же отбиваться от насильственно внедряемой в сознание фразы, правда, лишь на короткий промежуток времени. Но как только брат сосредоточивал внимание, вновь налетало надоедливое: „тили-бом, тили-бом, загорелся кошкин дом…“ Это мучение продолжалось довольно долго, пока он не вспомнил поучение святого Исихия, пресвитера Иерусалимского, советующего отражать демонские внушения словами псалма: И отвещаю поношающим ми слово… Не Богу ли повинется душа моя?…
Удалось остановить, конечно, лишь наиболее отчетливые внушения, но обычный, тонкий поток помыслов все же продолжал время от времени примешиваться к молитве».
Вы, наверное, обращали внимание, что во время молитвы прекращается внутреннее бормотание, которое иногда связано с инфернальными моментами, но может присутствовать и гул «белого шума». Один человек рассказывал, как он полюбил Иисусову молитву: у него были навязчивые мысли, а во время молитвы наступала тишина. Как только молитва прекращалась – мысли снова возобновлялись. На Соловки приезжал один наркоман и поделился своим опытом. Он не мог молиться на службе – его неотступно преследовали мысли снять в храме икону и продать. Но при словах «Господи, помилуй» наступала тишина, и помыслы отступали…
По материалам сайта Спасо-Преображенского Соловецкого мужского монастыря
12 февраля 2026
[1] При публикации отрывка из статьи иеромонаха Прокопия (Пащенко) мы расширили приведенную им в сноске выдержку из книги "В горах Кавказа" и включили её в основной текст. — Прим. ред. ↩
