Это случилось перед тем самым временем, когда вражеская злоба вооружилась против священной власти Царской и произвела смятение и бунт в С.-Петербурге[1].
Однажды после обеда я пошел из монастыря к отцу Серафиму в ближнюю его пустыньку, которая находилась при источнике Богословском, по нижней дороге, лежащей по берегу Саровки и приводившей прямо к источнику старца.
Я увидел отца Серафима еще издали: он стоял у сруба своего источника с западной стороны и, опершись локтями на сруб, голову же поддерживая кистями рук, весьма пристально смотрел в источник.
Еще я не дошел до него нескольких саженей, как вдруг увидел, что с северной стороны, с пригорка, на котором стояла пустынька старца, бежит к нему какой-то военный средних лет, умеренного роста, с открытою головою и держа в левой руке картуз. Я остановился на своем месте, чтобы дать этому военному свободу получить от старца благословение, и увидел дивное событие.
Когда он подошел к отцу Серафиму и потребовал его благословения, старец, не переменяя нисколько своего положения, продолжал по-прежнему смотреть пристально в источник. Когда же военный несколько раз повторил свое требование, он обратился к нему с самым строгим выражением лица и сурово спросил его: «Ты какого исповедания?» Военный, как бы пораженный старцем, тихо отвечал ему: «Я не российского исповедания». Тогда старец произнес ему: «Так гряди откуда ты пришел». Но когда этот военный снова протянул свою руку и просил его благословения, старец снова, с удвоенною суровостью, несмотря на его лицо и сан, закричал: «Я тебе сказал: гряди откуда ты пришел».
Пораженный еще более таким видом и таким голосом старца, военный смирился еще более и, снова простирая руку, просил старческого благословения. Но старец не только лишил его, по-прежнему, благословения, но за этот раз закричал на него так громко и немилостиво, как на самого величайшего противника и отступника Церкви. Никогда я не видал еще отца Серафима в таком яростном духе и, уже сам смутившись, осуждал его, думая, что он находится в каком-нибудь искушении. Страшно было даже смотреть на него в это время.
Военный же после этого последнего грозного отказа в благословении не дерзнул настаивать более и отправился назад тою же дорогой, откуда и явился. Только видно было, что он как бы потерялся или совершенно поражен был немилостивым к себе вниманием старца и грозными его словами.
Во весь обратный путь свой, пока не скрылся из виду, он держал себя за голову и отирал пот, выступивший на его лице.
После его ухода я в ту же минуту подошел к старцу со страхом, думая, что он и ко мне будет так же немилостив, и поклонился ему в ноги. Но старец благословил меня со всею отеческою любовью и потом, взявши за руку, подвел к своему источнику и велел смотреть в него, говоря: «Вот, видел ли ты этого человека, который ко мне приходил?» Я отвечал ему: «Как же, батюшка, видел, я все это время стоял близко и смотрел и мысленно согрешил пред вами осуждением в том, что вы оскорбили этого человека и не благословили его, как он ни просил вас». Тогда старец снова обратился к своему источнику и сказал мне: «Посмотри в источник, он-то мне и показал этого человека, кто он такой». Удивленный словами старца и не понимая, каким образом источник может показать, кто такой приходящий человек, и полагая наверное, что старец хотел этим только скрыть живущую в нем благодать Божию, я посмотрел в источник и увидел его совершенно возмущенным. Так иногда нарочно кто-нибудь возмущает источник для того, чтобы очистить его от наростов мха и от слишком большого отстоя на дне, чтобы всю эту дрянь течением воды унесло в сточную трубу.
Тогда отец Серафим сказал: «Вот видишь, как возмущен этот источник, так-то этот человек, который приходил, хочет возмутить Россию».
Я ужаснулся дивному прозрению благодатного старца, равно как и его ревности по Бозе, которую он показал против этого тайного врага Церкви, государя и отечества. Вскоре потом сделалось известно, что Господь торжественно обнаружил и разрушил все нечестные замыслы злоумышленников.
Из книги иеромонаха Иоасафа (Толстошеева) «Сказания о подвигах и событиях жизни старца Серафима, иеромонаха, пустынника и затворника Саровской пустыни, с присовокуплением очерка жизни первоначальницы Дивеевской женской обители Агафии Симеоновны Мельгуновой», 1849 г.
Благодатный огонь
3 августа 2026
[1] Речь идет о восстании в 1825 году декабристов, принадлежавших к тайным масонским обществам. Военный посетитель был, вероятно, одним из декабристов, проживавших неподалеку от Сарова. ↩
