Воспоминания написаны для книги «Зазори свећу, зазори», которая в настоящее время готовится к изданию в Сербии
Безмерно грустно. «Радость моя, не скорби ни о чём» — вторит моим размышлениям об отце Романе одно из его песнопений. Как себя ни уговаривай, что земной путь не вечен и устремлён он в лучший Горний Мир, всё же я лишился значительной части моего бытия, родственной души. Имя этой утрате — иеромонах Роман.
Мы с ним познакомились и сошлись нежданно, за год до его ухода, но крепко и доверительно. Он полюбил моё живописное творчество, во мне нашли отклик его тонкая лирика, хрупкие и ёмкие образы природы и Божественного мироздания.
Широкая известность творчества отца Романа приходится на конец восьмидесятых — начало девяностых годов. Надо ли говорить о значении влияния творчества отца Романа на людей верующих и неверующих, русских и инородцев? Он уже, несомненно, классик — классик слова, духовной поэзии. И мне видится ключ к пониманию личности отца Романа — это образ родника, ключ с живой водой, которая даётся людям, жаждущим душой чего-то чистого, подлинного, глубинного, русского. Не та ли это живая вода, о которой говорил Спаситель самарянке у колодца Иакова? Именно! Отец Роман создал живительные песнопения о Господе вслед за псалмопевцем Давидом, за преподобным Романом Сладкопевцем, в честь которого был наречён в иночестве. В стихах отца Романа я как пейзажист поражаюсь наблюдательности, глубине переживаний и большим художественным образам в его стихах («журавли, словно кресты колоколен», «листопада сокрытая боль под покровом зимы затихает», «и травы тихо кланяются в пояс, когда к ним прикасается рука»…)
За внешней простотой кроется большая работа души, интеллект, знание жизни в разных её проявлениях. Пейзаж, изображённый в поэзии ли, в музыке, литературе, живописи — лакмусовая бумажка души человека. В пейзаже художник раскрывает весь свой сокровенный внутренний мир, хрупкий алавастровый сосуд, и преподносит слушателю, зрителю как своё откровение о Божьем мире и всех его тайнах. Когда-то отец Роман выбирал, чем заниматься всерьёз, живописью или литературой, но, как он сам признался с улыбкой, живопись — это слишком затратное и хлопотное занятие. А для поэзии — блокнотик и карандаш. Удобно и компактно. Но, тем не менее, талант художника нашёл своё отражение в иконописи: отец Роман написал иконы для храмов скита Ветрово.
Последние годы отец Роман нёс крест тяжёлой болезни, и нёс с достоинством, без ропота и уныния, а наоборот, с благодарностью Богу за возможность подготовиться к Вечности. Именно в эту пору мы и познакомились. В Москве, будучи на лечении, он жил в Сретенском монастыре на Лубянке и, перейдя улицу, оказывался в моём доме, неизменно принося с собой, кроме угощений для детей, бодрое оптимистичное настроение.
Склонность отца Романа к странничеству, уединению («слава Богу, снова я один…») мне также близка. Путешествуя по России и зарубежью, невольно понимаешь, что душа находит отраду только на Родине. Вот и отец Роман, много путешествуя по миру (к слову, его поэзия переведена на другие языки, в том числе сербский и болгарский), неизменно из своих странствий спешил в скит Ветрово, то место, которое он наполнил своей душой, радением храмоздателя, талантом иконописца. Промыслительно и то, что Господь призвал странника в селения Горние в аэропорту Белграда при возвращении домой.
Я как художник люблю писать снег, воду, воздух, поэтому мне очень близок выбор отцом Романом места для скита рядом с водной стихией. Не так далеко на озере жил и духовник отца Романа, старец Николай Гурьянов. Все мы родом из детства: видимо, созерцание с детства будущим иноком неспешных вод Десны на Брянщине привели его в укромный псковский уголок на краю необъятной России, живущей в его сердце, которой он посвятил всего себя и как поэт, и как молитвенник, и как печальник о Родине, о её истории.
Невольно вспоминается труд святителя Николая Сербского «Молитвы на озере». Видимо, вода действительно способна настроить человека на глубину постижения замысла Бога о мире.
Олег Молчанов. Цветут лилии
Мало кому ведомо, что какое-то время в своей келье отец Роман спал в гробу. Памятование о часе смертном — древняя аскетическая монашеская традиция. Мне также вспоминаются сапоги отца Романа. Я у него спросил как-то: «Каково и зимой и летом в таких тяжёлых кирзовых сапогах?». Отец Роман только усмехнулся в ответ. Кто-то припомнит тяжелейший посох, сделанный из металлического лома, с которым он по много часов мог ходить, не выпуская из рук и ничем не выдавая его тяжесть. Важная деталь облика отца Романа — куколь, какой носили иноки Святой Руси, придававший ему особый монашеский вид, непривычный современному глазу и безмолвно свидетельствующий о чём-то неизменном, древнем и нерушимом. Жива в памяти его неспешная речь, сопровождаемая почти всегда улыбкой и лёгкой иронией, его общительность и контактность с разными людьми. Каждую судьбу он пропускал через сердце. Даже поездка на такси всегда была поводом вникнуть в жизнь и судьбу человека, который его вёз. Отец Роман всегда старался прибавить денег за поездку, говоря: «Он же семье, детям отправит в свой Таджикистан». Он не умел быть равнодушным.
В многодетной семье моей супруги Варвары с раннего детства песнопения отца Романа звучали постоянно. Они их часто слушали, затем пели сами, читали стихи и считали батюшку неотъемлемой частью своей жизни. Поэтому для всех личное знакомство было настоящим чудом и утешением. Отец Роман искренне рад был познакомиться с сёстрами жены, коих у неё четверо, с их семьями и, конечно, с родителями — отцом Павлом Буровым и матушкой Натальей. Это было очень тёплое общение. У всех было ощущение, что встретились с родным по духу человеком, которого знали всю жизнь. Уже потом в Николо-Перервинской семинарии состоялся вечер, посвящённый творчеству отца Романа, на котором он благословил всех сестёр выступить.
Пользуясь случаем, к нам в дом приходило много людей, которые были рады увидеть отца Романа, взять у него благословение, побеседовать и, конечно, попеть песни на его стихи. Каждая встреча заканчивалась тёплым прощанием, обещанием увидеться снова. А в последние встречи, когда отец Роман стал заметно хуже себя чувствовать, наши попытки побеспокоиться о его здоровье, посоветовать иные варианты лечения заканчивались светлой улыбкой и словами: «Не переживайте! У меня всё хорошо». Эти слова будто перенаправляли каждого из нас на духовное осмысление неизлечимой болезни. Ведь это были не просто формальные слова. Он действительно вкладывал в них непоколебимую веру в Промысл Божий о себе, веру в то, что у него ведь и правда ВСЁ ХОРОШО, раз Господь послал ему такое испытание для спасения бессмертной души.
После отпевания в храме в деревне Боровик, где сам воздух напоён шумом огромных разлапистых сосен и свежестью, процессия с гробом отца Романа пришла к речке Лочкина.
Такого ухода, реквиема я никогда не забуду. Это сродни кадрам Тарковского, Бергмана. Гроб под неумолчное пение духовенства и мирян ставится на две сдвоенные между собой лодки и медленно отправляется по водной дороге маленькой речки, петляющей среди высоких камышей и трав. Поворот, ещё поворот — и всё, необычная процессия исчезает из вида за сверкающей на солнце осокой. Мистика…
В последние месяцы жизни отец Роман писал стихи почти каждый день. В них сквозила сердечная боль о сегодняшнем состоянии общества, о событиях, происходящих в нашей стране. Каждому стиху предшествовал эпиграф из Священного Писания, который задавал общий тон духовного осмысления написанного.
Воспоминаний осталось много… Написание трёх портретов отца Романа, совместный проект издания календаря с его стихами и моими пейзажами. Поездки за обретением мощей святых к моему другу Юрию, общение отца Романа с моими детьми, которые приносили ему свои книжки, а он их разглядывал, беседы, песни и многое другое. И всё же отец Роман заповедовал не многословить, а лучше помолиться о нём, что мы теперь и делаем в молитвенном правиле. И верим, что несомненно Господь принял к себе того, кто так Его любил при земной жизни и чей голос продолжает звучать в стихах и песнях и ныне и во веки веков. Аминь.
Олег Молчанов,
заслуженный художник России, академик Российской академии художеств
Сайт «Ветрово»
5 августа 2026
