col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Ольга Надпорожская. Иерусалимский язык

Несколько дней тому назад на Всероссийском съезде учителей русской словесности ректор МГУ предложил ввести в школах факультативное изучение церковнославянского языка. Прочитав об этом, искренне обрадовалась – но позже убедилась, что, кроме меня, похоже, не радуется никто. Меня призывали трезво взглянуть на происходящее. «Хорошо, что о церковнославянском, по крайней мере, просто вспомнили, — сказала знакомая учительница воскресной школы. – Преподавать его некому. Я хотела начать заниматься церковнославянским с детьми, но оказалось, что для этого мне нужна специальная справка. А получить её не у кого, негде». Преподавать некому, неизвестно, есть ли, кому изучать, не будут ли возмущаться родители… Наверное, будут, потому что в Интернете уже появились комментарии:

У меня один вопрос: им в воду добавляют или в воздухе распыляют? (Это о церковнославянском языке. – О.Н.);

Это глава лучшего университета государства. У меня для вас все. Дальше репа, лапти, онучи и стрижка под горшок;

Нужно берестой запасаться, пока цены не взлетели;

Просто душа радуется за Россию, возвращается народишко к своим истокам и скрепам. Вот уже и ректор МГУ Виктор Садовничий предложил изучать церковнославянский язык в школах. А там, глядишь, и розги введут;

Ребята с каждым днём пробивают очередное днище в преисподнюю. Часто несколько штук в день. Скорость полёта сумасшедшая;

Неудивительно, что с таким ректором, МГУ занимает всего лишь 199 место в мировом рейтинге университетов;

С такими предложениями путь в средневековье. Тем более странно это слышать от ректора университета, хотя теперь понятно почему с таким ректором МГУ не в сотне лучших ВУЗов мира;

Приехали…может быть русский язык для начала выучить, а то каждый третий «огурец» через «а» норовит написать;

Ректор МГУ предложил изучать церковнославянский язык в школах… А я вот что думаю, тому кто хочет на запад, надо учить английский, кто на восток, китайский, а в России надо учить феню…[1]

Но ведь нельзя так сразу сдаваться. Если сдаваться сразу, ничего не будет. Если сдаваться, дети и русский язык изучать не будут, а будут валяться на кровати с мобильными телефонами в руках или, как они говорят, «сидеть за компьютером».

У меня при мысли об изучении церковнославянского дух захватывает! Хотя сама знаю его поверхностно – могу только читать и приблизительно понимать, а с грамматикой совсем не знакома. Но твердо знаю, чувствую, что это – источник жизни и красоты, ключ к глубинному пониманию Священного Писания и родного языка. Каждый проблеск нового знания в церковнославянском – это духовное открытие. Раньше, изучая грамоту, дети учились читать именно по Псалтири, а значит, и сейчас, занимаясь церковнославянским, они неминуемо откроют Писание. Конечно, читать Священное Писание можно и по-русски, и всё же славянский текст неизмеримо глубже и точнее. Разночтения между славянским и русским переводом бывают настолько ощутимыми (особенно в Ветхом Завете), что смысл некоторых строчек меняется до неузнаваемости. Чтобы убедиться в этом, можно познакомиться с трудом иеромонаха Романа «Сличение Славянского и Руского текста Библии», который мы публикуем на сайте «Ветрово».

Несколько лет тому назад я попыталась провести в воскресной школе цикл небольших бесед о православном богослужении. Когда я спросила у детей, на каком языке молятся и читают Евангелие в Церкви, одна девочка подняла руку и сказала: «На иерусалимском». Да, она была совершенно права: Иерусалим – это святой, Небесный град будущей жизни, символ Царства Христова, пришедшего в силе. А церковнославянский – это священный язык, на котором об этом Небесном граде говорят на земле.

Изучая церковнославянский язык, дети прикоснулись бы к тексту Священного Писания, не искаженному, не упрощенному более поздним переводом. А дальше… дальше слово само повело бы их к Слову – при условии, что педагог обладал бы достаточной мудростью, чтобы помочь сделать первый шаг, и сам смог бы сделать шаг в сторону в нужный момент.

В последние годы постоянно обсуждается тема изменения языка богослужения с церковнославянского на русский (хотя это примерно то же, что пересказывать поэзию прозой). Недавно была свидетелем того, как епископ подарил настоятелю Храма Апостол на русском языке, сказав при этом: «Это вам для богослужебного употребления – для просвещения народа». Но почему же просвещать народ обязательно нужно в упрощенной форме? Подобный ход совершили большевики, проведя в 1917-1918 годах орфографическую реформу. Реформа тоже подавалась как шаг навстречу народу: чтобы обучить его грамоте, нужно сделать язык попроще. В то же самое время было упразднено изучение церковнославянского языка в школе. Всё это было частью войны против Церкви, против Бога в душе русского человека. Конечно, «вычищение» языка не так заметно, как снос Храмов и расстрел священнослужителей, но в духовной жизни многое совсем не видно глазу — и в то же время губительно для души. Сейчас, дав детям хотя бы начальное представление о церковнославянском языке, мы бы не только просветили их, но и укрепили положение самого языка в Церкви: разговоры о том, что нужно совершать богослужение по-русски, стали бы еще менее оправданными.

Можно посмотреть на изучение церковнославянского языка не только с духовной, но и с образовательной (в светском понимании этого слова) точки зрения – с точки зрения «расширения кругозора». Вам никогда не казались несколько натянутыми слова Тургенева, которые так любят помещать в начале школьных учебников? «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» Русский язык, конечно, великий и могучий, с этим вряд ли кто-то поспорит. Но что писатель имел в виду, когда назвал его поддержкой и опорой, причем единственной? Может быть, написал эти строки «ради красного словца»? Нет, просто Тургенев говорил о том, прежнем русском языке, который был освящен благодаря неразрывной связи с церковнославянским. Не сам русский язык является поддержкой и опорой, а растворённое в нём слово Божие. Разница между церковнославянским и оторванным от него русским языком – примерно такая же, как между иконописью и живописью. Можно ли назвать живопись «поддержкой и опорой»? Очень условно, с долей художественного преувеличения: никто не захочет в предсмертной тоске созерцать даже самые великие полотна. А можно ли назвать поддержкой и опорой икону Спасителя или Божией Матери? Конечно – если перед ними молятся и твердо верят, что каждый образ таинственно содержит в себе Первообраз.

Оторвавшись от древнего церковнославянского языка, общего для всех славянских народов, русские люди отдалились от своих братьев – сербов, болгар и, как показало время, и от украинцев с белорусами. А еще они забыли первоначальный смысл многих слов. Изучая церковнославянский, ребенок «вспомнит» этот смысл, откроет в привычных словах нечто сокровенное. Окажется, что те слова, которые сегодня не принято считать однокоренными, находятся в родстве друг с другом. И наоборот: слова, которые казались одинаковыми, вдруг окажутся совершенно разными и наполненными почти противоположным смыслом.

Например, кто из нас не знает с самого детства бессмысленного выражения: «Миру — мир»? Со временем к этим плакатным словам привыкаешь, но поначалу долго ломаешь над ними голову. Зная церковнославянский, прочитаешь эти слова в их «дореволюционном» написании — «Мiру – мир» и догадаешься: речь о том, чтобы в окружающем мiре наступил покой, тишина, чтобы не было войны и треволнений. А верующий человек, немного подумав, спросит себя: а может быть, речь о том, чтобы в земной, ненадежный, переменчивый мiр пришёл Божий мир – благодать Духа Святого, Царство Христово?

Будет еще много не таких больших, но таких чудесных открытий: привычное слово «неделя» — это, оказывается, название воскресного дня, когда «не делают» — посвящают день Богу. Потому и следующий день называется понедельником – то есть днем, следующим «по неделе», за ней. А «седмица» — это как раз прежнее название того, что мы сегодня называем неделей, и само слово отчетливо говорит об этом. «Завтра» — это славянское «заутра», прекрасное евангельское слово: И зело заутра во едину от суббот приидоша на гроб, возсиявшу солнцу, и глаголаху к себе: кто отвалит нам камень от дверий гроба?.. Значит, «завтра» – это следующим утром, рано утром, отсюда появилось и слово «завтрак» — вкушение пищи поутру. Или слово «просто»: казалось бы, с ним всё понятно. Но вот возглашает священник перед чтением Евангелия: «Премудрость, про́сти». Про́сти – это значит «вставши, стоя прямо». Главное значение слова «простой» — это «прямой», слово «простота» в церковнославянском словаре объясняется как «чистосердечие, искренность». И когда мы говорим кому-то: «Прости меня» — это значит: пожалуйста, пусть наши отношения опять будут простыми, прямыми, искренними, без всякой кривизны и обиняков.

Мы сокрушаемся, что сегодня почти все дети разговаривают матом и не чувствуют этого, что они общаются на сленге, который обедняет и уродует язык. Но ведь и это — неминуемое продолжение того оскудения и оземленения языка, которое совершается по мере того, как говорящий на нём человек удаляется от Бога. И это падение нельзя остановить, не вернув человека к Создателю, в том числе и посредством языка.

Но падать всегда проще, чем подыматься в гору, и создавать утопии об изучении церковнославянского языка легче, чем хоть что-то изменить в реальной жизни. На сайте «Ветрово» под новостью о предложении изучать в школах церковнославянский появился комментарий, в последних словах которого слышна горькая правда:

… Но, к сожалению, это очень ДОЛГИЙ процесс и есть серьёзные опасения, что время уже УПУЩЕНО и мы просто не успеем начать процесс собственно ВОЗРОЖДЕНИЯ. Потому что попросту не успеем — вымрем (физически и духовно), сойдём с исторической сцены окончательно. Здесь негатив существенно превышает робкие цветы позитива. Процесс национального вырождения (гниения и деформации) зашёл слишком далеко. Оснований даже для дежурного оптимизма маловато.

Да, национальное вырождение, да, гниение и деформация, зашедшие очень далеко. Но даже если всего один ребенок, придя из школы домой, откроет Евангелие и прочитает:

Въ начaлэ бЁ сл0во, и3 сл0во бЁ къ бGу, и3 бGъ бЁ сл0во. Сeй бЁ и3скони2 къ бGу: вс‰ тёмъ бhша, и3 без8 негw2 ничт0же бhсть, є4же бhсть. Въ т0мъ жив0тъ бЁ, и3 жив0тъ бЁ свётъ человёкwмъ: и3 свётъ во тмЁ свётитсz, и3 тмA є3гw2 не њб8sтъ

и задумается в тишине… Скажите, разве этого мало?

Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
13 ноября 2018

[1] Комментарии собраны ИА "Росбалт".

Заметки на полях

  • Полностью согласен со всем, написанным Вами в статье. В памяти запечатлелись слова (не могу вспомнить в каком месте написано):»И в глазах народа гора как бы сдвинулась с места, ничуть не повергшись в своем основании.»

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Благословенный час

Новый поэтический сборник иеромонаха Романа

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга прозы иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок