* * *
Конечно, не у стен Иерихона,
Не у дороги, что во храм ведёт,
Скорее, у пивного павильона
Мы слышим, как волнуется народ.
Кто там проходит и смущает души,
Что пиво наше потеряло вкус?!
И узнаем от радостных старушек:
— Из Назарета это Иисус!
Из Назарета разве добрым было
Хоть что-то?! Психология толпы!..
Но верим вдруг и вдруг кричим: — Помилуй!
Помилуй, Сын Давидов! Мы слепы!
Он видит наши скорби и утраты —
И мы уже не жалкие хмыри,
А ближние… И кротки, как ягнята.
И каждый слышит от Него: — Прозри!
Так сказано у стен Иерихона —
Чтоб мы менялись медленно внутри,
Чтоб даже у пивного павильона
Себе напоминали мы: — Прозри!
Андрей Попов
Сайт «Ветрово»
13 марта 2026
Вспомнилось:
«В Рябчёвске, на улице Дармоедовке, мы увидели семь странных фигур, настолько колоритных, что в их реальность трудно было поверить. Это были настоящие деревенские выпивохи: с помятыми лицами, большим носами и круглыми животами, один даже с костылями – герои то ли фильма «Операция Ы», то ли какого-то романа про пиратов, то ли картины Брейгеля. Они сидели на лавочке и искоса посматривали на отца Романа – ещё бы, откуда-то в их селе появился седобородый монах, весь в черном, с деревянным крестом на груди. И, видимо, неловко им было перед этим монахом за всю свою жизнь, которую, понимали они, и от детского взгляда не скроешь, не то что от монашеского.
А отец Роман вдруг остановился напротив этой компании и возгласил:
— Христос Воскресе!
— Воистину Воскресе, – нестройно и неуверенно послышалось в ответ.
— Николай!..— вглядывается отец Роман в чье-то лицо. — Узнаю-узнаю, подойдите, хоть поздороваемся!
Николай двинулся ему навстречу, и они обнялись.
— Что, дорогой, попиваем?.. — участливо говорит отец Роман. — Ни капли нельзя нам, славянам! А как в церковь-то, ходим? Нет, дорогой, нам без церкви никак, без исповеди, без Причастия! – и он несколько раз прижимает голову Николая к своему плечу. – Пора, пора уже и о душе подумать. Душу надо готовить к Вечности!
Друзья Николая уже подтягивались, один за другим, к отцу Роману, и многих он узнавал, называл по имени, каждого помазывал освященным маслом из Иерусалима — и ни малейшего осуждения не было в его словах. И вот кто-то из них уже идет за отцом Романом вместе с нами – куда мы там держим путь, в школу или к кому-то в гости…
Вернувшись домой, я вспоминала, как обращался отец Роман к людям и как всегда был услышан – и думала: а вот если бы я вошла к кому-то в дом, пусть даже к друзьям, и с порога сказала: «А как в церковь-то, ходим? Нет, дорогие, нам нельзя без исповеди, без Причастия…» Нет, мне не хватило бы смелости, любви, тепла, все отшатнулись бы от меня и, наверное, удивились моей бестактности.
И тогда я стала делать по-другому. Рассказывая близким об иеромонахе Романе, я вспоминала этот эпизод на улице Дармоедовке. Старалась передать интонации отца Романа, даже повторяла этот жест – голову собеседника к своему плечу, объятие… И, честное слово, видела, как теплеют глаза моих родных, как блестит иногда в них слеза.
И тогда я думала, что, может быть, напрасно отец Роман так категорично относится к актерской профессии. Ведь я не пыталась ничего сыграть, а старалась вспомнить и передать, как это было, и что-то такое, чего нет у меня, но есть у него, касалось людских сердец…»
https://vetrovo.ru/about/v-veyanii-tihogo-vetra/21/
Дорогие отец Роман, Ольга Сергеевна. Ольга Сергеевна, что то не появляются новые стихотворения отца Романа, как его здоровье? Возможно безтактно спрашиваю, тогда прошу простить. Доброго вам здоровья.
Елена, в последнее время мы опубликовали много новых стихотворений отца Романа. Бывает нужна и передышка. Будем ждать новых стихов, а о здравии отца Романа, конечно же, по-прежнему просим молиться.