col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Митрополит Вениамин (Федченков). Церковь и литература

Од­наж­ды в Са­ровс­кую пус­тынь за­е­хал на не­сколь­ко дней Епис­коп. Это бы­ло ещё до по­ли­ти­чес­ко­го пе­ре­во­ро­та… В со­про­вож­де­нии зна­ко­мо­го че­ло­ве­ка он шёл по Са­ровс­ко­му ле­су.

Речь за­шла о со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ре. Од­на мо­на­хи­ня ни­ко­гда не чи­та­ла ни од­ной стра­ни­цы из неё. И по­чти не слы­ша­ла о ней. «Ка­кие бла­жен­ные лю­ди!» — ска­зал Епис­коп.

А мы, так называемые образованные люди, должны ещё смывать с души всю ту нечистоту, которая налипла на нас от того, что мы своё время читали или изучали в школах.

Тяжёлая для учёных мысль! Но нет ли в ней правды? Скажите: кого спасла литература? Какие из подвижников или даже вообще из народа, сделались лучше от этого чтения?

Не знаю таких примеров.

Нам, «образованным» людям, эта оценка литературы Епископом кажется фанатизмом, темнотою невежества. Но указанный Епископ знал одиннадцать иностранных языков. Перечитал множество книг. И, очевидно, знакомился и с литературой, — если так о ней говорил.

Когда я поступил студентом духовной академии и рассказал ему об очередной книге известного тогда всей «образованной» России писателя, то он — к моему тогдашнему ужасу — сказал мне, что он не читал её… Я подумал: какой же он наивный! не знал такой книги? и, по-видимому, не интересовался даже ею!

Прошло довольно много лет. И я сам пришёл к такому же выводу. Правда, я ещё читаю эти книги; но — или потому, чтобы быть в курсе их для пасомых; или ещё осталось прежнее уважение к книгам и писателям; или даже ради любознательности.

Но если откровенно спросить себя: помогли ли мне эти книги спасаться, быть добрее, чище, духовно мужественнее? — то я, пожалуй в первый раз, ставлю себе такой вопрос: лучше ли я стал от литературы? Не знаю! Искренно не знаю… Но сомневаюсь…

Из всего прошлого припоминаю лишь один факт. Прочитал я тургеневского «Рудина». И горько плакал: жалко мне стало самого себя! Я показался себе Рудиным, — то есть человеком, исполненным многих добрых пожеланий, но малосильным… Об этом я и плакал.

Но когда я вторично прочитал, на старости, его же «Записки охотника»; то, умиляясь над рассказами о трёх смертях, поражался необычайным смирением убитого упавшим деревом подрядчика Макима. Ещё более умилялся над рассказом о Лукерье: почти — как из «Житий святых»… Говорю: «почти», потому что ещё смешение христианства и земной жизни… Но всё же удивительно!

Вот могут же писатели и о хороших людях писать; а не о страстях лишь и о плохом… Вот бы таких рассказов побольше! Но хороших искорок можно набрать ив литературе немало…

Слава Богу, что наш «простой» народ не читал этой литературы… А большинство прежде даже не слышало и не знало об именах знаменитых писателей: Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Достоевский и другие — пустое… Тут нужно сказать, что знаменитости эти были известны лишь по школе, — да и то не сельской. Народ же не знал их совсем.

А чему бы литература и научила их?

Вот я, например, тоже немного учил эту литературу; а что она мне дала?

В лучшем случае она описывала тех же «мужиков», которых мы и без того знали из самой жизни. Если же касалась хороших людей, — то они были хороши «до» литературы, а не от неё же.

Вот, читатель, и ты себя спроси, особенно если ты — человек старшего поколения: много ли тебе дала литература?.. Едва ли много, — если не дала ничего.

Кто же учил наш народ? Конечно, школа. Но школа не очень затрагивала души детей; больше учила семья, традиция… А семья откуда брала? От Церкви… Да, от Церкви!

Тут мне вспоминается вопрос англикан, приехавших в Россию:

— Откуда русский народ знает православие?

— От Церкви, — ответили им.

И это — верно. Да иначе и неоткуда было ему учиться… Не из литературы же, которая ему была неведома. Да и чему было оттуда поучиться?

Вот «Алексей, человек Божий», «Мученица Варвара», «Пантелеимон»: эти брошюрки ещё можно было найти.

Из книги «Хорошие люди. Из «Записок архиерея»». М.: Правило веры, 2010

Заметки на полях

  • Москва

    Здравствуйте! Рассуждая с позиции 53 прожитых земных лет, полностью соглашаюсь с митрополитом Вениамином. К сожалению, назвать духовной русскую, да и мировую классическую литературу нельзя. Скорее она является душевным эрзацем подлинной духовности, воплощённой в Библии, Евангелии и словах святых.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.