МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Телефона в скиту не было, и, чтобы поговорить со знакомыми, мне приходилось ходить в деревню, к Ивану Николаевичу — условились, что они могут звонить ему каждый четверг около полудня. Пока я ждал звонка, хозяин дома, высокий, сухощавый, бывший партизан, обычно подсаживался на лежанку и приветливо поглядывал в мою сторону.

— День переговоров? — шутливо спрашивал, кивая на телефон.

— И почты. Забрал письма… Вы тогда не договорили.

— Да-а, так вот, была у нас в отряде девушка. Лет восемнадцать. Красивая! — старик поднял руки к своей груди, пытаясь изобразить то, что в его представлении определяло девичью красоту, потом быстро глянул на меня, засмущался; опустил руки, отвёл глаза.

— И что она?

— Да-а. Про неё сказали, что она связана с немцами. Командир отряда послал запрос на Большую Землю. Пришёл приказ — расстрелять!

— Да кто ж там, на Большой Земле, её знал? Сам не мог разобраться?

— Война была, – вздохнул Иван Николаевич. — Повёл он её под горку и из автомата крест-накрест… срезал. Красивая была! — поднял было руки рассказчик, но спохватился, сжал ими костыль.

Помолчали. Хозяин сходил за своей фотографией того времени: на меня браво глядел худенький юноша в гимнастёрке.

— Был личным ординарцем командира партизанского отряда. Вот, новая портупея, — указал ручкой костыля на фото, — подарок Коли.

— Ваш друг?

— Друг. Мы с ним крепко дружили.

— И где он сейчас, жив?

Иван Николаевич посмурнел:

— Нет. Послали его в деревню на сборы рыбы. Молодой парень, выпил, покуражился – дал для острастки очередь поверх голов рыбаков. Доложили командиру. Тот послал запрос на Большую Землю. Пришёл приказ – расстрелять!

— Может, там был автоответчик?

— Как?

— Такой телефон с магнитофоном.

— Не. Война была… Так вот, командир и говорит мне: «Бери автомат, иди расстреляй Николая». Я отказался: «Не буду! Не пойду!» — так ему и сказал. Командир нехорошо глянул: «Тогда позови его». Позвал… Втроём с командиром пошли под горку. Коля всё понял. «Товарищ командир, можно я Ване отдам портупею?» – спросил Коля. — «Можно». Я взял портупею, командир поднял автомат. «До свидания, Ваня!» — «До свидания, Коля!» И тут… двумя очередями, крест накрест… — костыль сделал две перечеркивающие линии.

Замолчали оба. Так и привиделось – стоят друзья-восемнадцатилетки и с ними тот, кто наверняка имел детей и, как ему казалось, сражался за детское счастье…

— Он сейчас сильно болеет, – нарушил молчание хозяин.

— Вы о командире?

— Да. Часто пишет. А я не хочу. Он мне три письма, а я — одно.

Не обращая внимания на изощрённую месть ординарца, возвращаю пожелтевшую карточку.

— Сильно болеет, что-то с ногами.

— Вы бы написали ему, что, если имеет хоть каплю веры, пусть позовёт священника. Как же с таким грузом ему идти в Вечность? Вам уже сколько лет, а он ведь Вам годится в отцы. Господь его только ради покаяния держит. Обязательно напишите!

— Напишу, – не очень уверенно пообещал старик.

— А как сами? В Храм ходите?

— Конечно, я верующий. Правда, ноги уже не те. Но я всегда встречаю Пасху с Патриархом, молюсь. — Развеивая возможные сомнения, Иван Николаевич привстал, перекрестился на телевизор и поклонился ему.

— Нет, так нельзя, нужно в Храм. Вы же не довольствуетесь тем, когда по телевизору едят и пьют. (Заскучал хозяин: мало радости говорить о долгах, нужно менять тему.) Отряд большой был?

— Большой.

— В разведку не ходили?

— Приходилось. Помню, был такой случай, — оживился Иван Николаевич, — разведчик вовремя не вернулся с задания…

— Командир сообщил на Большую Землю?

— Да. Пришёл приказ…

К счастью, зазвонил телефон. Очень вовремя: я уже и так знал, как ценили в штабах человеческую жизнь, и догадывался о том, какой был приказ.

Звонили из Полоцка, спрашивали, когда можно приехать. После короткого разговора положил трубку:

— Благодарю, оставайтесь с Богом! У вас тепло, пойду у себя топить.

— Я тоже выйду подышать.

Вышли. К хозяину кинулась старая пегая собака Пальма.

— Пошла вон! – оторвался костыль от земли.

— Что-то утворила?

— Утворила, стащила колбасу. Хотел наказать, проучить, да пожалел.

— Наказать? Как?

— Пристрелить! – сказал так, как будто нажал на курок.

Пальма поплелась за забор. От греха подальше. Вот так наказание! Школа командира не прошла даром. Тот тоже выбирал самый надёжный способ исправления: автоматная очередь — и нарушения исключены. И тут: одна пуля — и новая колбаса в безопасности.

— Да, уж тогда бы точно исправилась, — прячу неуместную улыбку. — Добро, до следующего четверга.

По дороге в скит обдумываю услышанное. Вспомнился рассказ псковского подполковника милиции. Вот что поведал ему отец, командир партизанского отряда.

Выходили из окружения, немцы шли следом. Было приказано не стрелять, не жечь костров. Так и шли несколько дней. Сухари закончились. Покружили ещё пару дней без еды — и два партизана случайно наткнулись на лося. Застрелили сохатого. За нарушение приказа обоих партизан приговорили к расстрелу. И, не отлагая дело на будущее, не боясь привлечь внимания немцев, — расстреляли. Лося, конечно, скушали без зазрения совести, благодаря чему все выжили — кроме тех, кто их накормил. И что же получается? Одни стреляли, рискуя быть обнаруженными, чтобы выжить самим и другим. А ради чего рисковали убивавшие их? Тут же забыли о преследующих немцах. Или понадеялись, что слабонервные каратели во время расстрела заткнут уши?

Впрочем, что далеко ходить. Отец мой рано потерял родителей, остался круглым сиротой с двумя младшими братьями. Взяла к себе горюнов их тётка, Домна. Была у неё корова, картошка, так и перебивались. Отец окончил с отличием школу, собрался куда-то поступать, но — война! Не успели моргнуть глазом — оккупация. Вчерашний школьник ушёл к партизанам. Долго быть ему там не пришлось, так как не исполнил приказ. А дело-то было пустяковое: забрать у тётки корову, которую даже немцы не тронули, и привести её к партизанскому повару: в отряде было плохо с мясом. Мало того, что Домна делилась с сиротами последним, так племянник должен был её ещё и отблагодарить — обречь и её, и братьев на голодную смерть.

Понимая, что может быть за невыполнение приказа, отец всё же не смог забрать корову. Его приговорили к расстрелу. Каким-то чудом он бежал из отряда, перешёл линию фронта и стал воевать в действующей армии. После войны вернулся домой орденоносцем.

Бывали ли случаи с благополучным концом? Бывали. В книге, выпущенной политиздательством, прочёл об одном происшествии. В партизанском отряде был посыльный – мальчик девяти-десяти лет. Его послали ночью предупредить группу партизан, чтобы те рано утром сменили стоянку. Поскакал мальчишка на задание, а дорога проходила неподалёку от его родного села. Заскочил к мамке, та накормила, обогрела, уговорила немного побыть. Разомлел в тепле мальчишка да и заснул. Задремала и счастливая мать. Проснулись утром. Глянул юный партизан на будильник – проспал! В ужасе вскочил на коня и помчался. Но никого не застал: сменили стоянку и без его оповещения. Вернулся в отряд. Увидел там и того, кто посылал его на задание, и тех, кого не довелось оповестить.

— Что будем делать с нарушителем приказа? – спросил командир на общем собрании у бойцов. — Вставайте и говорите по одному.

— Виновен… по закону военного времени… к высшей мере, — отводя глаза в сторону, как один выговорили народные мстители. Когда высказались все бойцы, встал политрук.

— Товарищи! Конечно, за нарушение приказа нужно наказывать строго, но кто этот нарушитель? Не за таких ли детей мы с вами сражаемся? И если судьба помиловала нас — потерь в отряде нет, то будем и мы снисходительны к юному партизану.

Все с облегчением выдохнули! Лица бойцов просветлели…

Закрыл книгу и подумал: что вынуждало людей говорить против их совести? Страх? Но какой же страх, если они ежедневно рисковали жизнью, воевали, выносили раненых с поля боя, терпели пытки в плену и, никого не выдав, с достоинством умирали? Нет, дело было не в обычном страхе — боязнь была другая: не оказаться человечным, служа безчеловечной идее, которая вселяла стадное чувство, темнила сознание, подавляла мужество, заставляя говорить совсем не то, что хотелось. Это она лишала достоинства и обезценивала жизнь. Как потом смотрели бравые партизаны в глаза того, кого единодушно приговорили к высшей мере? Что за великая идея превращала человека ни во что? Да всё тот же чистейшей воды безбожный гуманизм! Сражались за Родину, за благо всего человечества, мстили за детские, девичьи и вдовьи слёзы, а ближних, тех же детей и девушек, «исправляли» автоматной очередью.

Нет, не для того пишу, чтобы судить тех, кто уже пред Творцом. Не сужу партизан — они немало сделали для победы, но без Бога и партизанить нельзя по-человечески. Нелегко и в мирное время сохранить человеческое лицо, а тем паче — в военное. Даже героям!

январь 1997
скит Ветрово

Заметки на полях

  • Александр, СПб , 12.03.2017 в 22:18

    Что бывает когда нет связи с Большой Землей. )( Вопрос сложный,вряд ли политрук был верующим.

  • Марина Наследникова , 13.03.2017 в 10:42

    Спасибо, дорогая Ольга Сергеевна, за замечательную подборку рассказов отца Романа. Воистинну благодатная пища уму и сердцу во время Святых дней Поста. Каждый рассказ — это и поучение, и наставление, и утешение, и вразумление. Хочется перечитывать их вновь и вновь. А этот рассказ особенно затронул струны души и сердца. Как страшна бывает обратная сторона прошлого, которое порой людям свойственно идеализировать, обратная строна гуманистических идей — попыток построить «рай на земле». И где они сейчас — невинно убиенные… Так хочется сказать: у Бога. «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.» (Откр. 21:4) Низкий поклон дорогому Батюшке.

  • Алла, Минск , 15.03.2017 в 17:11

    Системе нужны хорошие исполнители и она их готовит ( в армии особенно). Так было и раньше, и сейчас. Думающие, к сожалению, этой системе не всегда нужны. Каждый человек сам делает выбор, как поступать. Нам решать и нам отвечать.

  • Надежда, Санкт-Петербург , 25.03.2017 в 09:13

    Низкий поклон отцу Роману за рассказы. Обязательно, буду читать их, своему 8 летнему внуку. Такие рассказы отличные учебники воспитания нравственности. Спаси Господи!

  • Мария , 25.03.2017 в 15:07

    Мне однажды объяснили,что в личном деле военного человека была графа — является ли этот человек
    управляемым,то есть,готов ли без раздумий, мгновенно исполнить полученный приказ.И если он таковым
    не является,то( в лучшем случае!) генералом ему не стать,и в отставку он будет отправлен при первой же возможности.
    Еще вспомнился случай,произошедший на фронте с моей мамой.Мама была военным водителем.
    Однажды был получен приказ: ночью машинам передвигаться поодиночке,чтобы не привлечь внимание
    врага близ линии фронта.Важно было не пропустить нужный поворот.Что и случилось:поворот мама
    проглядела.Все уже прибыли в нужное место,а она продолжала,уже волнуясь,почти осознав свой промах,
    двигаться в сторону леса,за которым были немцы.Командир бросился вдогонку на » эмке» без тормозов
    и успел спасти маму.Помню,что еще в детстве услышав эту историю,я не по-детски ужаснулась:что могло
    бы произойти,если б командир не успел!..Но лишь сегодня,прочитав » До свидания,Ваня!»,я еле сумела
    «протолкнуть ком в горле»…— Вот если бы командир 119-го автобата оказался человеком » управляемым»…
    Почудилось бы ему,что девятнадцатилетняя девчонка решила «перебежать» к фашистам…И — «До
    свидания,Тома!»!..С войны мама вернулась взрослой,двадцатидвухлетней…Видимо,девчонкам автобата
    невероятно посчастливилось — хорошо помню их разговоры- воспоминания,они часто повторяли,что
    ребята их берегли,в опасные вылазки брали редко,потому и дожили до Победы — ведь была такая военная
    байка,что шофер на фронте живет не больше трех дней!..
    В прошлом году,подготавливая материал для слайдфильма о разведшколе НКВД в д/о «Северское»,
    прочла в только что рассекреченном «Деле» такие слова: при подборе кадров учитывалась готовность бойцов к самопожертвованию. Да,недаром и стихи писались соответствующие: «Гвозди бы делать
    из этих людей, / Крепче бы не было в мире гвоздей.» Не спорю,это война,и порой жертвы необходимы.
    Но недаром отец Роман напомнил нам об иных жертвах — безчеловечных, жертвах «на всякий случай»…

  • Сергей, Ишим , 17.04.2017 в 15:38

    Два родных деда погибли на фронте

  • Сергей, Ишим , 17.04.2017 в 16:54

    Поступал в военное пограничное училище. Мама вложила в кармашек молитву пс.90″Живый в помощи» и когда не поступил и вернулся домой, радовалась. Я тогда думал молитва должна помочь поступить, а Господь дал лучшее,теперь понимаю, уберегая от многих искушений. Слава Тебе Господи!!! Дорогому батюшке Роману низкий поклон за рассказ! Оленька Вам спасибо! Господи спаси и сохрани всех православных христиан!!! Христос Воскресе!- ближних обнимаю. Христос Воскресе!- плачу над врагом.

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на