col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово. Ноябрь

Ольга Надпорожская. Маяк

Как и святой Афон, Валаам поныне — светит… В сумеречное наше время, в надвинувшуюся «ночь мира», нужны маяки.
Иван Шмелёв

Когда плывёшь по Белому морю к Большому Соловецкому острову, в хорошую погоду почти от самого материка видна впереди и чуть слева маленькая серебристая точка — как будто искорка сверкает, разрастаясь по мере приближения к острову и вытягиваясь в свечу. Это солнце играет на стёклах маячной башенки над куполом Храма в Секиро-Вознесенском скиту и на его белых стенах. По ночам монахи зажигают в башенке свет, и путь морякам указывает настоящий маяк, самый высокий над Белым морем, который светит уже полтора столетия.

Храм с маяком над куполом появился на Секирной горе вскоре после Крымской войны, когда в чудом устоявший под натиском англичан монастырь хлынули тысячи паломников — поклониться чтимой иконе Божией Матери «Знамение» с ранами от снарядов. Настоятель монастыря архимандрит Александр сам обратился в гидрографическую службу с просьбой о содействии в создании маяка. Храм на Секирной горе строился именно как храм-маяк, и в судоходное время года, когда гасли белые ночи, монахи зажигали на его вершине огонь.

Даже в двадцатые годы двадцатого века, когда в зданиях монастыря разместился лагерь особого назначения, маяк на горе по-прежнему зажигал монах. Несколько десятков монахов отказались уйти из закрытого монастыря — если мы не нужны здесь, сказали они, можете нас расстрелять. Их оставили жить, обслуживать лагерь и даже позволили служить в Храме на Онуфриевском кладбище. Один из таких монахов, отец Иринарх, зажигал маяк наверху Вознесенского Храма, и даже, как говорят, звонил по церковным Праздникам в колокол, объясняя, что подаёт морякам сигнал во время тумана.

В Храме на Секирной горе в то время был устроен штрафной изолятор, куда отправляли за провинности заключённых. Матрос Александр Грубе, который побывал в изоляторе, позже писал: «Когда в ночи загораются красные маячные огни в центральной башне, кажется, что кровь замученных широким потоком льётся с Секирки на весь остров, далеко в море и на материк, крича о возмездии». На Секирную гору шли, как почти что на верную смерть. Здесь было место изощрённых издевательств: заключённых заставляли переливать воду из одной проруби в другую, требуя, чтобы они «вычерпали озеро»; оставляли на ночь в холодном помещении Храма в одном белье, и люди, чтобы выжить, ложились на пол штабелями, согревая друг друга; сажали «на жёрдочку», ставили «на комариков»… Изредка разрешали писать письма домой, но уже в наше время выяснилось, что никто эти письма не отправлял — они так и хранились в мешке где-то на чердаке. Было среди них письмо одного крестьянина — писал детям, что они с мамой живут хорошо, и просил младших слушаться старших…

Когда прошло время власти соловецкой и советской, на Секирной горе долго не могли найти места захоронений, и кто-то стал уже говорить, что никаких издевательств и расстрелов здесь не было, что всё это западная пропаганда… Но когда в скит вернулись монахи и начали восстанавливать Храм, на стене обнаружили рисунок: трёхэтажное здание, дорожка наискосок, за ней то ли деревья, то ли кресты, кувшин, бокал, рюмка — надо помянуть… Пошли в указанном направлении, стали копать — и обнаружили несколько захоронений. Теперь на месте безымянных братских могил стоят простые Кресты, и на них скупые цифры — сколько останков здесь найдено. Нашли среди них и останки женщин, хотя официально Секирка была мужским изолятором, женский находился на острове Анзере. Ясно, что рядом есть и другие захоронения, и, может быть, не все они будут открыты – в память обо всех убиенных на этом месте в скиту поставлен огромный Крест, который отличается от других соловецких поклонных Крестов тем, что он красного цвета.

А маяк над куполом Храма светит по-прежнему. Специально для этого в скиту работает дизель, есть солнечные батареи, потому что здесь нет электричества — только свечи с лампадами, при свете которых ночью служат Божественную литургию. И бывает, моряки благодарят монахов за свет, указавший им путь — в Белом море почти не осталось маяков, все ходят по «навигаторам».

Преподобный Паисий Святогорец называл монахов радистами, помогающими установить связь с Богом во время сражения. Здесь, на море, они помогают не сбиться с пути, когда все ориентиры потеряны. Да и кто же ещё, кроме монахов, кроме священников — тех, кто хранит в себе Божие — поможет нам выплыть в этом мiре, где так темна ночь, так высоки волны и так ненадёжны лучшие навигаторы?

Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
6 сентября 2019
Фотография наверху страницы Алексея Ососкова. Приход Храма святого пророка Илии

Заметки на полях

  • Спасибо . Упокой Господи души известных и неизвестных мучеников . Страшное время было , страшный режим. А главное, у извергов была полная уверенность в своей правоте. Женские останки на острове , наверное через ужасное прошли эти женщины , которых доставляли из женских зон.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.