Путь к монашеству

31 декабря — день памяти священномученика Фаддея, архиепископа Тверского

Священномученик Фаддей родился 12 ноября 1872 года в селе Наруксово Лукояновского уезда Нижегородской губернии в семье священника Василия Федоровича Успенского и его супруги Лидии Андреевны и в крещении был наречен Иоанном в честь преподобного Иоанна Дамаскина. Прадед и дед священномученика тоже были священниками и служили в Успенском Храме села Чиресь Лукояновского уезда. Дед прослужил в этом Храме более полувека и первый получил фамилию Успенский по имени Храма, в котором служил сначала его отец, а затем и он сам. Из всех внуков дедушка больше других любил Ивана, которого он называл архиереем.

В 1892 году Иван окончил Нижегородскую духовную семинарию и поступил в Московскую духовную академию. Ректором её в то время был архимандрит Антоний (Храповицкий), который в беседе как-то сказал Ивану: «Ты ведь, по всему видно, в монахи пойдешь». После беседы с архимандритом Антонием Иван пошел посоветоваться о духовной жизни к отцу Герману, известному в то время старцу, подвизавшемуся неподалеку от Троице-Сергиевой Лавры в Гефсиманском скиту. Игумен Герман спросил Ивана о его планах на будущее. И тот ответил, что пойдет или в учителя, или в священники, а к монашеству, пожалуй что, не чувствует склонности. Вообще же, как говорит отец ректор, и в чем он с ним совершенно согласен, нужно не произвольно в монахи идти, а ожидать указания Промысла Божия через обстоятельства.

В скит к отцу Герману после этого первого визита Иван стал ходить часто. И однажды отец Герман спросил его:

— А вы не идете в монахи? Я, например, ушел двадцати четырех лет.

— Да нет, хотелось бы в учителя, а с сорока лет в священники. Священники ближе к пастве, они все-таки и в домах бывают своих духовных детей, а монахи нет, — ответил Иван, отмечая главное свое пожелание — служить людям.

— Ну, и монахи могут быть близкими, — уверенно возразил отец Герман и затем спросил: — А что, собственно, вас так устрашает в монашестве, если в монашестве, как и в священстве, одинаково нет развлечений, а только молитва и забота о пастве? А вообще-то, лучше идти туда, к чему есть призвание, — заметил в заключение отец Герман серьезно.

В глубине души Иван принял твердое решение — не жениться, держаться монашеского образа жизни. Как-то в академии во время молебна собралось много монашествующих; Иван присоединился к ним «в той, между прочим, мысли, — записал он в дневнике, – что мне не нужно удаляться от общества людей столь высоконастроенных, хотя бы оно носило название монашествующих: ведь это люди, живущие жизнью небесной, и если мне придется остаться в мире и выделяться от монашествующих, то как оставить их небесную жизнь? Как устроять жизнь самому — в стороне и не по воле Божией? Как… чего Боже сохрани!.. подумать о своих преимуществах и мнимом, как бы осуществившемся совмещении монашеского духа и живой жизни людей, то есть любви к ним деятельной!..»

Как-то Иван зашел к отцу ректору специально поговорить о монашестве и поделиться своими сомнениями. Он хотел быть учителем, а «учитель без священного сана, — считал он, — как бы не призван Богом для учительства пастырского, а только для сообщения знаний».

— Конечно, вы будете монахом, у вас настроение такое, — сказал ему архимандрит Антоний. — Всякий учившийся в академии призван к учительству, но не принявший монашества разве может говорить то, что я говорил на лекции по пастырскому богословию?

— От монашества меня удерживает теперь мысль о невозможности тесной связи с пасомыми, — поделился Иван своими сомнениями.

— Едва ли вы будете в такой тесной связи, как учитель связан с учениками, — ответил отец Антоний.

Подобные беседы о монашестве возникали между отцом ректором и Иваном нередко, в них отец ректор как принципиальный сторонник монашества отстаивал свою точку зрения, убеждая его принять монашеский постриг.

— Вы есть настоящий, уже готовый монах, — сказал Ивану отец Антоний. — Вам не принимать монашества — это прелесть дьявольская, дело гордости, не желающей принести себя в жертву Богу, потому что вы, хотя и хотите приносить добро, но по-своему. А перед принятием монашества может быть состояние такое. На многих перед принятием монашества находит страх и смятение, но потом всегда приходит радость и помощь от Бога — обет укрепляет решение. Пастырство вполне может быть соединено с монашеством, можно ходить по домам и стать странствующим миссионером… если вы пойдете в учителя, то не спасете свою душу — не принимающие священства или монашества из окончивших академию грешат против Церкви. Но, конечно, если у вас определенное убеждение не идти в монахи, то тогда, конечно, не нужно идти, — заключил архимандрит Антоний, как бы отступив от своей точки зрения.

— Я от пастырства не отказываюсь и не отрекаюсь, — сказал Иван, — но монашество — это особый образ жизни, а выбор образа жизни — это дело свободное, его человек должен избрать добровольно.

Иван принял твердое решение готовить себя к отрешению от всего земного и молить Господа, чтобы Он Сам показал путь, которым подобает ему идти уже не ослабевая.

Весной по сдаче экзаменов и окончании курса Иван перед тем, как ехать на каникулы домой в Нижний Новгород, зашел к отцу ректору. У того, по обыкновению, было много народа, разговоры велись разнообразные и было трудно сосредоточиться на своих вопросах. Прощаясь, отец Антоний, отметив про себя исключительную худобу пришедшего к нему попрощаться студента, шутливо заметил: «А вы поправляйтесь, будете архимандритом или епископом».

В Нижнем Новгороде многие из духовенства и знакомые Ивану студенты, глядя на его аскетическую внешность, спрашивали — не надел ли он клобук и кормят ли чем-нибудь у отца Антония или только духовной пищей?

Обучение в академии подходило к концу, и Иван решил посоветоваться с отцом относительно выбора пути. Разговор перешел на обсуждение трудностей пастырского служения и его особенностей в зависимости от места служения — в селе или в городе. Пример протоиерея Иоанна Кронштадтского навел разговор на тему о ежедневном служении. Иван спросил отца, есть ли в Нижегородской епархии неженатые священники? Выяснилось, что нет ни одного. Тогда он сказал отцу, что все вокруг говорят ему о монашестве.

— Ну что ж, — ответил тот, — монашество дело хорошее, но его нужно принимать обдуманно, зная, что принимаешь его добровольно и навсегда.

— Но в монашестве человек отделяется от людей, так как монах закрыт в стенах монастыря.

— Нет, он не отделен от людей, только он служит людям особенным образом.

— Может быть, у меня нет склонности к монашеству, — сказал сын, заметив далее, что в нем нет таланта общественного служения, он ни в чем не участвует, даже в разговорах, даже находясь в семье, всё больше молчит.

— А надо бы входить даже в пустые разговоры, — заметил ему отец. – Со светской барышней, с институткой не будешь говорить о богословии, а надо найти общий предмет разговора.

18 января 1895 года Троице-Сергиеву лавру посетил протоиерей Иоанн Кронштадтский. Иван впервые здесь увидел его. По обыкновению, бывшему на таких службах, Иван причащался со многими студентами академии, впоследствии записав об этой встрече с кронштадтским пастырем: «За благодарственною молитвою видеть пришлось выражение лица, которое со смущением только вместил слабый ум… это было лицо ангела! Здесь одно небесное житие и нет ничего земного. Умиленное славословие и благодарение о неизреченном даре, значение которого он так ясно понимал и видел… За обедней о сне речи не было, и от прочего был храним в молитве с отцом Иоанном, которого образ не выходил из ума…»
Протоиерей Иоанн Кронштадтский стал примером для идущего по этому пути подвижника. Незадолго перед принятием священного сана, когда остатки сомнений относительно избираемой им стези еще теснились в душе Ивана, Кронштадтский пастырь, прозревая его исповеднический путь и то, каким подвигом он прославит Христа, сказал ему: «Аще любиши Мя… паси овцы Моя… егда был еси юн, поясался еси сам и ходил еси, аможе хотел еси: егда же состареешися, воздежеши руце твои, и ин тя пояшет и ведет, аможе не хощеши» (Ин. 21). Часто, особенно в трудные, исполненные многими страданиями периоды жизни, он вспоминал эти слова Христовы, сказанные ему святым. И чем сильнее свирепствовала буря гонений, тем чаще они вспоминались, становясь в минуты испытаний утешением Божиим.

В 1896 году Иван окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия. В марте 1897 года он подал прошение о монашеском постриге, в котором написал, что, «имеет намерение посвятить жизнь свою Богу в монашестве».

Тринадцатого августа 1897 года ректор академии архимандрит Лаврентий (Некрасов) постриг Ивана в монашество с наречением имени Фаддей в честь апостола Фаддея. Имя Фаддей означает хвалу Господа.

Из книги архимандрита Дамаскина (Орловского) «Хвала Богу и жертва живая…»
Сайт «Ветрово»
30 декабря 2025