Николай Павлюченков. Об одной важной особенности служения святителя Макария (Невского) на Алтае

1 марта 2026 года исполняется сто лет со дня преставления святителя

Святитель Макарий (Невский) в последние годы своего земного служения, до событий 1917 года, был митрополитом Московским, но вошел в историю Русской Церкви прежде всего как «апостол Алтая». О нем немало написано как о мудром руководителе московского духовенства, как о замечательном проповеднике на московских приходах и т. д. Но все же он был прежде всего миссионером, открывающим Христа для тех, кто слышал о Нем впервые. И, в данном случае, слово «апостол» — не какое-либо «почетное звание» и не простое красноречивое выражение его особых заслуг в деле служения Алтайской духовной миссии. Он на Алтае действительно явился апостолом в подлинном смысле этого слова, то есть «посланником», выступающим от имени и даже являющим Того, Кто его послал. «Апостол» — это тот, кто представляет собою Христа, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

При знакомстве с подавляющим большинством жизнеописаний святителя Макария обращают на себя внимание подробности его подвижнической деятельности. Но все это, как правило, только подвиг «внешний», именно подвиг служения людям. Но есть еще и подвиг внутренний, без которого невозможна ни христианская любовь, ни самопожертвование и вообще никакая подлинная добродетель. В жизнеописаниях мы читаем, как он, по примеру многих других миссионеров — своих предшественников — входил в саму жизнь, в самый быт просвещаемого народа. Верхом на лошади или пешком, он объезжал или обходил глухие селения, в том числе в горах, и, столкнувшись с каким-либо человеческим горем, стремился помочь всем, чем мог. Много можно об этом говорить, но в данном случае хотелось бы обратить внимание на самый источник тех сил, которые могут сделать миссионера вполне готовым на такие подвиги полного самопожертвования. Вопрос, откуда конкретно у святителя Макария возникали эти силы, находит свой ответ в его жизнеописаниях и воспоминаниях о нем как бы «между строк», часто в каких-либо мимолетных указаниях, в отдельных фактах.

Так, например, по свидетельству одного из сотрудников епископа Макария, нет на обширном Алтае ни одной речки, ни одного ущелья, где бы не знали его имени, не помнили его наставлений. «Даже в самых захолустных уголках, недоступных дебрях и среди язычников имя Владыки Макария произносится с великим уважением. Такая популярность достается в удел немногим» [2, с. 18]. Тайна ее — в той «любви отеческой, самоотверженной», с какой всегда относился он к людям. Сердечные отношения ко всем и дружеские к своим сотрудникам святитель Макарий сохранял и в звании начальника миссии, и в этом был прочнейший залог ее успеха [2, с. 18-19]. Отец Макарий, вспоминает другой его современник, «обладает каким-то особым секретом располагать и притягивать к себе всех, с кем он встречается. Он не просто проповедует. Он входит в подробности жизни ближнего, знакомится с его нуждами, а затем уже просвещает его… Даже когда он не здоров и его лихорадит, он не бережет себя: служит, проповедует, лечит» [2, с. 12].

А вот характерное наблюдение одного из священников, сослужащего со святителем Макарием, когда он был уже в сане епископа: «И какой контраст приходилось иногда наблюдать в алтаре. После Причащения священнослужители ведут обыкновенно друг с другом беседы на злобу дня, суетятся, а старец среди общей сутолоки стоит или сидит, погруженный в богомыслие. Подходишь к нему в положенное время за благословением, думаешь что-либо спросить и не дерзнешь, видя, что всякий вопрос может нарушить его молитвенную сосредоточенность. «Христос посреди нас», — кратко скажет он и больше не проронит ни единого слова» [2, с. 24].

Для такого служения, которое нес святитель Макарий, недостаточно изучить христианство только по Священному Писанию, по святоотеческой и вероучительной литературе. Тот, кто полноценно ознакомился с христианством, знает, что суть этой святой веры не в исполнении Евангельских заповедей, не в системе молитвословий и обрядовых действий. Это все необходимые средства для достижения главной цели — реального общения с Самим Богом, с Самим Христом. И это — не тот Христос, о котором человек узнает из книг и составляет о Нем свое собственное, личное представление. Миссионер может нести такое книжное знание о Христе, но оно, в лучшем случае, будет касаться только одной интеллектуальной сферы «просвещаемых». Такое знание может так и остаться мертвым. То есть человека можно научить истинам христианской веры, не подводя его к Самому Христу — живому, реальному Спасителю, Богу, ставшему человеком ради обретения для нас будущей вечной жизни. Такого живого Христа не может открывать тот, кто сам еще не открыл Его для себя, или как можно прочитать в свидетельствах святоотеческого духовного опыта — не имел реальной встречи с Христом в своем сердце.

Здесь надо сказать, что, по христианскому святоотеческому опыту, встреча человека с Богом не происходит так, как один человек встречает другого, например, на улице или в доме. Реальная встреча с Богом возможна только тогда, когда Бог перестанет быть для человека внешним объектом. Встреча совершается тогда как общение, в древнем смысле этого слова, — как установление общности, как следствие внутреннего единения с Богом. Святитель Феофан Затворник пишет, что встреча человека с Богом совершается только в сердце человека. Сердце, по его словам, это единственная «приемная зала Господня» и иного места для встречи с душами Он не назначает [3, с. 15].

Апостол — это тот, кто наделен правом и всеми полномочиями быть «представителем» Христа, не просто Им посланным, а имеющим Его в себе. Это — одна из глубочайших тайн христианства, непонятная обыденному сознанию и заключающаяся в том, что таким носителем Христа не только может, но и должен быть каждый христианин, если он таков не по имени только, а по самой своей сути. К этому призваны все, но реально этого своего высочайшего призвания достигают немногие.

И вот хотелось бы обратить особое внимание на конкретные свидетельства того, что святитель Макарий был именно таким христианином, чье знание Христа было не книжным, не «теоретическим», а исходило из самого таинственного опыта общения с Ним во «внутреннем храме» человеческого сердца. Почти всегда свидетельства такого опыта в литературе не обретаются напрямую. И причина этого в том, что испытавший этот опыт подвижник, даже если бы пожелал открыть его в своих записях, не смог бы этого сделать, так как эти благодатные переживания полноценно в словах и в понятиях совершенно не выразимы. Как объяснить сладость меда тому, кто никогда не вкушал ничего сладкого? Как рассказать пещерному жителю, который никогда за всю свою жизнь не выходил за пределы пещеры, что небо — голубое, что трава — зеленая, и как передать ему понятие о всей этой красоте природы в ясный солнечных день? Это все святоотеческие изречения, призванные показать, что всю подлинную духовную радость встречи с Христом можно познать только из непосредственного ее переживания.

Святитель Макарий, насколько известно, нигде даже не намекал о наличии у него подобного опыта. Но вот мы читаем, что он почему-то любит уединяться на молитву на острове посреди вод Катуни, и этот остров называет Патмос. Это — нечто похожее на то, как преподобный Серафим некоторые особые для него места в Саровском лесу называл Евангельскими именами, например Гефсимания, Фавор [1, с. 162-163]. И это, очевидно, означало, что именно в этих местах преподобный Серафим имел особые, соответствующие этим названиям, переживания. Так и в случае со святителем Макарием. На острове Патмос, как известно, апостол Иоанн Богослов имел опыт прямого, непосредственного общения с воскресшим Христом. Патмос, омываемый водами Катуни, очевидно, стал для святителя Макария местом обретения подобного опыта как результата особой благодатной молитвы, даром которой он обладал.

Первый и очень важный признак пришествия такой молитвы — когда человек для молитвенного обращения к Богу не только ищет уединения, но начинает пренебрегать ради такого уединения всяким земным благополучием, земным комфортом и всякой возможной земной радостью. Это означает, что духовная радость от совершающейся в процессе такой благодатной молитвы, встречи с Христом превосходит все земные радости, вместе взятые. И только тот, кто обрел такую радость или хотя бы имел прикосновение к ней, может проповедовать Христа, как говорил апостол Павел, не в убедительных словах человеческой мудрости, а в явлении Духа и силы.

Убедительные слова человеческой мудрости, показывающие и доказывающие преимущества христианства перед другими религиями, всегда в восприятии новопросвещаемых могут быть оспорены умными и образованными представителями других религий или атеистами. Тем более что у тех, кого хотят просветить в новой для них христианской вере, практически всегда есть своя религиозная традиция, которой веками жили их предки. Можно много говорить и пытаться представить, как сложно в таких условиях миссионеру убеждать слушателей в совершенно абсурдных, с точки зрения дохристианского и нехристианского религиозного сознания, истинах о том, что Бог, Который сотворил весь мир и содержит его Своим абсолютным всемогуществом, стал человеком, умер в страданиях на Кресте и воскрес после трехдневного пребывания во гробе. Известный писатель первых веков христианства говорил: «Верую, ибо абсурдно». Но для появления у людей такой «абсурдной» веры, конечно, нужно больше, чем просто убедительные миссионерские проповеди. Нужно присутствие апостола, который, вместе с проповедью о Христе, о Его делах и Его учении, являет в себе Христа. И этим явлением доказывается то, что ни в каких самых убедительных философско-богословских, исторических, эстетических и том подобных аргументах доказано быть не может.

И еще раз хотелось бы особо отметить, что святитель Макарий для жителей Алтая стал именно таким апостолом, в том первоначальном, подлинном смысле, который в это слово вкладывался в первые века христианства.

Библиографический список

1. Житие Старца Серафима, Саровской обители иеромонаха, пустынножителя и затворника. Изд. 4-е. – Муром, 1893. – 322 с.
2. Макарий (Невский), свт. Единое на потребу: Проповеди, слова, речи, беседы и поучения: В 4 т. Т. 1. – М.: «Булат», 2011. – 320 с.
3. Феофан (Говоров), еп. Собрание писем. Вып. 5. – М.: Типо-Литогр. И. Ефимова, 1899. – 232 с.

Николай Николаевич Павлюченков, доктор теологии, кандидат философских наук
Сайт «Ветрово»
28 февраля 2026