Иерей Георгий Селин. Украденная жизнь. Окончание

Предисловие, комментарии и послесловие к статье В. М. Острецова «Украденный проект»

Первая часть статьи

По­ве­рить в ком­му­низм мог­ли толь­ко у­щем­лён­ны­е умом лю­ди. Э­ти­ми сло­ва­ми за­вер­ши­лась пер­ва­я часть стать­и. Воз­ни­ка­ет во­прос. Все со­вет­ски­е лю­ди бы­ли и­ди­о­та­ми? Их де­ла­ли та­ко­вы­ми, а тех, кто от­ка­зы­ва­лись ве­рить в ком­му­нис­ти­чес­кую хи­ме­ру и хо­те­ли жить ве­ро­ю от­цов и де­дов, пла­но­мер­но у­нич­то­жа­ли. Про­дол­жим чте­ни­е ста­тьи Вик­то­ра Мит­ро­фа­но­ви­ча.

Острецов: То, что в иудаизме называется гаолам габа, то в политическом словаре именуется коммунизмом.

Г.С.: Не совсем так. Коммунизмом я бы назвал приход Машиаха, а то, что последует после него, называется олам габа. Буквальный перевод слов «олам габа» — «мир следующий [за физическим]».

Сайт «Толдот»: Что такое Будущий мир? (Мнения Рамбама и Рамбана)? Согласно всем мнениям, местом окончательной награды за исполнение заповедей станет Будущий мир, на языке мудрецов «Олам а-Ба». Однако мнения Рамбама и Рамбана о том, что представляет собой этот мир и на каком этапе душа туда попадает, расходятся. По мнению Рамбама, Будущий мир является абсолютно духовным, он существует параллельно нашему физическому миру. В этот мир душа попадает сразу после смерти и получает награду только в духовном «облачении». В дни Машиаха, когда будут воскрешены мертвые, душа вновь соединится с телом и, прожив новую жизнь, вернется в духовный мир, где будет награждена и за заслуги второй жизни. А по Рамбану, Будущий мир — это перерожденный физический мир, время которого наступит после воскрешения мертвых. В этом мире люди будут вечно наслаждаться постижением Создателя, но в телесном «облачении». Согласно Рамбану, вновь соединившись с телом, душа сможет достичь гораздо более высокого уровня постижения, чем в нематериальном состоянии. А после смерти душа получает «промежуточную» награду, место которой — Мир Душ или Ган-Эден. Там она пребывает, пока не наступит время абсолютной награды — после воскрешения мертвых в Будущем мире.

Г.С.: Ничего, что я вас талмудистикой гружу? По-моему, интересно знать, что думают супротивные христианам люди, назовём их по-французски ― визави. Между прочим, знать их мiровоззрение не только любопытно, но и полезно для понимания происходящих в мiре событий, поскольку тиккун олам, который исповедуют талмудисты, оказывает огромное влияние на ход мiровых событий.

Как видим, мнение Рамбана (в отличие от Рамбама) близко к христианскому учению о посмертной участи людей, как оно изложено в Послании апостола Павла к Солунянам. Помните? Это зачало читается за Богослужением в родительские поминальные субботы, а также на отпеваниях: Братие, не хощу вас не ведети об умерших, да не скорбите…. И далее: Сие бо вам глаголем словом Господним: яко мы живущии оставшии в пришествие Господне, не имамы предварити умерших. Яко Сам Господь в повелении, во гласе архангелове и в трубе Божии снидет с Небесе, и мертвии о Христе воскреснут первее. Потом же мы живущии оставшии, купно с ними восхищени будем на облацех, в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господем будем (1 Сол. 4: 15―17).

Не то же ли самое говорит Рамбан о посмертной участи усопших? «Будущий мир — это перерожденный физический мир, время которого наступит после воскрешения мертвых. В этом мире люди будут вечно наслаждаться постижением Создателя, но в телесном „облачении“». Схоже со словами Апостола, не правда ли?^[1] Если только под телесным облачением, которое наденет душа после воскресения, разуметь не нынешнее человеческое тело, но изменённое. Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие (1 Кор. 15: 51―54). Однако не о сходстве слов апостола Павла и Рамбана я хотел сказать, а о том, что ни по Рамбану, ни по Рамбаму «олам габа» не соответствует коммунизму, потому что последний достигается человеческими усилиями, а первый придёт исключительно по воле Божией ― во гласе архангелове и в трубе Божии^[2]. Поэтому коммунизм я бы приурочил к воцарению Машиаха, а «олам габа» оставил для времени воскресения мертвых.

Острецов: Социально-исторический проект (который позвольте назвать не социализмом, но отработкой прихода Машиаха в отдельно взятой стране. ― Г.С.) и был реализован, и его плоды мы и видим. Историки мечутся. Одни продолжают цитировать Ленина и обличать царизм с позиций начала великих строек коммунизма, не замечая, что все стройки давно уже находятся в руинах.
Другие, как выше сказано, пытаются зацепиться за философов начала XX века. Пока речь идет о критике царизма или большевизма, вся эта литература дает большие возможности. Но как только авторы пытаются понять суть происходящего и предложить возможные исторические варианты, так сразу вся ученость исчезает в одну минуту. Дело в том, что есть одна малюсенькая деталь, даже так, деталька, которую и обойти нельзя, но и что с ней делать, — просто неизвестно.

Г.С.: Как вы, наверное, догадались эта «деталька» ― Православие. Почему так сложно с ней историкам? И почему всем говорящим об истории Руси-России-СССР нельзя оставить эту деталь в стороне и при этом трудно встроить в ту или иную историческую концепцию? Дело в том, что она не является частью этих концепций, но все эти концепции ― её части. Не она из них, но они из этой «детали» выходят. Каким образом? А таким, что Православие это ― жизнь, а историческая концепция ― взгляд на жизнь. Например, Христос. Отношение к Нему у разных людей и разных народов разное, от хульных до исповеднических, но каким бы оно ни было, написать историю человечества, в которой не было бы Христа, невозможно. Конечно, можно безхристианскую историю написать (например, марксистско-ленинская теория исторического материализма)^[3], но такой взгляд на историю будет изначально ложным. Намеренно ложным или по недомыслию историков ставший таковым, это уже другой вопрос.

Острецов: Эта «деталь», которую историки знали хорошо только по названию. Как знают название улиц, на которых никогда не жили и не бывали. Речь идет о Церкви и православии. Наши историки к этой теме совершенно не чувствительны. Для них это просто досадная часть «культурного наследия прошлого». Досадная потому, что не знают, что с ней надо делать. Для советского историка проблем с этим вопросом не было, как не было проблем и с человеческой душой. Но с «душой» этой справились быстро. В классах, прослойках, прибавочном продукте и прочих социологических и экономических терминах души и не должно быть. Поэтому историю людей заменили на историю отвлеченных категорий, а люди, персонажи политического и культурного мира, стали ходить под бирками — «рабочий», «помещик», «капиталист» и проч.^[4] Но для современного историка моложе хотя бы семидесяти лет писать такие махровые глупости стало просто неприлично. Приходится напрягаться. Но ведь здесь надо не только напрягаться, но и знать. А знать религиозные учения — дело вообще сложное. Что касается православия, то здесь слово «знать» очень сильно отличается от «знать» в привычных им областях: социологии, экономике и культуре. Как не хочется запихать Церковь в культуру, а «предмет» сей туда не вписывается ни с какой стороны. Отдельные стороны вписываются — архитектура, оформление храмов, иконопись. Но ведь все это прилагается только к Церкви. А речь идет о религии. И здесь больно читать пассажи наших историков, когда они касаются этих вопросов. Имею в виду вполне корректных и патриотичных историков. То есть тех, кто хочет искренне понять и полон любовью к матери нашей — Руси Великой. И вот здесь опять приходится возвратиться к той мысли, что советские историки украли у нас не прошлое только, но и будущее. Огромное количество русских людей, вставших на защиту Трона и Алтаря, пропало для нас, а вместе с ними пропал и подлинный смысл нашей истории.

Г.С.: Да, ушёл подлинный смысл русской истории, вернее сказать, его ушли. И что пришло? Постмодернизм. Так называют сложившуюся нынче культурно-историческую ситуацию, которая характеризуется утратой смыслов, потерей ценностей.

Интернет: В чем отличия модернизма от постмодернизма? Модернизм — поиск нового. Постмодернизм — ощущение, что все в искусстве уже найдено. Модернизм — попытка отразить в образах атмосферу все более усложняющего мира. Постмодернизм — игра с элементами предшествующих стилей литературы (с древности до модернизма). Модернистская литература чаще всего серьезна или хотя бы содержит серьезные элементы. Постмодернистская литература всегда внутренне пародийна, наполнена черным юмором, в постмодернистском тексте не может быть ни одного полностью серьезного элемента. Модернисты экспериментируют с формой. Постмодернисты создают мозаику, пастиш из готовых элементов. (Пастиш — от фр. pastiche «стилизованная опера-попурри», то есть смешение жанров). Модернистская литература ориентирована больше на элитарную публику. Постмодернистская стирает границы между высоким и низким, между интеллектуальной элитой и невзыскательным читателем. В некоторых случаях найти четкую грань между модернизмом и постмодернизмом трудно. Что нового привнес в литературу постмодернизм? Постмодернистская литература отражает крах нарративов, то есть крах больших идеологий, целей, проектов. Наши действия определены культурным составом нашего «я», каждый из нас представляет собой сумму разных, где-то позаимствованных моделей поведения и способов восприятия реальности. Игра — одно из важных понятий постмодернизма. Все уже написано, все уже где-то было. Автору остается складывать из готовых кирпичиков текст, который будет большой игрой с этими кирпичиками. Другое важное понятие — симулякры, то есть видимости, картинки, иллюзии. Наш мир давно состоит из симулякров, ведь не думаем же мы, что реклама, баннеры, вывески, маски правдиво отражают сущность явлений? А значит, не только литература и искусство, но и вся наша жизнь — одна большая игра.
https://levelvan.ru/pcontent/modernism-7/postmodernism

Острецов: Историкам профессиональным (я бы уточнил: историкам, далёким от Церкви, поскольку за истекшее после написания этой статьи время пришли, надеюсь, в историческую науку люди хоть сколько-то воцерковлённые. ― Г.С.) несвойственно отчетливое понимание иерархии человеческих ценностей. Впрочем, это несвойственно и вообще светской культуре и ее творцам. Культура не имеет иерархии ни моральных, ни самих культурных ценностей. Она мозаична. Для них Церковь — такой же государственный и политический институт, как какое-нибудь министерство торговли и промышленности.

Г.С.: Так и есть. Мозаичность современной культуры и воспитываемое ею калейдоскопическое восприятие жизни, в том числе истории, и есть то, о чём мы говорили выше ― постмодернизм. Повернул эдак наполненный фактами, словно цветными стёклышками, калейдоскоп, вышла одна картинка, повернул иначе ― другая. Все они по-своему красивы и привлекательны, и все ― лживы. Почему? Потому что истина одна. Истин не может быть множество. Кстати, в упоминавшейся статье «Революционная ситуация. “Верхи не могут, низы не хотят”. Как это преодолеть?» неплохо сказано о сложившейся в нашей жизни ситуации, когда «истины» уравнены, дескать, все «истины» хороши, выбирай любую, цитирую: «…в приправленном постмодерном регрессе уничтожается сама возможность появления любого субъекта. Собственно, сами же идеологи постмодерна открыто и заявляли о «смерти» последнего. Более того, постмодернисты объявили о смерти любой метафизики, любого смыслового поля, любой вертикали и любой идеологии. То есть постмодерн уничтожает всю тонкую смысловую инфраструктуру, саму «грибницу», которая могла бы породить субъект. Ведь субъект, а тем более политический субъект — это то, что способно соединять в себе смысловое, культурное и политическое содержание со способностью к действию. Но если смыслов нет, то нет ни субъекта,^[5] ни полноценного действия. Но что же тогда есть, и в какой социальной действительности мы живем?»

Острецов: Историкам профессиональным несвойственно отчетливое понимание иерархии человеческих ценностей. Впрочем, это несвойственно и вообще светской культуре и ее творцам.

Г.С.: Что значит «иерархия человеческих ценностей»? Звучит мудрёно, но на самом деле всё просто. Наша жизнь устроена Богом в определённом порядке. Не только человеческие, но и Божеские ценности иерархичны, имею в виду Его заповеди, или Десятословие. Неспроста же они следуют одна за другой, и первые четыре касаются отношений человека к Богу, а следующие шесть ― отношений между людьми. Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? ― спросили Господа (Мф. 22: 36).

Помимо иерархии Божественных и человеческих, существует иерархия ценностей семейных. Так, первая и главная семейная ценность для мужа ― жена, а для жены ― муж, и вовсе не дети. Вы удивлены? Если да, значит иерархия семейных ценностей у вас размыта. Путь к Богу подобен лествице, как это было открыто в пророческом сне патриарху Иакову. А когда нет различия верха-низа, право-лево, и потеряны ориентиры (кстати, слово «ориент» означает «восток»; и обычно к востоку обращены христиане во время молитвы), тогда прекращается развитие, тогда наступает, ещё раз процитирую названную статью, «Endец», в смысле конец: «Энергия под анестезией лишается смыслового оформления и, уходя до поры до времени на глубину, в этой глубине начинает мутнеть и чернеть. В итоге, вместо стабильности, которую хотелось бы видеть и власти, и обществу, наращивается “стабилизец”».

Острецов: Целый пласт нашей истории был изъят, а вместе с этим были преданы полному забвению и носители другого исторического проекта, связанного с коренными свойствами русского народа.

Г.С.: Эта мысль уже высказывалась Острецовым в таких словах: «Огромное количество русских людей, вставших на защиту Трона и Алтаря, пропало для нас, а вместе с ними пропал и подлинный смысл нашей истории». О ком речь? Кого можно назвать носителями коренных свойств русского народа? Разумеется, не тех, чьи имена составляют «джентельменский набор» великих русских писателей. Они не русские, но российские писатели. Почему? Приведу выдержку из трудов В. Г. Белинского: «Итак, народ, или лучше сказать, масса народа и общество пошли у нас врозь (после реформ Петра. ― Г.С.). Первый остался при своей прежней, грубой и полудикой жизни и при своих заунывных песнях, в коих изливалась его душа и в горе и в радости; второе же, видимо, изменялось, если не улучшалось, забыло всё русское, забыло даже говорить русский язык, забыло поэтические предания и вымыслы своей родины, эти прекрасные песни, полные глубокой грусти, сладкой тоски и разгулья молодецкого, и создало себе литературу, которая была верным его зеркалом». (Подробнее в статье «Взгляд на российско-советскую литературу через двадцать лет после ея кончины»).

Этих слов Белинского, по-моему, достаточно, чтобы понять, почему я, член Союза писателей России с 2011 года (билет № 8675), везде, где это возможно, называю ВРЛ (великую русскую литературу) не русской, но российской. Потому что не русская она, не русская, но сделана взамен русской и прикрыта, для маскировки, именем русская. ВРЛ была и остаётся орудием, посредством которого в русском народе искоренялась и искореняется русскость с целью превращения его сперва в советский, а теперь в российский народ.

Так о ком, если не о писателях ВРЛ, говорит Острецов? Эти люди не известны нам, они не на слуху, они украдены. Хотите знать их имена? Некоторые из них названы в работе Острецова «Союз народных защитников», откуда взята статья «Украденный проект». А имена «великих и гениальных» от времён Петра и до ныне, которые известны всем российским, советским и новороссийским людям, связаны с советским проектом, который рухнул.

Острецов: Ведь вся проблема заключается не в ценности самих по себе тех или иных политических доктрин. Что хорошо для Франции, плохо для Германии. Что хорошо для русского человека, то убийственно для ненца или эскимоса.

Г.С.: О чём говорит Острецов? Неужели о постмодернистской «истине», что истин ― много? Нет. В данном случае Острецов говорит не об Истине, Которая сказала о Себе: Аз есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14: 6), а о способах устроения жизни, о житейских делах. Например, что такое социализм и капитализм? Некие экономические и политические системы, или уклады жизни. Сами по себе эти общественно-экономические формации не имеют значения, дескать, одна лучше, а другая хуже… В другой статье Острецов говорит об этом так: «Я не сторонник социализма или капитализма, но еще больше я не сторонник лжи. Любой строй можно сделать голодным и нищим, и любой строй можно сделать благополучным и сытым. Дело не в экономических идеологиях, а в чем-то ином. ГДР, Чехословакия, Венгрия с одной стороны и Венесуэлла, Конго и Мозамбик с другой. Где уровень жизни был выше? Или наоборот: Швейцария и КНДР? Так что дело, действительно, далеко не только в экономическом строе».

Не формации имеют значение, дескать, лучшая должна победить худшую… Чушь. Кесарю ― кесарево, т.е. земное и преходящее отдайте земному, а Божие ― Богу. Но что есть Божие? Это ― послушание Ему. Жертва Богу ― дух сокрушен. Но, чтобы исполнить волю Божию, нужно её услышать. От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас (Деян. 17: 26, 27). Господь наш Исус Христос ― единый для всех Бог, и поэтому ни для какого народа не могут быть убийственными Его заповеди. Они есть жизнь, а их отвержение ― смерть. (В чём смогли убедиться советские люди. Или ещё не все? И не до конца убедились?). Другое дело, что экономические и политические модели жизни народов ― разные, поэтому навязывание одному народу образа жизни другого может стать смертельным. У разных народов разные времена и пределы обитания, назначенные Богом, разные жизненные уклады. У эскимосов своя форма жизни, у французов своя, у русских своя^[6]. Они были выработаны веками предшествовавшего развития, и формы жизни одних народов часто противопоказаны другим.

Острецов: Натура человеческая сопротивляется доктринерам. Натуру ломают, когда есть сила. Результат таких исторических ломок перед нами: сегодня Россия по всем показателям дальше от Запада, чем она была в конце XIX – начале XX века. На этот счет написано слишком много исследований, чтобы нужно было это доказывать. Да даже с точки зрения демократа и правозащитника, сторонника модернизма, Россия была ближе к Западу при царизме, чем сегодня, после века ее модернизации и демократизации. Сравнивать же место России в мировой экономике во времена Александра III и во времена нынешние — это просто лить слезы. Из почетного места в первой пятерке передовых держав мира попасть в один ряд со странами «третьего мира» — вот итог осуществления великих Планов за целое столетие. Необходимо поднять новый пласт в русской истории, истории политической. Но тогда придется поднимать и другие, не только политические вопросы. От революции всем хочется перейти к стабильности и покою, благополучию и в то же время вернуться в привычную для нас историческую и национальную атмосферу. А революция ломится тем не менее в наш дом. В виде самой опасной — культурно-духовной, в виде американизмов.
https://litresp.ru/chitat/ru/О/ostrecov-viktor-mitrofanovich/statji-raznih-let#sec_6

Статья прочитана. «Революция ломится в наш дом», ― сказал в её завершении Виктор Митрофанович. Я с ним не согласен. Революция не ломится, она Российским домом правит. Революция продолжается. Но не в виде американизмов, о которых сам же Острецов сказал, что они не смогли прельстить новоявленную российскую демократию. Напомню его слова: «Эта [российская демократия] сразу провозгласила, что никаких идеалов, кроме желудочных и связанных вообще с физиологическими отправлениями, не должно быть. И хорошо, что провозгласила. Не стала валять дурака, как в Америке. Иначе бы поверили в какую-нибудь очередную глупость». Но если не ради осуществления американской мечты, тогда для чего продолжается революция? Неужели ради мечты советской? Думаю, что этой мечтой накушались досыта, чтобы понять, что всякая мечта ― пуста и душевредна… Российская революция продолжается в том смысле, что не прекращается духовно-нравственное разложение народа, называвшегося советским.

«От революции всем хочется перейти к стабильности и покою, благополучию и в то же время вернуться в привычную для нас историческую и национальную атмосферу», ― говорит Острецов. Но как это сделать? Своими усилиями и трудами? Это невозможно. В данной статье много говорилось, что народами правит Бог, и если Он не вразумит бывший советский народ, то сам народ ничего не сможет исправить. Говоря о народе, я имею в виду десятую, может, даже сотую его часть, ту активную составляющую, которую называют модным словом «элита», и которая принимает решения и побуждает остальных к действию. Так вот, если Бог не вложит в умы и сердца этой элиты мысль о возвращении к русским корням, т.е., по сути, не даст им веры, которой всегда жили русские люди, то ничего не сдвинется и не изменится. Почему? Потому что никто может приити ко Мне, аще не Отец пославый Мя привлечет его (Ин. 6: 44). И ещё говорит Господь: ни Отца кто знает токмо Сын, и ему же аще волит Сын открыти (Мф. 11: 27). Эти слова значат, что вера во Христа ― не проект, который можно, набросав, реализовать, и не идеология, которая является продуктом людских умов и их желаний. Вера Христова это ― дар Божий и проявление Его воли. Поэтому, если не будет Его воли, ничего в Российском доме не изменится, и революция будет продолжаться.

Может ли так случиться, что Бог не остановит её, и великая октябрьская революция (ВОР) будет длиться до второго пришествия Христова? А почему она должна остановиться? Как «во время оно» Бог попустил Своему народу отвергнуть Христа, чтобы, по слову Апостола, через непослушание Богоизбранного народа помиловать прочие народы (см. Рим. 11: 33), так и ныне для чего Он попустил значительной части русского народа отступить от Христа? Чтобы вернуть его обратно? Мнится мне, что если бы Бог хотел такого возвращения, то не попустил бы отступления. И потом, нельзя дважды войти в одну и ту же реку, как говорили древние эскимосы. Или греки? Хотя какая разница? С точки зрения евангельской, никакой. Может Бог от камения сего воздвигнути чада Аврааму (Мф. 3: 9).

Смогут ли русские люди вернуться в привычную для них историческую и национальную атмосферу? А разве они её покидали? Нет. Русские люди пребывали и пребывают в привычной для них национальной атмосфере ― в Церкви. И другие народы России пребывают в привычных для них национальных атмосферах. «Русские» пребывают в «русской», советские в советской, российские в российской национальной атмосфере… Так чего же я хочу? Понимания, я хочу понимания того, что с нами происходит, братья и сёстры. И статья Острецова, надеюсь, способствует такому пониманию.

Иерей Георгий Селин
Сайт «Ветрово»
18 февраля 2025