Внуки звонят дедушке:
— Ты придёшь сегодня? Приходи, мы кино сняли. Придёшь?
— Ещё бы! — восклицает дедушка.
— Ой, не знаю, что из вас вырастет, — говорит он, придя к внукам, — всё-то вы знаете, айпеды всякие, айфоны, ещё и скайпы, ничем вас не удивишь. А меня вы всё время удивляете. Теперь вот кино. Сколько серий?
— Да ты что, дедушка! Пятьдесят секунд! Называется «Доставка пиццы». На английском языке. Но ты всё поймёшь. Мы будем интерпреды, переведём. Садись к ноутбуку.
Внуки, предчувствуя торжество, аж подпрыгивают. Включают кино. Громкая музыка, заставка, название. Всё как у людей. Красивая девочка в кадре звонит по мобильнику («Она заказывает пиццу», — объясняют внуки), мальчик принимает заказ, хватает плоскую коробку и устремляется к выходу. На улице вдруг начинается по нему стрельба, кто-то даже кидает гранаты. Взрывы. Мальчик бежит зигзагами, падает, вскакивает, видна большая ссадина на лбу и щеке, разорвана куртка. Но он молодец — добирается до цели. Отдаёт пиццу и ждёт. Девочка недоуменно смотрит на него. Он что-то говорит. («Он говорит, чтобы она заплатила».) Тут девица ни с того ни с сего хватает со стола нож, видимо, заранее готовый, и со словами: «Вот тебе плата!» — убивает мальчишку. Тот шатается вправо-влево и падает к её ногам. Заключительные титры, фамилии актёров, заставка. Всё.
— Дедушка, здо́рово? — спрашивают внуки. — Здорово? Круто, да? Как она его мочканула, как лоха педального. Чик и всё!
— Я гримировала, — объясняет внучка. — Маминой губной помадой кровь рисовала. Здорово? Похоже, да? А он как клёво падал, да?
— Сколько дублей было, — вспоминает внук. — Говорю: «Дим, короче, лезешь на дерево и с десяти метров прыгаешь головой на корягу». Он: «О-о, это мне не катит, стрёмно, снимай кого-нибудь другого». Поверил.
— Так за что она его убила? — не понимает дедушка. — Сама пиццу заказывала, он принёс, и его за это убивать?
— Дедушка, ты не понимаешь, это смешно, это круто, — объясняют внуки. — Мы ребятам показывали, говорят: офигительно. Взрывы какие, да? Просили три раза крутить. Такая ржачка была.
— Снято здорово, музыка подобрана, актёры хорошие, взрывы всякие, всё впечатляет. Но за что она его убила? Не хотела за пиццу платить?
— Дедушка, это просто так.
— Просто так убила?
— Дедушка, этот чувак типа того что киллер. Она его типа того что вычислила. Он притворялся доставщиком пиццы.
— Но это же непонятно мне, зрителю. Зритель видит, что она этого типа, типа того что замочила.
— Дедушка, ты не всё знаешь. Он узнавал, где богатые живут, и хотел срубить бабла, — объясняет внучка, а внук добавляет:
— А тут-то, ха-ха, вот в чём фишка, прикольчик-то в чём, а?
— В чём? — невольно спрашивает дедушка.
— Обломчик у него. Она его просекла.
— В чём просекла? Расколола, что ли?
— Ну и ну, дедушка, не понимаешь. Тут мы тебе похлопаем.
— Хлопайте. Сейчас уже и покойникам хлопают.
— Мы маме и папе показывали, они смеялись. Дедушка, ты не думай, ему падать было не больно, одеяло подстилали.
Дедушка возвращается домой. Вечером звонит внукам и просит к телефону маму или папу. И говорит им, что фильм ужасный.
— Убила за три порции пиццы.
— Ну что Вы так серьёзно? Они играют, — говорит мама внуков.
— Да ты просто придираешься, — говорит папа внуков, сын дедушки. – Смотри, какой монтаж, ты бы их похвалил, как они в малое время столько вогнали. Тебя же держало внимание к экрану?
— До сих пор держит, — говорит дедушка. Он слышит, как невестка говорит мужу: «Объясни, что это домашнее задание учительницы английского — снять видео на языке. Какая разница, какой сюжет»?
— Я слышу, — говорит дедушка, — пока не глухой. Не надо объяснять. Всё-таки спрошу преподавательницу.
И в самом деле, на следующий день спрашивает. Но и преподавательница его не понимает.
— Это же шутка, ролевые игры, помощь в изучении иностранного языка при помощи современной видеотехники. Такой приём сейчас рекомендуется во всех методичках. Такой гаджет.
По её мнению, такое умное слово должно его убедить.
— Гаджет-то гаджет, — отвечает упрямый дедушка, — но убивать, да ещё и играючи?
— Да, игра, но это игра в предложенной ситуации. Все же понимают, что это не всерьёз. Как Вы не поймёте? Догоняйте. Конечно, Вам такое не в кайф, но это ещё не факт, чтобы отвергать методику освоения иностранного.
— Я понял одно — показано убийство, и над этим предлагается смеяться и заодно учить английский.
— Да вы посмотрите, что показывают по телевизору. Дети же видят.
— И учатся подражать?
— Ну что Вы. Ваши внуки очень талантливы. У них всё окейно.
— То есть у меня окейные внуки?
— Можно и так сказать. Их фильм в группе приняли на ура.
— Талантливо сняли немотивированное убийство?
— А Вы посмотрите под другим углом зрения.
— Под каким?
— Помощь в изучении языка. Сейчас же без английского никуда.
— Апостол Павел называл знание иностранных языков самым низким знанием.
— Ну это для Вас он авторитет, а сейчас другое время.
— Ну а что ж мы совсем заамериканились? У школы одна дама говорит другой: «У меня чилдренята засикосели», — то есть дети заболели?
— Ну да, что тут непонятного?
Дедушка идёт домой и горестно думает: она смотрела на меня как на тупого совка. Что ей скажешь, если апостол для неё не авторитет. Да-а, за сутки пять человек сказали, что я ничего не понимаю. Дожили — убийство превращается в забаву. Но это они меня не понимают. Как раз я-то их понимаю. Они подражают взрослым, вот и всё. А взрослые киношники снимают кино, которое действует на нервы, а не на душу. Оно сюжетно, держит в напряжении, и оно калечит душу. Жизнь представляется полной драк, разборок, подозрений, погони за богатством. А сколько нечистой силы, всякой бесовщины, похабщины, пошлости ползает по экранам. Прошлое России изображается сплошь в крови, в лагерях, убийствах, нищете, сплошная лапотность. Как будто не Россия спасала и спасает весь мир. Эта телекиношная чернота специально, чтоб людей развратить и оттянуть от Бога. А телекиношникам что, «пиарятся, срубают бабло, делают бабки». Бедные вы мои, думает дедушка о любимых внуках, как ещё не скоро вы всё это поймёте.
В этот же день он снова у них. Внуки уже знают о его разговорах и с родителями, и с учительницей. Они для внуков авторитеты, а дедушка просто отстал от жизни. Он хороший, дедушка, но просто чего-то не понимает, не въезжает.
— Милые мои, — говорит дедушка, — я вас очень люблю, очень. Больше жизни. Но скажите, вы будете на таких фильмах воспитывать своих детей?
— Да этот фильм уже устареет, мы другой снимем.
— «Доставка пиццы марсианам»?
Внуки смеются.
— А разговоры какие у вас: взять это «клёво». Вы что, про рыбалку снимаете, клюёт — не клюёт? И эти «офигительно», «мочканула», «лохи педальные», всякие «типа чуваки», всё это круто, да? И этот ваш «блин».
— Дедушка, это коротко, это один слог. А говорить: ле-пёш-ка — целых три слога. Это тупо.
— Да вы же русские! Величайший язык! Самый богатый! Какое «клёво», какое «круто», когда можно сказать: прекрасно, восхитительно, превосходно, превозносительно, необыкновенно, несравнимо, единственно, неподражаемо, удивительно, замечательно, безподобно… А у вас клёво да круто, а? Какая куцая тут работа мысли. Ведь чем больше у человека слов, тем богаче у него мышление. А у вас на всё готовые штампы, два-три выражения. Такая ваша фигня, как вы говорите, только для куклы Барби. Вы что, и при учительнице так говорите? И она не поправляет?
— Бывает. Она говорит: «Смех без причины…» — а мы знаем, что она дальше скажет: «признак дурачины», и хором: «признак хорошего настроения»! Дедушка, а Барби же американка реально.
— Ну и пусть по своей фене ботает. А вы? Значит, на уроке у вас чистота русской речи, Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Тютчев, а на перемене и дома эта грязная словесная пыль. Вы хотите, чтоб вас, кроме вас, никто не понимал.
— Все же, дедушка, так говорят.
— Я, например, не говорю.
— Так конечно, ты же дедушка.
— Логично, — вздыхает дедушка. — А знаете, что я вам посоветую? Снимите фильм «Счастливая бабушка». Вот сюжет: бабушка заболела, слабой рукой набирает номер телефона внуков. Ей плохо, ей нужно лекарство. А дедушки рядом нет. Его отсутствие я сыграю, а роль бабушки исполнит любая ваша бабушка. Внуки всё бросают, мчатся за лекарством, тут пригодятся снятые вами взрывы, страхи, препятствия, и собаку можно снять — бежит за ними и лает, и ворона каркает, но храбрые внуки приносят лекарство. Бабушка принимает его и на глазах выздоравливает, молодеет, вы же можете гримировать. Вот бабушка измученная, больная, а вот, после любви и заботы, расцветающая. Что, плохой сюжет? В вашей «Доставке пиццы» смерть, а тут спасение, а? Вот подумайте.
Но ни до чего внуки не успели додуматься, потому что бабушка в самом деле заболела. И об этом им по телефону сказал дедушка. И внуки сразу приехали к ней. Бабушка была очень рада. И вскоре выздоровела.
— Вот об этом вы и сняли бы фильм, — сказал дедушка.
— Ну, дедушка, это не сюжет. Чего интересного? Ты позвонил, сказал про бабушку, мы приехали, вот и всё, чего тут особенного?
— Как чего особенного? Вы принесли радость. Господь сказал: Любите друг друга, любите, а не убивайте. Разве девочка, которая убивает, может кого-то любить? А тут фильм о любви.
— Смотреть такой фильм будет неинтересно.
Дедушка умолкает, думает.
— Хорошо. А если так? Вот она замахивается, он перехватывает руку, кричит: «Ты что, с ума сошла?» Она говорит: «Мне эсэмэска от подруги пришла: тебя убьёт тот, кто принесёт пиццу». Это у её подруги такой чёрный юмор. Но подруга тут же наказана: выбегает из подъезда и шлёпается в грязь в новом дорогом костюмчике. Это возмездие за грех.
Тут в комнату вошла мама внуков и поставила на стол всеми любимый яблочный пирог.
— Вот вам и заключительный кадр — любимая мама награждает внуков за их доброе сердце.
Сидели и пили чай. Хорошие внуки, но уже не понимающие хорошего дедушку.
Владимир Крупин
Сайт «Ветрово»
17 августа 2026
