В третьем томе Собрания сочинений иеромонаха Романа размещена статья А. А. Королькова 2001 года, прежде публиковавшаяся в сборнике «За церковью — черёмуховый свет…» (Ростов-на-Дону, 2001)
Иеромонах Роман — выдающееся явление русской духовной культуры. Недостаточно сказать, что он поэт, исполнитель собственных песнопений, мыслитель и проповедник. Думаю, что пройдёт совсем немного лет, и имя иеромонаха Романа, название скита Ветрово будут звучать для православного человека как символы возрождения нашего Отечества.
Преждевременно предполагать, станет ли в дальнейшем иеромонах Роман старцем, но не требуется дистанция будущего времени, чтобы сказать определённо: отец Роман сполна служит делу, к которому призван Господом. Каждому из нас задана задача — верно и вовремя распознать своё предназначение на земле, своё служение, своё призвание. Иеромонах Роман несёт своё призвание через множество испытаний: непонимание, завистничество, осуждение, враждебность; порой недоброжелательность проявляется даже среди лиц, облечённых духовными званиями.
На злобное пустословие литературных критиков отец Роман либо вовсе не обращает внимания, либо реагирует весело. К счастью, есть и другие критики, другие литературоведы, которым дороги Россия и Православие. Стихи иеромонаха Романа в журнале «Север» публиковались рядом с произведениями Ф. И. Тютчева и А. С. Хомякова, в единой подборке лучших православных стихов. И. К. Рогощенков, немало размышлявший о русской литературе и русском самосознании, выразил афоризмом своё отношение к отцу Роману: «Он — великий православный русский поэт, вернувший поэзии Православие, а Православию — поэзию»…
Песнопения и стихи иеромонаха Романа выводят русский народ из летаргического сна безбожия. Возвращается бесспорный для сотен лет постулат: быть русским — значит быть православным…
О песнопениях иеромонаха Романа ёмко говорил в предисловии к книге «Внимая Божьему веленью» Валентин Распутин: «Всего себя выпевающий, выстанывающий их голос отдаёт себя во имя желанного преображения и всего себя обретает заново. На меньшее он не согласен. Так и с Россией: он не удовлетворится частью её посреди бушующего срама, ему нужно, чтобы она восславилась и восстала вся».
Иеромонах Роман — поэт редкостный, хотя он в высшей степени традиционен, его стихи принял народ как голос Православия, голос глубинной памяти и высочайшей любви к России, голос исповедальной молитвы и вдохновенной проповеди.
Иеромонах Роман — восприемник, певец и звонарь Святой Руси, того православного Царства, которое не крошилось на кусочки, искало путь к общему и личному спасению, не прельщалось чужими идолами и идеалами. Нынче бездумно ликуют наши украинские братья, ликуют от вожделенной свободы; немногие зрят лихолетье, уже охватившее землю прародины Святой Руси. Образумьтесь, очистите очи! Не изменяйте своим предкам, своей истории, своему верованию!
От святого Владимира ведём мы счёт Родине, её собственному православному Лику. Не однажды рассыпа́лся наш целостный организм на части, и сразу вороньё набрасывалось на поживу, пока не находился объединитель Руси, князь или монах, слово которого было услышано воинством, народом, и спасалась Русская земля. Услышьте и в этот час беды, в час пагубных соблазнов слово горькой правды, с болью и любовью сказанное иеромонахом Романом.
Так нужно для нашего общего исцеления, для духовного подъёма слово поэтических проповедей отца Романа! С надеждой и благодарностью открываем мы его книги…
Поразительно, как умела вся Русь в XI столетии слышать «Слово о Законе и Благодати» митрополита Киевского Илариона, как в XIV столетии она от ратника к ратнику, от князя к князю могла услышать благословляющее на победную битву напутствие игумена Свято-Троицкого монастыря Сергия Радонежского. Ещё более поразительно, как в пору существования сотен телевизионных станций и каналов, интернета, радио, тысяч газет неведомым для многих остаются имя, стихи, песнопения иеромонаха Романа. Страшатся враги православной, сильной России голоса из окружённого болотами скита Ветрово, голоса, который принадлежит внешне безмолвному монаху.
Молчание громче крика. Священнобезмолвие, погружение в Иисусову молитву — издревле питало монашеский подвиг. Изболтавшийся мир, закружившийся в вакханалии словоблудия, или встрепенётся от слов великого молчальника, или закружится в последней пляске над пропастью…
Иеромонах Роман слышит беды мира, слышит то, что неспособно слышать ухо духовно оглохшего человека. Он — целитель нашей глухоты и слепоты.
Сколь напряжённо и интенсивно духовное творчество иеромонаха Романа, читатель убедится, обратив внимание на даты написания стихов: молитвенные и поэтические озарения не покидают его и во сне… А ведь отец Роман пишет сейчас ещё и иконы для иконостаса скитского храма, каждодневно трудится физически, поддерживая келию, хозяйство в порядке, издревле принятом в скитской и монастырской жизни.
Святая Русь… Не книжники придумали это наименование, из глубин народных пришло оно как естественное дыхание, как осознание вселенской ответственности. Величие народа узнаётся по его мечте, по его идеалам. Народ не был слепцом, он видел тяготы жизни, но быт его одухотворяло Православие литургическими ритмами праздников, постов, поминовений, богослужений. Святая Русь менее всего выражала гордыню народа, она давала крылья для устремлённости от вещного бытия к небесам, к Богу.
Ни войны, ни крайняя бедность, ни неурожаи не ставили русскую женщину перед выбором: рожать или не рожать ребёнка. Никогда не было лёгких времён на Руси, но Русь держалась и поднималась Верой, святостью. Разве наши бабушки ещё на нашей памяти, а тем паче в XV или XVI веке, имели стиральные машины, горячую воду на кухне? Только трудом добывали благополучие: женщина жала серпом, вязала снопы, пекла хлеб, ткала одежду, носила на коромысле из проруби воду, ни свет ни заря вставала, чтобы накормить скотину, подоить коров, топила русскую печь или камелёк, готовила, стирала, мыла, вышивала, пряла, — одно перечисление уходит в бесконечность. При этом посреди избы висела зыбка или стояла качалка, откуда подавал голосок новорождённый. И не охала мама: «Как же родить второго, если дорожает колбаса!» — не могло быть такой мысли. «Бог дал» — вот мысль, которая радовала женщину во все века до тех самых пор, пока не покинул обитель души женщины дух святости.
Местообитание Святой Руси — не местность, а человеческие души. К просветлению душ, и может быть, в первую очередь женских душ, взывает отец Роман:
…О матери! Прости меня, Содетель,
Что называю так детоубийц!
И всё-таки! О матери! Доколе!
Я заклинаю! Ради всех святых!
Не убивайте жмущихся от боли
Незрячих, безголосых, но живых!..
Самое сокровенное, самое потаённое, самое возвышенное и самое горькое высказывается в таинстве моления; у иеромонаха Романа грань между стихом и молением становится почти неуловимой. Высшую степень Богообщения, ответственности верующего человека обнаружит читатель в стихотворении «Гильотина»; такие прозрения — путеводная звезда для каждого из нас.
Всякий, кто знаком со стихами иеромонаха Романа прошлых лет, не мог не восторгаться картинами туманов, белых ночей, родников, звёздного неба, — лирику его не напрасно сближают с лирикой Есенина, Рубцова. Не исчезли мгновения лирического восторга и в сегодняшних стихах поэта. «Ах, как пели сёстры Ковалёвы…» — этот стих, как единый выдох, вряд ли не вдохновит русского композитора написать музыку на слова, которые сами звучат проникновенной музыкой.
Если тело России создавалось крестьянами, воинами, строителями, то дух России созидался монашеским подвижничеством, единением народа в Православной Церкви. Духовное возмужание и цветение Руси неотделимы от становления монастырей. В XII веке в Новгороде было двадцать монастырей, да ещё в его окрестностях — десять, в Киеве — семнадцать, в Смоленске и Владимире — по пять, в Галиче и Полоцке — по три. XIV век — пик монастырского строительства: до ста пятидесяти новых монастырей основано в этот период. Совсем не случайно подъём воцерковления и аскетического подвижничества соединился с подвигом русского народа на поле Куликовом, олицетворением спасительной для Руси роли монашества стало благословение Дмитрия Донского преподобным Сергием, игуменом Радонежским.
Во все века русской истории миряне, независимо от образованности, шли за духовным окормлением к монахам, старцам. До тех пор и стояла прочно Россия, пока на звон колоколов откликалась душа крестьянина, учителя, воина, пока шли они, а рядом с ними и великие писатели, мыслители, — Гоголь, Достоевский, Толстой, Леонтьев, Киреевский, — в Оптину пустынь.
Язык наш одухотворил даже слова «просвещение», «образование», придав им не улавливаемый западным просвещённым человеком смысл. Русское просвещение искало свет духовный, высшие идеалы и смыслы человеческого бытия; слишком убогим выглядел человек, наполненный знаниями, если не просветлён он был божественными лучами, если жил лишь утилитарно, не стремясь к совершенству, к правде. «Просветлённая чувственность», «совестная интуиция», «образ Христа как проверка совести», «соборность», «нравственность есть Правда» — эти понятия и формулы естественным образом родились в русской культуре, в русском миропонимании.
Ни лихолетье, ни гонения, ни формальное засилье атеизма не истребили духовности русского человека. Русская литература продолжала искать совершенство мира, по внутреннему устремлению подлинное творчество не покидало божественную обитель, но всё же почти столетье нигилизма и скепсиса дало горькие плоды.
…В скиту Ветрово поднялась великолепная бревенчатая церковь в честь иконы Матери Божьей «Взыскание погибших». Легко сказать «поднялась», а каково было её поднять, возвести, вознести, если всякое бревно, камень для фундамента, песок, доски, любую строительную мелочь требовалось привезти на лодке. Невольно вспоминаются подвижники Валаамского монастыря, доставлявшие на остров Ладоги даже плодородную землю. В скиту Ветрово такими подвижниками стали мастера из Белоруссии. Они, кандидаты наук, инженеры, рабочие, словно обрели дух древних строителей и воздвигли храм, подобного которому не было на Руси.
Нынче возрождается немало монастырей, но вряд ли найдётся другое место в сегодняшней России, где столь естественно рождалась бы духовная жизнь, к которой обращаются всё более взоры верующих и ищущих подлинного верования людей.
Дай, Боже, слышать нам голос иеромонаха Романа во всей его силе, певучести и глубине!
Александр Корольков,
доктор философских наук, профессор,
академик Российской академии образования
Санкт-Петербург, апрель 2001
Заказать третий том Собрания сочинений иеромонаха Романа можно на сайте «Ветрово», в разделе «Витрина».
Сайт «Ветрово»
12 ноября 2026
