Дмитрий Шеваров. Памяти псалмопевца иеромонаха Романа (Матюшина)

Мост от рус­ской по­э­зии ко Христу пе­ре­бро­си­ли сот­ни лет на­зад без­вест­ные мо­на­хи да ка­ли­ки пе­ре­хо­жие, пев­шие ду­хов­ные сти­хи. Об этих стран­ни­ках так и го­во­ри­ли: по­ют Христа.

Вслед за ни­ми и мир­ские поэ­ты потя­ну­лись на этот уз­кий мост, да вот бе­да — об­вет­шал он и рас­ша­тал­ся. В ХХ ве­ке уже не­мно­гие ре­ша­лись на него сту­пить.

Крестьянский сын иеромонах Роман привел этот мост в порядок. Теперь по нему можно смело идти.

Только сам отец Роман уже на том берегу. 19 мая он отошел к Господу.

Его голос был первым, позвавшим нас в храм. Это было в конце 1980-х. Аудиокассеты с песнопениями отца Романа Матюшина ходили по рукам вместе с кассетами «Наутилуса Помпилиуса», Виктора Цоя и БГ. Только вот песни отца Романа не слушали даже с друзьями. Эти песни требовали уединения. И тогда юношеское томление духа сменялось внезапным порывом раскаяния, облеченного еще не в слова, но уже в слезы.

Что было делать с этими слезами, куда и к кому бежать, — то прояснится позже. Слезы, вызванные слушанием отца Романа, еще не были слышанием. Мы еще не открывали Евангелие, а многие и крещены не были. Сегодня и Библия под рукой, и разумеем что-то, но нет тех горячих слез…

Голос отца Романа был гласом вопиющего в пустыне. Только он не вопил, а смиренно укорял нашу совесть. В его псалмах пламенел дух первохристиан, не страшившихся обличать и самих императоров.

Ему не надо было смотреть новости каждый день, чтобы понимать, что происходит. Люди приезжали к нему в скит со всей России, а еще больше людей писали ему на сайт «Ветрово», где он, пока были силы, отвечал на вопросы. Батюшка видел, как мы слепнем, затворяясь от чужих страданий. Как мы привыкаем считать смерти на тысячи. Как уже не смущает нас сквернословие девочек, их оскверненные наколками нежные руки и ноги…

Скорбь и обличение в стихах отца Романа нарастали, хрупкое вещество поэзии таяло. Но надо понять — поэзия была дорога отцу Роману не сама по себе, а как один из путей к Богу, причем не самый прямой.

Однажды он позволил себе не согласиться с расхожим утверждением о том, что «Пушкин — наше всё». «Не Пушкин, а Христос — наше всё», — заметил отец Роман, чем вызвал бурю возмущения в интернете.

А ведь если подумать, то не от монаха надо защищать Александра Сергеевича, а от тех, кто делает из него языческого божка. Пушкин, писавший: «И с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю, и горько жалуюсь, и слезы лью…» — он никогда не мнил себя тем, кем его пытаются изобразить в дни юбилеев и торжеств.

Изредка отца Романа пытались ублажить литературными премиями. Поэт-монах от них уклонялся, ведь Господь ему столько даров дал, сколько не снилось ни одному писателю.

…В эти дни прощания с отцом Романом за окном чудесным образом слышнее всего не сирены и хлопки, а соловьи, дрозды, овсянки, зяблики… Ничто не в силах затмить этот братский хор.

Прямая речь

О творчестве

Стараюсь не вымучивать слово. Если что-то внутри зазвучало, сначала молюсь: «Господи, дай сказать то, что полезно людям, что не повредит ни им, ни мне». Потом крещу келью на все четыре стороны, чтобы никакая муза не явилась, никакой пегас не прискакал.

О мире

Хранение духа мира необходимо в наше немирное время. Мир — Христов Дар! Хранением мира обнаруживается наша верность Христу, сказавшему: Мир Мой даю вам!

О жизни

Человечество леденеет на глазах, отогревайтесь в Доме Божием, отогревайте ближних и дальних! Цените эти светлые минуты, поддерживайте друг друга, подмечайте Божию красоту в обыденном, благодарите за все! Жизнь невероятно коротка!

«Российская газета»
3 июня 2026