Монахиня Рафаила (Казанцева)

То немногое, что удалось найти о матушке Рафаиле (инокине Раисе) — авторе письма к иеромонаху Роману.

Умерла матушка Рафаила. Трудно представить себе, что она больше не встретит нас на Талабском острове, ей нельзя уже позвонить, рассказать о нашей жизни, и она уже не расспросит про всех для того, чтобы потом молиться…

Она казалась без возраста, всегда молодой. Говорят, что так бывает у монахов. Возможно, это ещё из-за голоса, очень чистого, совсем почти детского. Когда сказали, что ей уже шестьдесят, ― это было удивительно. Да и не дожила она до старых лет: всего шестьдесят восемь. Своим детским чистым голосом она сорок лет пела на клиросе у отца Николая и потом, после его смерти, до своей последней болезни. Ещё топила печи в храме, писала иконы, убирала. Умела передать Старцу, сказать ему то, что её просили, и ничего не прибавить, не убавить, а потом точно передать ответ.

Отец Николай очень её любил. Помню, когда говорили при нём о её возможном отъезде, он стал терять сознание. Именно она сподобилась утешения после Батюшкиной кончины: выбежав из дома, когда ударили в набат, услышала его голос в ночной тишине: «Я жив, жив!!!» ― говорила, что там было много восклицательных знаков.

По характеру матушка была то, что называется «с перчиком». Могла быть жёсткой, не нарушая своей обычной тихости. Отец Николай говорил про её отношения с одной А.: «Одна финка, другая ― украинка». Она этого не слышала, а когда ей передали незадолго до болезни, удивлялась, смеялась, говорила, что нет у неё финских корней. И всё же «финка» в этой присказке, видимо, она. В ней чувствовались сдержанность, строгость, трезвость, закрытость, порой какая-то северная суровость.

Свои сорок лет на острове она прожила в маленьком домике, похожем на норку. Дом был обит железом: после ремонта церковной кровли Батюшка предложил ей старый металл. Это помешало попыткам поджога, бывшим в середине 1990-х. Тогда матушка (как и некоторые другие старые батюшкины духовные чада-сотрудники) пережила на острове гонение, против неё собралась целая партия недоброжелателей, организованная некоторыми приезжими людьми. Они хотели завести свои порядки, думали, что могут устроить всё лучше, чем сложилось до них, требовали от Старца её удаления с острова. В ход была пущена клевета, толпа недоброжелателей на площади перед храмом устроила демонстрацию с криками и оскорблениями в её адрес и не слушала слёзных увещаний Старца настоятеля. Отец приехал её забирать. Вспоминал потом: вопрос об отъезде решился, а они с батюшкой сидят, поют: «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою…» ― и плачут оба… Ещё вспоминала матушка плакат (или календарь) на стене в администрации, куда она пришла перед отъездом выписываться. Там было что-то из жизни рыбаков и слова: «Благодарим за труд».

Победила кроткая и горячая молитва Старца ― матушка не смогла покинуть остров, решилась остаться. На другой день в той же администрации она восстанавливала прописку и разглядела загнутый уголок того плаката. Теперь читалось: «Благодарим за труд и терпение!».

Матушка возле домика, обитого железом

Потом отец Николай сказал ей всегда быть на Талабске, и это послушание она исполнила. Рассказы матушки о её жизни на острове, общении с людьми Церкви (среди них старцы архимандриты Кирилл (Павлов), Серафим (Тяпочкин), тверская подвижница монахиня Илария и многие другие) были чрезвычайно назидательны. Помнится, она упоминала о записях, которые делала, и хотела, чтобы они остались после неё.

Думается: какой была бы наша жизнь, не будь в ней матушки Рафаилы? Это была бы какая-то совсем другая жизнь…

По материалам страницы Храма Живоначальной Троицы села Уницы
13 мая 2020