Публикуется в сокращении
Иногда Господь посылает человеку встречи, смысл которых понимаешь не сразу. Они не выглядят чем-то громким или внешне значительным. Просто однажды в твоей жизни появляется человек, и потом ты уже не можешь забыть ни его голос, ни взгляд, ни те разговоры, которые, кажется, продолжаются внутри тебя даже спустя время.
Так для меня произошло знакомство с отцом Романом (Матюшиным) в Сретенском монастыре.
И сейчас само слово «Сретение» для меня звучит иначе. Не как название монастыря, а как настоящая встреча, устроенная Богом. Потому что есть люди, которых невозможно встретить случайно.
Отец Роман тогда тяжело болел. Болел так, как, наверное, не всякий смог бы вынести. Но удивительно — рядом с ним никогда не чувствовалось озлобленности или жалости к себе. Наоборот, он постоянно благодарил. И даже в самые тяжёлые минуты говорил: «Есть люди, которым ещё хуже, чем нам». Эти слова он произносил спокойно, без назидания, без попытки казаться лучше. Просто это было его внутреннее состояние.
По вечерам он часто писал мне и приглашал пройтись по монастырю. Мы сидели возле корпуса наместника на лавочке, разговаривали обо всём — о монастырской жизни, о людях, о смерти, о Боге, о внутренней борьбе человека. Иногда отец Роман читал стихи. Читал тихо, без всякой игры голосом, и от этого они звучали особенно глубоко. В них было что-то прожитое, выстраданное.
Мне всегда казалось, что он как-то доверял мне. Говорил о вещах очень личных. Вспоминал свою жизнь после ухода из Псково-Печерского монастыря, рассказывал, как хотел подвизаться в горах Абхазии, уйти от человеческой суеты, жить молитвой и тишиной. Иногда говорил вещи, которые тогда казались странными, а теперь вспоминаются совсем иначе.
Как-то он спокойно сказал: «Я себя уже отпел при жизни».
И в этих словах не было отчаяния. Скорее — удивительное принятие. Человек словно уже заранее вручил свою жизнь Богу и перестал держаться за что-то земное.
Он очень тепло говорил о владыке Тихоне (Шевкунове), с большим уважением и любовью вспоминал отца Иоанна (Лудищева). И однажды сказал фразу, которая меня тогда поразила: «Мне уже стыдно быть здесь. Столько заботы вокруг меня… отец Иоанн с сыновьей любовью переживает обо мне». Для другого человека болезнь стала бы поводом требовать внимания к себе. А он стеснялся чужой заботы.
Особенно запомнился один момент. Мы фотографировались вместе, и отец Роман вдруг снял свой монашеский куколь и надел на меня. Я смутился и сказал: «Батюшка, ведь нельзя». А он только улыбнулся своей тихой улыбкой и ответил: «Подумаешь… днём раньше, днём позже. Я ведь уже не увижу этого. А так хоть посмотрю».
Сердце сжалось…
Потому что такие слова невозможно сыграть. Их может произнести только человек, который действительно смотрит на жизнь уже немного с другой стороны…
Наверное, самое сильное, что было в отце Романе, — это его удивительная способность самому страдать и при этом согревать других. Когда я ему сказал, что не буду поступать в магистратуру, он расстроился и искренне переживал за меня. И я очень ясно чувствовал его молитву. Не просто поддержку словами, а именно молитву человека, который несёт тебя перед Богом.
Есть люди, после общения с которыми многое забывается. А есть такие, после которых душа уже не может жить поверхностно.
Отец Роман оставил память не только в песнях и стихах. Он оставил память о настоящем человеке — очень уставшем, очень больном и удивительно светлом.
И чем больше проходит времени, тем сильнее понимаешь: некоторые встречи Господь даёт человеку как тихое прикосновение вечности.
Для меня такой встречей стал отец Роман.
«От звёзд к Богу»
19 мая 2026
Спасибо, Ольга Сергеевна!
Очень интересно. Вы пишите — публикуется в сокращении, а где можно прочесть полностью, без сокращений, подскажите,пожалуйста.
Вера Николаевна, сокращаем то, что вызывает сомнения. Без сокращений — в «Телеграме».
Спасибо за ответ, Ольга Сергеевна!
То что вызывает сомнения у вас (пишу с маленькой буквы, потому что не сомневаюсь, что по такой важной теме, как воспоминания о батюшке, Вы советуетесь с также хорошо знающими его людьми), может вызвать сомнения и у других… поэтому я закрываю для себя этот вопрос.
Да и ТЕЛЕГРАММа у меня нет.
Безусловно, у Захарии Лакербая очень хорошие воспоминания! За внешним пытается увидеть внутреннее, но не фантазирует.
На мой взгляд , он это внутреннее иногда видит удивительно чётко… И отец Роман ему явно доверял.
Это особенность отца Романа — доверять тому, с кем он общается. И человеку ничего не оставалось, как точно так же открыться в ответ.
Не всякий человек открывается в ответ, даже такому чудесному священнику, как отец Роман…
Да, кто-то слишком «полон собой», как говорил отец Роман…
Как хорошо, что вы помните много словечек отца Романа !
Тем самым поддерживаете живое ощущение его присутствия рядом.
Ольга Сергеевна, у Вас отличная память, но всё-таки, если что вспомните, тут-же запишите, это так важно и нужно!
Слов отца Романа.
Согласна, конечно же, СЛОВ.
Но высказывание ,,слишком полон собой,, звучит иронически — шутливо, с хорошей долей здорового юмора… поэтому я и допустила эту вольность… Простите, пожалуйста!
И Вы простите, Вера Николаевна!