МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Предисловие к книге

Откровение о Боге говорит: Бог есть любовь, Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы (1 Ин. 4, 8, 1:5).

Как трудно нам, людям, согласиться с этим. Трудно потому, что и наша личная жизнь, и окружающая нас жизнь всего мира свидетельствуют, скорее, об обратном.

На самом деле, где же этот СВЕТ ЛЮБВИ ОТЧЕЙ, если все мы, подходя к концу своей жизни, вместе с Иовом в горечи сердца осознаем: Лучшие думы мои, достояние сердца моего, разбиты. Дни мои прошли; преисподняя станет домом моим… где же после этого надежда моя?, и то, что от юности тайно, но сильно искало сердце мое, кто увидит? (Иов. 17: 11–15).

Сам Христос свидетельствует, что Бог внимательно промышляет о всей своей твари, что ни одна малая птица не забыта Им, что Он заботится даже об убранстве травы, и что о людях его забота еще и несравненно большая, что у нас и волосы на голове все сочтены (Мф. 10:30).

Но где же этот внимательный до последней мелочи промысл? Все мы подавлены зрелищем неудержимого разгула зла в мире.

Миллионы жизней, часто едва начавшихся, прежде, чем достигнуто самое осознание жизни, с невероятной жестокостью вырываются. Итак, зачем же дана эта нелепая жизнь? И вот, жадно ищет душа встречи с Богом, чтобы сказать ему:

«Зачем Ты дал мне жизнь? … Я пресыщен страданиями: тьма вокруг меня; зачем Ты скрываешься от меня? … Я знаю, что Ты благ, но почему Ты так безразличен к страданию моему?

Почему Ты так… жесток и беспощаден ко мне?

Я не могу Тебя понять!»

* * *

Жил на земле человек, муж гигантской силы духа, имя его Симеон. Он долго молился с неудержимым плачем: «помилуй меня»; но не слушал его Бог.

Прошло много месяцев такой молитвы, и силы души его истощились; он дошел до отчаяния и воскликнул: «Ты неумолим!» И когда с этими словами в его изнемогшей от отчаяния душе еще что-то надорвалось, он вдруг на мгновение увидел живого Христа: огонь исполнил сердце его и все тело с такой силой, что если бы видение продлилось еще мгновение, он умер бы.

После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа, и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь, любовь безмерная, непостижимая.

О нем, этом свидетеле Божественной любви, предстоит нам слово.

Со времени Иоанна Богослова, за истекшие девятнадцать веков, прошли целые сонмы таких свидетелей, но сей последний особенно нам дорог потому, что он был нашим современником. Частое явление среди христиан – желание, вполне естественное желание видимых знамений нашей веры, иначе изнемогают они в своем уповании, а повествования о чудесах давно минувших дней в их сознании становятся мифом. Вот почему так важно повторение подобных свидетельств, вот почему нам так дорог этот новый свидетель, в лице которого было возможно видеть самые драгоценные проявления нашей веры. Мы знаем, что и ему поверят лишь немногие, как немногие поверили в свидетельство прежних Отцов: и это не потому, что свидетельство ложно, а потому, что вера обязывает к подвигу.

Мы говорим, что за девятнадцать веков христианской истории прошли целые сонмы свидетелей любви Христовой, и все же в необъятном океане человечества их так мало, они так редки.

Редки подобные свидетели потому, что нет подвига более трудного, более болезненного, чем подвиг и борьба за любовь: потому, что нет свидетельства более страшного, чем свидетельство о любви: и нет проповеди более возвышающей, чем проповедь любви.

Взгляните на жизнь Христа. Он пришел в мир, чтобы сообщить людям благовестие о вечной Божественной жизни, которое Он предподал нам в простых человеческих словах, в своих двух заповедях о любви к Богу и ближнему, и из евангельского повествования мы видим, каким искушениям подвергся Он от диавола, который сделал все, что мог, чтобы вынудить Христа хотя бы в чем-нибудь нарушить эти заповеди, и тем отнять у Него «право» давать их человеку.

Посмотрите, что было в пустыне (Мф. 4; Лк. 4). По ответам Христа мы видим, что там была борьба за первую заповедь, т. е. о любви к Богу. Победителя в этой борьбе – Христа, исшедшего на проповедь, диавол окружает атмосферой непримиримой убийственной вражды, преследуя Его на всех путях, но и тут не достигает он своей цели. Последние удары, нанесенные Христу: предательство ученика-апостола, общее отступление и неистовые крики облагодетельствованной толпы: «Распни, распни Его»; но и здесь побеждает любовь Христа, о чем Сам Он категорически свидетельствует: Дерзайте, Я победил мiр и еще: Идет князь мiра сего, и во Мне не имеет ничего.

Итак, диавол не смог отнять у Него право дать миру новую заповедь. Господь победил, и победа Его вечно пребывает, и уже никогда, и никто, и ничто не умалит этой победы.

* * *

Иисус Христос безмерно возлюбил мир: и эту любовь дано было действенно пережить Старцу Силуану, который и сам в ответ полюбил Христа и долгие годы провел в чрезвычайном подвиге за то, чтобы никто и ничто не отнял у него этого дара, и под конец жизни он мог бы, подобно великому Павлу, сказать: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?… Я уверился, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь, не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8:35–39).

Остановившись на словах Апостола Павла, мы поймем, что так говорить он мог лишь пройдя через все эти испытания. И всякий, идущий вслед Христу, как показал опыт веков, проходит чрез множество испытаний.

Прошел чрез них и Старец Силуан.

* * *

Блаженный старец схимонах Силуан в течение сорока шести лет подвизался на Афонской горе в Русском монастыре Святого Великомученика Пантелеимона. В этом монастыре нам пришлось прожить около четырнадцати лет. В последние годы жизни Старца, с 1931 г. по день кончины его – 11/24 сентября 1938 г., просьбы вынудили нас написать его «житие». Задача для человека, не имеющего ни дара, ни опыта «писать», – нелегкая: но мы все же решаемся, потому что глубоко и искренно убеждены в том, что на нас лежит долг поведать людям об этом воистину великом человеке.

Настоящая книга по своему содержанию предназначается для узкого круга людей, интересы которых сосредоточены на христианском подвижничестве, и потому главной заботой нашей является не литературное искусство, а возможно более точный «духовный портрет» Старца.

Все наше внимание при общении с ним было поглощено его духовным обликом с единственной целью личной «пользы». Мы никогда не имели идеи писать его биографию, и потому многое, что, естественно, должно было бы интересовать биографа, нам осталось неизвестным. О многом мы обязаны умолчать потому, что это связано с людьми еще живыми. Мы приводим здесь лишь небольшое количество фактов из жизни Старца, рассказанных им по разным случайным поводам во время наших частых бесед или же услышанных нами от других подвижников Святой Горы, друзей Старца. Мы полагаем, что складность сведений о его внешней жизни не составит существенного недостатка нашего труда. Мы были бы вполне удовлетворены, если бы нам удалось хотя бы отчасти выполнить более важную задачу, а именно – нарисовать духовный образ Старца тем, которые не имели счастья непосредственного живого общения с ним. Насколько мы имеем возможность судить и поскольку нам приходилось соприкасаться с людьми, это был единственный бесстрастный человек, которого нам было дано встретить на нашем жизненном пути.

Теперь, когда его нет с нами, он представляется нам каким-то исключительным гигантом духа.

Когда Господь жил на земле, то смиренное явление во плоти закрывало от взоров людей Его подлинное Божественное величие, и лишь по Вознесении Господнем и по сошествии Святого Духа открылось умному взору учеников и Апостолов – Божество Христа.

Нечто подобное произошло с нами в отношении к Старцу Силуану. При жизни он был так прост и доступен, что при всем благоговении к нему, при всем сознании высокой святости этого мужа, мы все же не могли в полноте ощутить его величия, и лишь теперь, когда в течение целого ряда лет мы не встречаем на своем пути ничего равного, мы с опозданием начинаем понимать подлинное величие того, кого по непостижимому Промыслу Божию нам довелось так близко знать.

Архимандрит Софроний (Сахаров)
Из книги «Старец Силуан Афонский»
Сайт «Ветрово»

Заметки на полях

  • Н.С.Михаил , 24.09.2018 в 23:04

    Комментарии игумена Никона (Воробьева) к книге иеромонаха Софрония “Старец Силуан”

    (цитируется по изд.: Essex. Англия. 1990)

    В 1963 году, будучи уже очень больным, игумен Никон с живым интересом прочитал слепой машинописный текст “Старца Силуана”. Многое в жизненном и духовном пути афонского подвижника он нашел подобным и родственным своему. Хотя некоторые места жизнеописания и высказывания старца вызвали у него сомнения в точности их передачи автором. В целом отзыв о. Никона о второй части книги (писаний самого старца Силуана) был положительным.

    В отношении же первой части (текста иером. Софрония) игумен Никон высказал иное мнение. Оно выразилось, в частности, в тех пометках, которые он сделал “для себя” на полях текста. Из его слов, как и из приводимых ниже замечаний, следует, что о. Софроний недостаточно понимал духовную жизнь. А некоторые его суждения просто ошибочны.

    (Если бы о. Никон ознакомился с сочинениями о. Софрония “Видеть Бога как Он есть” и “О молитве”, то, без сомнения, он дал бы им отрицательную оценку).

    В то же время игумен Никон был рад появлению самой книги как свидетельству непрекращающейся жизни Церкви, являющей себя миру во святых своих.

    Приводимые ниже комментарии это все основные замечания, которые о. Никон сделал в машинописном тексте книги в 1963 году. Одни из них лишь краткие размышления по отдельным вопросам, затронутым о. Софронием, в других выражено прямое несогласие с ним.

    А.И.Осипов

    КОММЕНТАРИИ

    (Курсивом даны цитаты из книги, обычным шрифтом комментарии о. Никона).
    Примечание: здесь не курсивом, а в «…» после указанных страниц.

    1. Глава “Приезд на святую гору”. Стр. 14, слева, вверху, 2й абзац: “Странна и непонятна духовная жизнь христианского подвижника; мы видим в ней сплетение поражающих противоположностей: демонические нападения, богооставленность, мрак смерти и муки ада, с одной стороны, и богоявление и свет безначального бытия с другой. И невозможно словом выразить этого”.

    Духовная жизнь это не хаос переживаний, каковым она может казаться человеку, лишь извне ее наблюдающему. Духовная жизнь развивается по вполне определенным законам, и она не менее закономерна, чем жизнь всего окружающего мира. Но познаются эти законы иным методом, нежели в науке, поэтому для рассудка они большей частью странны и непонятны.

    По указанию святых отцов (Григория Синаита, Симеона Нов. Богослова, еп. Игнатия Брянчанинова), человек переживает состояние полной оставленности, сознания гибели, бессилия и прочее для того, чтобы через познание своих истинных “сил” (а не мечтательных) стяжать смирение и вполне оценить благодать Божию, вполне оценить Спасителя и Его дары человеку, и не приписать даров Божиих себе, своему подвигу. Это смирение начальное…

    2. С. 14, справа: “Исключительно глубокое покаянное чувство Симеона вызывает вопрос: почему одни люди каются в своих грехах так глубоко и сильно, другие менее глубоко, а третьи совсем слабо или вовсе не каются? Чем объяснить различие интенсивности сознания греха у людей? Мы не в состоянии ответить на этот вопрос: нам представляется невозможным проникнуть в тайну духовной жизни человека”.

    Объясняется жизнью человека. Чем больше грешит человек и не кается по силе своей, тем слабее говорит в нем совесть, которая дает человеку чувствовать грех. Можно быть мертвым душою и не ощущать никакого интереса к духовной жизни, не ощущать греха и раскаяния. По мере же исполнения заповедей Божиих душа оживает, очищается, делается способной сильнее ощущать грехи, даже самые мелкие, пока не дойдет до духовного видения своей греховности. Это первое духовное видение, по учению преп. Петра Дамаскина, который говорит, что первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов своих бесчисленных, как песок морской.

    3. С. 1415: “…основою христианских религиозно-психических фактов является не подлежащее никакому определению абсолютно свободное действие Духа Божия”.

    Действующего не без причины, а в соответствии с духовным “устроением” человека, его постоянным, можно сказать, ежеминутным самоопределением к добру или злу, в чем и проявляется его свобода… Дух Божий всегда и всем хочет спасения и познания истины (1Тим. 11:4) и делает все для спасения, но человек свободно отдается этому действию или свободно противится ему.

    4. С. 15, слева: “Дары Божии сопряжены с известным подвигом”.

    Так, если подвиг правильный и ведет к смирению. Если же подвиг неправильный, то может удалить от Бога и вместо плодов Духа Святого принести плоды бесовские.

    5. С. 15, справа: “Сущность греха не в нарушении этической нормы, а в отступлении от вечной Божественной жизни, для которой сотворен человек и к которой он естественно, т. е. по природе своей, призван”.

    Сущность греха в нарушении воли Божией, законов бытия, установленных Богом. Грех есть беззаконие – h amartia estin h anomia (1Ин.3:4).

    6. Гл. “Монашеские подвиги”. С. 17, слева: “В момент явления ему Бога он всем своим существом был “извещен”, что грехи ему прощены. Исчезло адское пламя… его душой овладело новое сладостное чувство любви… Прекратилась молитва покаяния; ушло то неудержимое горячее искание прощения”.

    Карфагенский собор правилом 130 м предает анафеме тех, которые говорят, что святые в молитве Господней слова: “ остави нам долги наша”, произносят “по смирению, а не по истине” (См. слова преп. Исаака Сирина о покаянии, с. 523). Сисой Великий просил перед смертью время на покаяние. Арсений Великий всю жизнь оплакивал свои грехи. Макарий Египетский сказал братии Нитрийской горы при последнем свидании: “Восплачемте, братие”, и все заплакали. Все произведения еп. Игнатия (Брянчанинова) есть призыв к покаянию. И проч., и проч.

    7. С. 19, слева: “ …святые подвижники прошли чрез борьбу с демонами, и в этом смысле встреча с ними нормальное явление на путях к духовному совершенству… ”.

    При правильном подвиге это дается в конце подвига, когда достигнуто бесстрастие; а при неправильном приводит рано к “прелести” со всеми последствиями ее: высокоумием, тщеславием, гордостью и бесовскими видениями…

    8. С. 19, справа: “…сколько преступлений совершается в мире вследствие демонической духовности”.

    Возникающей вследствие неправильности подвига.

    9. С. 19, справа: “Ум его все чаще и чаще находил то место внимания в сердце, которое давало ему возможность наблюдать за совершающемся во внутреннем мире души”.

    Как это совместить с стр. 12, справа: “…молитва вошла в сердце его и стала сама совершаться там день и ночь”? (Ср.: Преп. Максим Капсокаливит. Добротолюбие. Т. V).

    10. С. 20: “ …однажды… когда… чисто молиться не давалось… отец Силуан… с болезнью сердца говорит молитву: “Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?” И был ему ответ в душе: “Гордые всегда так страдают от бесов”.

    По еп. Игнатию Брянчанинову и всем свв. отцам, молитва человека должна быть молитвою покаяния, а не исканием благодати… Искание благодати есть признак скрытой гордости, делающей душу доступной бесовским воздействиям. Все неоплатные должники пред Богом, недостойные милости Божией. Мы все достойны ада. Вот что значат слышанные слова.

    11. С. 2021: “ Господи, говорит Силуан, научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа”. И снова в сердце ответ от Бога: “Держи ум твой во аде, и не отчаивайся…”. “Новое в указании Божием “и не отчаивайся”.

    Нет, “новое” “держи ум твой во аде”, то есть смирись, а не ищи благодатных состояний, которых ни один человек не достоин. Долг грехов наших пред Богом неоплатный. Наше дело осознавать этот долг и умолять Бога о прощении и благодарить Его за все милости. А дать благодать дело милости Божией сердцу сокрушенному и смиренному, но не плата за труд. Мы рабы, которые обязаны исполнить все повеленное, чего не мог сделать вполне никто. Но и все сделав, мы должны считать себя рабами неключимыми (См. Луки, 17.710).

    12. С. 20, справа внизу: “Держать себя во аде для него не было новым. До явления ему Господа он пребывал в нем”.

    Именно по причине отсутствия у старца Силуана надлежащего смирения, видения себя достойным ада и попустил ему Господь познать, кому приносятся его подвиги: “увидел перед собой беса, ожидающего себе поклонения.” Об этом дальше о. Софроний пишет правильно (См.с. 21, абзац От: “В том, что отныне”, до: “на стяжание смирения”).

    13. Гл. “Учение старца”. С. 35, слева: “…многие сначала с любовью прибегали к Старцу за наставлениями, но потом отпадали, потому что не могли они жить соответственно слову его”.

    Духовные отцы давали совет не “вообще”, а по состоянию спрашивающего, так чтобы спрашивающий мог выполнить совет. Не исполнивший же совета или заповеди Евангелия должен был сознавать себя грешным в этом и приносить покаяние и смиряться.

    14. С. 37: “О послушании”.

    Вся статья написана от “ума”, а не из опыта и знания современного состояния Церкви. Жизнь самого старца Силуана показывает, что у него не было опытных руководителей, и вследствие этого он шел неверным путем и мог бы погибнуть в “прелести”, если бы не особая милость Божия.

    15. С. 41: “О Священном Предании и Писании”, в конце: “Христово слово “любовь”, во все века останется тайною для всех филологов. Слово это есть имя Самого Бога, и его подлинный смысл открывается не иначе, как только действием Самого же Бога”.

    Нельзя упускать из виду следующих положений:

    1) Каждый человек находится в состоянии падения, при котором Слово Божие может быть понято очень ограниченно.

    2) Действие Божие не может быть произвольным, оно всегда соответствует уровню духовного состояния человека.

    3) По мере роста внутреннего, “нового человека”, открывается и более глубокий, скрытый, смысл Писания. И как духовному росту человека поставлен идеал: “ Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть”, так и понимание Слова Божия беспредельно углубляется. “ Мы имеем ум Христов”, говорит ап. Павел, “ Подобни мне бывайте, яко же аз Христу” и под. Через Слово Божие и через внутреннее озарение (“ Дух Святой научит вас всему”; “ помазание”, по ап. Иоанну; “ звезда утренняя”, по ап. Петру;) открываются такие тайны, о которых “ ветхий человек” не может ничего знать. Поэтому богословы академические, не пришедшие от ветхости своей в состояние обновления, пробавляются “ молоком” (Евр. 5, 13) Слова Божия, переливая его в разные формы. Потому и протестанты никогда не войдут в глубину познания Слова Божия, что толкуют его своим падшим разумом. Обновляется же христианин (и только христианин) исполнением заповедей Божиих, всех заповедей (а не по выбору), и покаянием: постоянным, глубоким, приводящим к смирению.

    16. Гл. “Держи ум твой во аде и не отчаивайся”. С. 92, слева: “Держи ум твой во аде…”.

    Объяснение поверхностное, уводящее от существа дела. Мысль совсем не о необходимости возобновлять по своей воле вновь и вновь переживание адских мучений. Этими словами старцу Силуану было указано не искать “высоких Божиих даров” (см. св. Исаак Сирин, Слово 55), а смириться, увидеть себя ниже всякой твари, подобным адским узникам, недостойным никаких благодатных дарований.

    Единственно правильный путь есть путь сознания своего недостоинства быть с Богом, сознания погибели и, отсюда, плача о помиловании словом, путь покаяния. “ Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы, еже должни бехом сотворити, сотворихом.” Все заповеди мы должны выполнять, но благодать Духа Святого и Царствие Божие дается не за дела, которые мы обязаны делать как творение и рабы Божии, а исключительно по милости Божией. Старцу Силуану и было дано указание не искать благодатных состояний, а счесть себя недостойным их, и добиваться “держанием ума во аде” глубокого, искреннего от всей души сознания, что он падшее существо, недостойное Царствия Божия и каких-либо даров от Бога, что его дела и подвиги сами по себе не имеют положительной цены без смирения, а могут удалить от Бога…

    Словом, предлагалось увидеть грехи свои бесчисленными, как песок морской, увидеть и бессилие, невозможность своими подвигами победить их, придти к нищете духа, которая есть начальная ступень к особому благодатному смирению. Это все и познал старец, как видно из его собственных слов.

    17. С. 92, справа внизу: “Из бледных и несвязных наших речей невозможно получить настоящего понятия о… жизни, где совмещаются предельное… страдание, с предельным… блаженством. Одно сопутствует другому странным образом. И если бы только страдание, то невозможно было бы его понести”.

    От отчаяния!

    “И если бы только блаженство, то тоже невозможно было бы его понести”.

    От гордости!

    18. Гл. Xii “О слове Божием”. С. 99 “О значении молитвы за мир”, справа, средний раздел: “В душе человека, не познавшего совершенной любви, две заповеди Христа не редко становятся в резкое взаимное противоречие. Любящий Бога уходит от мира и погружается в некоторый духовный эгоизм… Страстно любящий человеческий мир… восстает на Бога…”.

    Странное рассуждение, наивное.

    По словам игумена Никона, лишь совершенно не понимая христианства, можно допустить мысль о т. н. “духовном эгоизме” подвижника, “любящего Бога”, но равнодушного к миру и спасающего (по незнанию “совершенной любви”) только свою душу. Напротив, истинная любовь к Богу естественно рождает правильную (праведную) любовь к “ближним”, ко всему тварному миру. И степень любви первой определяет уровень любви второй. Поэтому наша помощь ближнему в его спасении прямо зависит от духовного очищения собственной души.

  • Олег, Львовская обл. , 28.09.2018 в 18:31

    Н.С.Михаил, благодарю за очень ценные комментарии игумена Никона.

  • Н.С.Михаил , 29.09.2018 в 01:33

    Олег, если в интернете запросить комментарии игумена Никона Воробьева, то в предшествующих им разделах будут его письма. Они дают много поучительного.
    Желаю вам Божией помощи в трудных обстоятельствах! Михаил.

  • Олег, Львовская обл. , 30.09.2018 в 20:50

    Михаил, Спаси Вас Господи! Искренне благодарен.

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на