Уже упоминала о том, что отец Роман не произносил проповедей после Службы. После ночной Литургии все шли в трапезную на чай, и там за столом, при свечах, отец Роман говорил, на что он обратил особенное внимание в сегодняшнем Евангелии, и спрашивал о том же других. Старалась записывать то, что запомнилось, но иногда не успевала сделать это в скиту и писала позже — в автобусе по дороге в Петербург или уже дома. Теперь разбираю эти записи, жалея о том, что они отрывочны и что уже невозможно воссоздать смысловые связи между отдельными высказываниями отца Романа. Тем более что его слова о Евангелии записаны вперемешку с другими словами, а иногда с моими собственными наблюдениями.
Приближается Неделя по Воздвижении, и хочу поделиться записями, сделанными в это время в скиту восемь лет назад, в конце сентября 2018 года. Правда, кое-что приходится убирать — как говорил отец Роман, «не всё, что есть в печи, на стол мечи». Но оставляю «в печи» только личное.
Мы с подругой приехали в скит в Праздник Крестовоздвижения, 27 сентября, в четверг. В первый же день вместе с отцом Романом и всеми, кто был в скиту, пошли за грибами и ходили по лесу несколько часов.
— Почему снег красивый? — говорил отец Роман. — Потому что он белый, чистый. На Крещение, на Рождество священники надевают белые одежды. Сединой Господь нас призывает к себе. А мы не хотим этой белизны, чистоты, мы хотим нравиться не Богу и святым, а мiру…
Отец Роман теперь живёт в новом доме за алтарём Храма. Дом построен в форме креста, и каждый этаж разделён на четыре части, похожие на ниши. В одной из таких «ниш» на втором этаже у отца Романа кабинет, в другой он хочет сделать иконописную мастерскую. А в глубине третьей висит написанная им икона «Спас Нерукотворный». Оказавшись там и взглянув на икону, вдруг ощутила, что нахожусь в Храме, даже как будто в алтаре, хотя никогда там не была. Перед иконой стоял столик, а на нём Распятие и подсвечник с огарком свечи.
— А здесь у отца Романа не будет домовый Храм? — спросила у паломницы Ирины, которая долго жила в скиту летом.
— Да, ему уже прошение подписали! — сказала она.
— А в честь кого он будет, не знаете?
— Знаю… Но забыла.
Я почему-то подумала, что он будет освящён в честь Покрова Божией Матери.
— Вспомнила! — сказала Ирина. — В честь Покрова!..
Позже отец Роман сказал, что Храм будет освящён в честь Спаса Нерукотворного:
— Я хотел в честь Покрова — Храм наверху. А потом подумал: в Боровике уже есть Покровский Храм, нехорошо, если они будут рядом.
Перед воскресной Литургией у нас была спевка с иконописцем Георгием. Отец Роман несколько раз к нам подходил, поправлял, помогал. Перед ночной Службой он, как всегда, отправил всех отдыхать и сам постарался заснуть. Потом рассказал, что ему приснилось: мы с Георгием поём и он уже служит. Но тут зазвонил будильник — оказалось, что это только сон.
— Жизнь как сон. Я говорю эти слова — и они уже остаются в прошлом. Всё преходяще. И только когда человек молится, он приобщается к Вечному. Только когда человек молится, он живёт.
Ночью за Литургией читали Евангелие Недели по Воздвижении. Читали, как всегда, по-церковнославянски, но здесь приведу отрывок в русском переводе:
И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мiр, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе (Мк. 8: 34-9: 1).
— То, что мы читали сегодня — страшное обличение «жутковерующим», — сказал отец Роман после Службы. — Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий. А как мы стыдимся слов Его? Мы стыдимся быть Божьими, хотим нравиться мiру сему, а не Богу. Поэтому мы и одеваемся, и красимся, и ведём себя в угоду этому мiру.
Что значит кто хочет идти за Мною, отвергнись себя? Чего мы должны отвергнуться? Не образа Божия, а духа мiра сего, который стал частью нас. Подумайте, как мы молимся: Царю Небесный, Утешителю, Душе Истинный, прииди и вселися в ны… Это прекрасные слова! Мы Духа Святого призываем, чтобы Он вселился в нас, а сами наполнены духом мiра. Пока мы от этого духа не освободимся, Дух Святый не вселится в нас. Чтобы налить что-то в чашку, нужно, чтобы она была пустая, а если она уже наполнена чем-то, ничего не получится. Нужно освободиться от духа мiра сего, который настолько пропитал нас, что мы соединились с ним, и он стал частью нас, частью нашей души.
— Получается, «потерять душу свою» — это то же, что «отвергнуться себя»?
— Можно и так сказать…
* * *
В последние годы мы редко видимся с подругой, с которой приезжали тогда к отцу Роману. Но недавно мы встретились, и я обратила внимание на необыкновенный, очень красивый цвет её волос — то ли изморозь, то ли пепел с солью. Никогда не видела такого и подумала, что технологии окраски волос превратились в тонкое искусство.
— Это седина, — сказала она. — Тот, кто говорил мне не краситься, порадовался бы за меня.
Мне и в голову не приходило, что отец Роман говорил тогда о ней. Хотя не только о ней, конечно…
Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
1 октября 2026
