Позволь
С кем я жила — и этот был не муж,
Где я жила — и то мне был не дом.
Так жизнь уже почти что проплыла
За зимним разузоренным окном.
А где-то за околицей села
Луга, роса, туманы, ковыли…
Не там искала — вот и не нашла,
Кто не нуждался — те не обрели.
Позволь, Господь, тропинку протоптать,
Широких трасс чадит угарный дым.
Чтоб воду родниковую глотать,
Напитываясь Именем Твоим.
Маргарита Шелкунова
Сайт «Ветрово»
30 января 2026
Очень, очень понравилось стихотворение, а от иллюстрации замутило, как будто
в ней кроется что-то бесовское.
Татьяна Александровна, на мой взгляд, у Маргариты все стихи хорошие… думаю, это от того, что у неё — богатый внутренний мир…
А иллюстрация? Чем она Вас смутила? По — моему, она символизирует, что все неразумные наши решения и поступки растают под солнцем, как эта льдинка…
А Вы как поняли, от чего Вас замутило?!
На иллюстрации — тропинка, которую собирается протоптать лирическая героиня. Неужели она настолько непонятная?
Ольга Сергеевна!
Есть такие тесты на воображение — объявите конкурс: » Кто что видит в этой «тропинке» ?
И пусть Татьяна Александровна скажет, что она увидела,что её замутило…
Это точно не та тропинка, о которой пишет замечательный автор.
Стихотворение навевает Евангельский отрывок о самарянке, просвещённой Господом, Сказавшем ей о том, что было прежде в её жизни, и жаждущей пить от Источника Вечной Жизни. Лишь зимние разузоренные окна, за которыми проходит жизнь, здесь контрастируют с жарким климатом Святой Земли.
Зима ли, жаркий полдень или бездорожье этого мiра… душа ищет чистые источники, чтобы напитаться создавшей её Чистотой.
«Не там искала — вот и не нашла…»
Очень откликается эта строчка. Но жизнь пока не прошла и нужно продолжать искать.
У нас настоящая зима: -19, а на завтра -24 , огромные сугробы и такие же повсюду узкие тропинки. И всё бы ничего, но автобусы не приезжают утром по полчаса, а которые приезжают, то в них не зайти).
«А где-то за околицей села
Луга, роса, туманы, ковыли…»
Спасибо, Маргарита, всю душу перевернули! (Надеюсь, в лучшую сторону).
Стихотворение прекрасное, значит и оформление его должно быть таким же.
Наталья своим комментарием напомнила, что в стихотворении упоминается о зимних разузоренных окнах… Именно через них и видна эта сосулька. !!!
А вообще, Татьяна Александровна права — иллюстрация неудачная…
Ольга Сергеевна, простите — я порезвилась немного, просто позади месяц был очень напряженный… вот и разрядилась.
Самой стало смешно: люди о серьёзном — а я с этой сосулькой…
В связи с этим вспомнился советский фильм: комсомольцы сидят на собрании, обсуждают кого то, а один парнишка с тревогой , каждые пять минут задаёт вопрос: «А если бы он нёс патроны?!» А время было мирное…
Забыла, как фильм называется …
Так и я с этой сосулькой…
Отвечаю, Вера Николаевна, клянусь перед судом говорить правду и ничего кроме
правды/. Я вообще не поняла, что это за изображение, в котором нагромождение лиц, кажется ,женских. Если тропинка — по лицам не ходят. Если сосулька, то при таких замороженных окнах откуда она? Для меня, подчёркиваю, для меня любое нагромождение ненужное людей, лиц, голов , рук, любая аномалия — бесовщина.
Татьяна Александровна, это не лица, это следы.
«Была я на днях в фотографии и дожидалась, чтобы мне выдали пробные карточки одной знакомой дамы. Сижу, жду. Высокая, тощая особа роется в книгах и квитанциях с видом оскорбленного достоинства.
Вдруг звонок. Входит энергичный, оживленный господин и спрашивает свой портрет. Тощая особа оскорбляется еще глубже и с холодным презрением подает ему карточку. Господин несколько изумленно смотрит, затем начинает добродушно улыбаться.
— Ха! Это который же я?
Особа «холодна и бледна как лилия» и молча указывает длинным перстом.
— Ха! Ну и р-рожа! Отчего это щеку-то так вздуло?
— Такое освещение.
— А нос отчего эдакой, pardon, клюквой?
— Такой ракурс.
— Гм… Уди-витель-но! А где шея? Где моя шея?
— Шея у вас вообще очень коротка, а тут такой поворот.
— Зачем же вы, pardon, так меня посадили?
Несколько минут тягостного молчания.
— А это кто же рядом со мной сидит?
— Это? — (Беглый взгляд на карточку.) — Разумеется, ваша супруга.
— Супруга? — в ужасе переспрашивает господин. — Ишь ты! Как она могла здесь выйти, когда я с ней еще в девяносто шестом году разошелся. Когда она, pardon, живет в Самаре у тетки.
— Фотография не может быть ответственна за поведение вашей жены.
— Позвольте! Да ведь это, верно, Сашка, pardon, Александр Петрович, с которым я приходил сниматься! Ну конечно! Смотрите, вон и сюртук его…
— Фотография не может быть ответственна за костюмы ваших приятелей.
Господин сконфузился и попросил завернуть карточки, но вдруг остановил тощую особу и робко спросил:
— Не можете ли вы мне сказать, чей это ребенок вышел там у меня на коленях.
Особа долго и внимательно рассматривает карточку, подходит к окну, зажигает лампочку и, наконец, холодно заявляет:
— Это вовсе не ребенок. Это у вас так сложены руки.
— Не ребенок? А как же вон носик и глазки?
— Впрочем, тем лучше, тем лучше! Мне, pardon, было бы ужасно неудобно и даже неприятно, если бы это оказался ребенок… Ну, куда бы я делся с маленьким ребенком на руках?
— Фотография не может быть ответственна.
— Ну да! Ну да! Очень рад. Но все-таки — удивительная игра лучей.
Он ушел. Мне выдали карточку моей знакомой, где она, почтенная старуха, начальница пансиона, была изображена с двумя парами бровей и одним лихо закрученным усом, который, впрочем, при внимательном рассмотрении через лупу оказался бахромкой от драпировки. Но я уже знала, что фотография не может быть ответственна.
Я не захотела огорчать бедную женщину и бросила карточку в Екатерининский канал.
Все равно там рыба дохнет».
Из рассказа Н. Тэффи «Изящная светопись»
https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%98%D0%B7%D1%8F%D1%89%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C_(%D0%A2%D1%8D%D1%84%D1%84%D0%B8)
Всё было бы очень весело, только стихотворение у Маргариты Шелкуновой совсем не смешное.
Ольга Сергеевна, рассказ весёлый, но хороший фотограф отличается от плохого тем, то первый выбирает, умеет выбрать ,такой ракурс, при котором объект или
субъект предстанет в наиболее выгодном свете. Второй фотограф — халтурщик
По нашему вопросу: вижу там глаза и лица.
Ольга Сергеевна, спасибо за рассказ, сняли с меня напряжение…
За Маргариту можно не безпокоиться — она человек талантливый и умный , прекрасно понимает, что речь не о стихотворении, а об иллюстрации,
Всем комментаторам стихотворение очень понравилось.