Людмила Захарова. Оккупация

C. В. Герасимов. Мать партизана. 1942

В восьмидесятые годы сотрудники отдела использования документов Государственного архива Тульской области получили задание — ко Дню Победы 9 мая подготовить статьи или документальные публикации для районных газет о днях пребывания на территории области немецко-фашистских оккупантов. Мы распределили между собой районы, пережившие оккупацию, и приступили к изучению документов (Ф. Р-2515). В Тульской области она продолжалась сравнительно недолго — в среднем около двух месяцев, с конца октября по конец декабря 1941-го года. Но каких! Казалось, что земля погружается в ад. Люди явно ощутили его дыхание…

Сразу после освобождения области Красной Армией, с января-февраля 1942-го года, начал проводиться опрос жителей пострадавших населенных пунктов. Буквально по горячим следам записывались на разношерстных листочках бумаги рассказы людей. Указаны их фамилии, имена и отчества, точное место проживания — колхоз, сельсовет, район. Перелистывая странички своих архивных выписок из документов, и сейчас содрогаюсь от содержания. С одной стороны представляются мирные жители самых разных возрастов, от новорожденных младенцев до почтенных стариков, а с другой — орущая на них на малопонятном языке, замерзшая русской зимой, голодная орда из Европы. Война преобразила этих людей, подняв со дна душ затаенные чувства злобы, ненависти, мести, исказила в них образ Божий, обратив в грабителей и убийц, непрошено ворвавшихся в дома.

С первых дней своего появления фашисты издевались и расстреливали жителей только за то, что им «не быстро затопили печь», «долго не открывали дверь», «не дали валенки», «мало надоили молока», «не давали резать корову», «спрятали колхозный хомут», «налили себе чаю из самовара, поставленного для немцев». Отбирая вещи, продукты, они жестоко наказывали тех, кто проявлял сопротивление. Не щадили ни стариков, ни детей: «Ворвавшийся немец в избу колхозника Козлова, бросился к корзине, стоящей около кровати, грабить вещи. На корзине сидела 13-летняя дочь Козлова Екатерина. Немец с силой рванул девочку за руку с корзины и, когда в последней не оказалось ни каких вещей, немецкий деспот в злобе избил девочку до потери сознания». Грудных младенцев и маленьких детей избивали и порой убивали на материнских руках за то, что те плакали от испуга.

В Одоевском районе у «Кочергина Федора Ивановича: отняли шубы и нашили из них рукавиц, а рукава надели на ноги. За сопротивление избили прикладом». Двух комсомолок «немцы раздели, оставили в нижнем белье и выпороли розгами за то, что они иронически надсмеивались над немецко-фашистскими солдатами и офицерами». Девушки говорили: «Скоро будет „капут“ не Советской России, не Красной Армии, а Германии и германской армии, ваша армия обратится в бегство». В этом же районе колхозники Лоцманов Иван Васильевич и Сазыкин Иван Степанович повторили подвиг Ивана Сусанина. За то, что они неправильно показали немцам дорогу, первый был расстрелян, второго убили прикладом ружья.

Особенно жестокое отношение к жителям было в тех населенных пунктах, где фашисты сталкивались с партизанами. В Дубенском районе, в деревне Лужное: «…партизаны убили 4-х немцев, за что последние, отобрав 20 чел. мужчин сожгли их в сарае». В деревне Саморошки «…за 8 человек убитых своих солдат повесили 12 чел. из местных жителей и 25 чел. расстреляли»; «В пос. Дубна за связь с партизанами немецкое командование повесило 42 человека мирных жителей».

В Одоевском районе в дом, где находились оккупанты, партизаны бросили гранату. Офицер был ранен, о солдатах документы не сообщают. Из города Одоева тут же прибыл карательный отряд и в мороз 25 градусов жителей вместе с детьми и стариками выгнали из домов: «…всех мужчин раздетых без шапок вывели за околицу деревни и установили 2 пулемета, выстроив колхозников в шеренгу, зажгли 2 сарая и хату. Колхозники оказались среди огня. В это время немцы на глазах присутствующих расстреляли комсомольца Зайцева Михаила Семёновича, который тут же сгорел, брошенный в пламя огня немцами. Мужчины в количестве 15 человек разутые и раздетые находились под пламенем огня. Отходить им воспрещалось под силой оружия, а колхозника Илюхина Василия Дмитриевича раздели догола, который стоял босой на снегу при 25 градусах мороза в течении 2-х часов. И только после длительных пыток и угроз еле живых немцы распустили колхозников».

В Плавске при школе и в церкви был устроен концентрационный лагерь, куда загоняли мирных жителей, военнопленных и раненых, и где вместо пищи «пленным давали полусгнившие отбросы, воды совсем не давали». Около двух тысяч заключенных находилось в нем.

Невозможно не обратить внимания на следующую запись: «15 декабря пытали девочку Гольцову Тамару Алексеевну, 15 лет, выспрашивали о военной тайне в г. Туле». От подростка обезумевшие фашисты хотели узнать, как городу удается держать оборону, сдерживать немецкие войска, пытавшиеся прорваться через Тулу к Москве с юга. Сейчас всем тулякам известны крылатые слова блаженной Дуняши: «Немец в Тулу не войдет. Я закрыла город на замок, а ключи спрятала». Имя её стало легендарным и упоминается в связи с обороной города. Тем, кто обращался к ней за советом, она не рекомендовала его покидать. Простой верующий народ и в настоящее время чтит Дуняшу, говорит о ней с любовью, относится к ней как к святой, многие вместе с детьми и внуками посещают могилку. А вот у мира отношение к юродивым и блаженным не изменилось. Он не может смириться с теми, кто его обличает. Поэтому святость Дуняши продолжает вызывать споры.

По молитвам своих известных и не известных миру избранников Тула не была оккупирована. Она избежала тех ужасов, которыми сопровождалось нашествие в Тульской области. Спустя тридцать один год, в 1976 году, ей дали звание «Город–герой» и вручили медаль «Золотая Звезда».

М. И. Хмелько. Солдат свободы. 1965

В 1996-м году в архив с целью узнать что-нибудь о «Николе Болотном» пришла Зоя Ивановна. Так она представилась. Беседы на духовные темы с верующими людьми часто сопровождаются чудесными историями из их жизни. Рассказ этой женщины тогда поразил меня.

Во время войны, в 1942-м году, вместе с мамой она эвакуировалась на хутор Большой Лычак под Волгоградом. Однажды, когда девочка играла на улице, всех жителей стали созывать в дом к пожилой семейной паре. Когда она туда вошла, то в углу комнаты увидела большую икону. Кто был изображен на ней, детская память не сохранила. Зоя услышала легкий звон невидимых колокольчиков. Под их звуки совершенно темная икона снизу светлела, золотилась… Казалось, что кто-то медленно-медленно тянет с нее покрывало вверх. На глазах у всех икона становилась совершенно новой, как будто только что написанной. Люди падали на колени, молились, плакали, а благочестивые старички успокаивали их: «Не плачьте! Это означает конец войне…». Шёл только 1942-й год… До конца войны ещё долгих страшных три года, но Небо подарило надежду, послало людям свою духовную поддержку! Рассказчица вспоминала, что вернувшийся с войны отец тоже проникся рассказом об этом чудесном событии и позднее, умирая, еще раз напомнил о нем дочери.

«Бог творит чудеса тогда, когда вера в верующих крепка, а [сами] верующие гонимы. Так это было в апостольскую эпоху… Так это происходит и в жизни каждого отдельного христианина, когда страдает он с упованием на Бога» — читаем в творениях святителя Николая Сербского (Велимировича)^[1].

Людмила Захарова
Сайт «Ветрово»
8 мая 2026