Конечно, с появлением сестренки Любочки появились и новые проблемы. Не то чтобы это можно было назвать проблемами, но повышенным напряжением можно. Чаще стало звучать в адрес Сашки «тс-с-с», «потише можно» и «не топочи, как слон». Стало меньше обнимашек и похвальных слов, но больше всяких фраз типа «вынеси ведро, подай бутылочку, сполосни соску» и «ты же старший брат». Надо сказать, приятно было чувствовать себя старшим братом, а не просто каким-нибудь обычным братом. Но хотелось, чтоб и тебя хвалили, как раньше, когда был маленьким.
«Вот Любочку-то хвалят, — думал Сашка, — „Ах, какие глазки, ах, какой носик, ротик и ручки. Любочка молодец, покушала. Любочка молодец, поспала“. У меня, между прочим, тоже хорошие руки, нос, рот и прочие части тела, и кушаю я хорошо, и сплю будь здоров». Однако сегодня не спалось. И хоть в квартире была полная тишина, сон к Сашке не шёл. Он вертелся с боку на бок, вспоминал, как когда-то был маленьким и мама перед сном почесывала ему спинку. Вспоминал, как папа сочинял невозможные истории, где главным героем был мальчик по имени Сашка. А вот теперь настоящий Сашка не спал, вертелся и невольно скручивал простынь в колбасу. Он пробовал считать баранов, но они, как назло, не ходили паровозиком, а скакали, как козлы, а потом и вовсе разбежались в разные стороны. Сосчитать их было невозможно.
Оставалось только пялиться в темный потолок с пятном света из окна да крутить в мыслях всякую несуразицу. Сашка вспомнил о том, как он не дорисовал кота Батона, не долепил Богатыря-Воина, который, как колосс на пластилиновых ногах, всё время падал. Думал Сашка о том, почему всё в жизни по два или по двое. Например: ноздри в носу, хотя вполне хватило бы и одной большой ноздри. Ушей на голове тоже пара. Глаза, руки, ноги — всё по два. Сердце одно, а почки две. Мысли роились и скакали, как те бараны, которых надо было считать. Они, эти мысли, до того доскакались, что Сашка захихикал в голос, и пришлось уткнуться в подушку.
— Хорош бы получился человек с одной ноздрей, — представлял Сашка и старался сдержать смех. Потом стало жалко этого человека, которого он сочинил, и решил, что как есть — оно лучше и симпатичнее. В тишине Сашка услышал, как за стенкой Любочка пискнула. Потом скрипнула кровать. Потом мамины шаги. Потом кровать… А потом шепот, и с маминым голосом прилетели гуленьки, шел Бай по стене и нес семеро лаптей, а за ними бычок по досочке качался и очень не хотел падать…
Утром Сашка проснулся на полу. Он спал, укутавшись в одеяло, обняв подушку и свернувшись креветкой. Руки болели, ноги болели, спина не разгибалась. Он встал и прихрамывая побрел на кухню.
«А еще говорят, что на жестком полезно спать», — думал Сашка.
Опыт сна на полу был неприятный, но полезный. Сашка хорошо прочувствовал, что значит быть дедушкой, и понял, почему бабушка не бегает с ним наперегонки. А раньше не понимал, как это ножки не идут. Ведь у него ножки не только ходили, но бегали, прыгали, гоняли мяч и крутили быстро-быстро педали.
На кухонном столе стоял чай, в блюдце бутерброд, вареные яйца и яблочное пюре в баночке. Бесшумно приоткрылась дверь родительской комнаты, и так же тихо мама скороговоркой выдала: «Привет. Яйца, бутер, чай на столе. Папа на работе. Всё. Давай сам». Дверь закрылась.
Утро трудно сочетается со школой. Но что поделать. Не всегда людям получается делать то, что хочется. Сашка это понимал и незаметно для себя отсидел четыре урока, особо не переживая за бесцельно проведенные часы. Дома его ждал незаконченный рисунок и тот самый пластилиновый Воин-Богатырь. Рисунок он закончил быстро, скомкал и выбросил.
«Надо бы дать ему имя. Просто Воин ни то ни сё, пусть будет Добрыня, добрый, значит, — подумал Сашка и придвинул к себе скульптуру. Богатырь лежал, согнув свои пластилиновые ноги.
— Мать-Земля притянула, — сказал Сашка сердито, — разлегся тут, как не знаю что! С этими словами он разогнул свой шедевр и попытался установить его вертикально. Но земное притяжение было неумолимо. Сашка рассердился и готов был уже превратить свое произведение в лепешку, как появилась мама и не дала свершиться ужасному.
Вечером, после домашки, творческие мучения продлились. В комнату заглянул папа и посоветовал в ноги воткнуть палочки: «Так устойчивее будет».
— Не-е, пап. Ну что это за воин на костылях.
—Тогда сделай ему ноги потолще, вроде как в сапогах будет.
—Пробовал. Слон получается.
—Слепи ему тогда траву по пояс.
— И это пробовал. Выходит, будто он в огне горит. Да и что это за богатырь, который всю жизнь в засаде.
— Не знаю, сын, что подсказать. Думай, пробуй.
Папа ушел. А Сашка еще несколько дней думал и пробовал; школа, дом, Добрыня, школа, дом, Добрыня, школа, дом и, наконец, пришла мысль.
—Иди обедать, — звала мама и беспокоилась, — зачем ты закрылся?
—Мам, я ща! Еще немного.
— Санька, иди ужинать. Что ты там творишь?
— Мам, еще маленько осталось.
Ровно в 20 часов 16 минут Сашка открыл дверь и торжественно объявил:
— Готово!
Вошли родители. Посмотрели на работу.
— Вот! Пожалуйста. Получилось! Так стоять на ногах лучше.
— А это кто рядом с ним? — спросили родители дружно.
— Жена! — объявил Сашка.
— Интересно. А как зовут?
— Богатырь Добрыня и жена Вера. Вместе-то крепко держатся.
— Это точно, — сказала мама и прислонилась к папе.
— Прям как по написанному… и прилепится к жене своей, — сказал папа.
Георгий Росов
Сайт «Ветрово»
14 сентября 2026
