Фильм расскажет о гражданах страны, осужденных за террористическую и экстремистскую деятельность, о тех, кто предал родных, близких, родину. В основе фильма – истории от отбывающих наказание. Считают ли они себя предателями? Что толкнуло их на совершение преступления против своих же? В каких семьях они выросли? Что видели в родном городе? О чем мечтали?
Россия Медиа
1 февраля 2026
Показалось,что мало кто из совершивших преступление искренне раскаивается, и пугает, что совсем нет покаяния…
А мне показалось, что раскаивается Дарья Трепова.
Второй день думаю: автор смог так снять документальный фильм, что его без всяких сомнений показали на светском канале, а в то же время в нём есть слово проповеди. Во-первых, история о покушении на митрополита Тихона (которая деликатно показана не в начале, а как бы затерявшись среди других). Автор, конечно, не упустил возможности и просто доброе слово о значимости деятельности митрополита сказать. Во-вторых, беседа с Дарьей. Там и журналист хорош, и, конечно, она сама. Даже облик её изменился по сравнению с теми кадрами, где её задерживают после преступления. Там она показалась недалёкой, а сейчас — думающий человек с внутренним содержанием. Верю, что кающийся. Если сравнить её речь и речь иподиакона митрополита, который готовил на него покушение, то это день и ночь. Хотя, казалось бы, оба просят прощения…
Кажется, был сбой и фильм на сайте не загружался. Теперь работает! Просим прощения у читателей.
Из разговора Дарьи Треповой с журналистом меня больше всего поразило вот это (с 55-30 минуты):
— А вы человек верующий?
— Да, верующий.
— А как с грехом убийства быть?
— Вы помните, кто первым вошёл в Царство Небесное?
В этих словах террористки и особенно в тоне, которым они были произнесены, слышится уверенность, что уж она то точно туда войдёт. И ещё подумалось, глядя на её макияж: а будет ли человек, осознавший всю глубину произошедшей с ним трагедии и глубину своей вины перед многими людьми, жизни которых она загубила, стараться выглядеть перед камерой?
Людмила Николаевна, макияж не заметила, разве что тональный крем. Кстати, его мог нанести перед съёмками гримёр (даже не тональный крем, а что-то вроде пудры, чтобы при съёмках не было бликов на лице — так принято). Во время диалога о разбойнике на кресте подумала: зря журналист вспомнил про второго разбойника, вроде бы Дарья не хулит Бога, как он. А то, что она не унывает, а надеется на участь Благоразумного разбойника, то ведь это хорошо. И она имеет на это право, как и все грешники.
Всё, что она дальше говорит о пострадавших людях, о том, что она останется для них человеком, который принёс им самое страшное зло, и что она не хочет, чтобы они думали по-другому — всё это кажется мне искренним.
Сравните с лжеискренностью иподиакона митрополита Тихона или каких-то двух девиц, у которых якобы истерика перед камерой.
Ольга Сергеевна, я не поняла, в чем журналист похулил Бога, вспомнив о втором разбойнике. Мне кажется, этим он подсказал Дарье мысль, что разбойник вошёл в Царствие Небесное через покаяние, а не просто так. И почему Вам не верится в искренность истерики двух девиц? По-моему, это как раз нормальная реакция. По словам Дарьи, у нее тоже была истерика, когда она поняла, что ей попользовались и бросили. И вину она, как сказано в фильме, признала лишь частично.
Людмила Николаевна, отец Роман благодарит Вас и согласен с Вами: слишком уж самоуверенно Дарья помянула о разбойнике. Получается, что ей за преступление уже гарантирован вход в Царство Небесное.
Хулил Бога не журналист, а второй разбойник, распятый со Христом.
Един же от обешеною злодею хуляше Его, глаголя: аще ты еси Христос, спаси себе и наю. Отвещав же другий прещаше ему, глаголя: ни ли ты боишися Бога, яко в томже осужден еси? И мы убо в правду: достойная бо по делом наю восприемлева: сей же ни единаго зла сотвори. И глаголаше Иисусови: помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии си. И рече ему Иисус: аминь глаголю тебе, днесь со Мною будеши в раи (Лк. 23: 39-43).
Да, Ольга Сергеевна, я уже поняла, что извратила Вашу мысль: речь шла о разбойнике, а не о журналисте. Очень рада единомыслию с отцом Романом, хотя понимаю, что благодарности не заслуживаю. Делиться мыслями — не имение нищим раздавать — не трудно.
Некоторые подаренные мысли — тоже богатство, только им не так просто воспользоваться.
Редактор, а мне показалось как раз, что Дарья не раскаивается (надеюсь, я ошибаюсь). Она очень умная, правильно отвечает журналисту «и да и нет, часто отвечает его словами». И даже вид ее говорит о некой игре в благочестие. Платок подобранный в цвет футболки и повязан, как сейчас модно. Не поверила я ей. В целом, мне показалось, что никто не раскаивается в содеянном, все оправдывают себя. Они жалеют, что их поймали, посадили, естественно не справедливо. Вообще вопрос: какой смысл в этой тюрьме? Если оттуда они выйдут еще более озлобленными и ожесточенными, уверенные в своей правоте? да и как из нашей тюрьмы можно выйти другим человеком?