Иеромонах Пафнутий (Лемиш). Блаженна память об исходе

В скит время от времени приезжают паломники. За чаем согревается тело и невидимым образом — душа, братия скита вместе с паломниками становятся как бы одной семьей… Как и во всякой семье, стараемся как-то поддержать друг друга: словом, опытом, выслушать рассказы о наболевшем. Недавно приезжали паломники из Крыма. Из услышанных историй хочется поделиться несколькими — о последних днях человеческой жизни. Народная поговорка «Конец — всему делу венец» хорошо раскрывает суть этих дней. Часто, — согласен, что не всегда, — по последним дням, часам и минутам жизни человека становится понятно, чем он, собственно, жил, кому служил, куда направляется, что его ждет в вечности.

Вадим из крымских татар. У него особая любовь к родителям, дедушкам и даже прапрадедушкам, о которых он старается бережно хранить память. Вспоминая свой путь к православной вере, Вадим рассказал, как впервые столкнулся с проявлением духовного мира. Это произошло в последние дни жизни его дедушки Эбазера. Дедушку своего Вадим очень любил. Ему первому привез показать свою невесту: «Буду на ней жениться», — сказал он дедушке, а никто об этом и не подозревал! Вадиму было по-человечески жаль дедушку: старый, за семьдесят, немощный… к тому же у него обнаружили рак легких.

Старость дедушка встречал в доме двоюродной сестры. Он сам так захотел. Муж сестры — бывший мулла, не последний человек в мусульманской общине: его даже хотели поставить муллой в Симферополе, когда построили новую большую мечеть. Жили они в частном доме. Как и у всех мусульман, в доме и Коран был, и молитвы развешены — как у нас иконы.

— И вот где-то за недельку до смерти, — говорит Вадим, — пошли у дедушки нехорошие видения, и сам он стал чудить. Какая-то надежда была на бывшего мулу: помолится или там чего… Понимаете, для меня было как-то странно: дом муллы, и такие вещи происходят?!

Папу Вадима звали Асан. Ему позвонили и сказали: «Приезжай, твой отец что-то буйствует. Надо у него нож забрать». Когда Асан и Вадим приехали к дедушке, их встретил сын муллы и рассказал подробнее:

— Картбаба, — так называют дедушку у крымских татар, — сначала бегал по огороду с палкой… Потом в своей комнате открывал шкаф и палкой старался кого-то убить… Такое пару дней примерно часов в одиннадцать начинается и продолжается до глубокой ночи. А теперь картбаба показывает мне на крышу и спрашивает: ты что, не видишь, вон сидит? Дай мне стремянку, я залезу и зарежу его.

В семье муллы, конечно, испугались, мало ли картбаба парнишку зарежет — там отрок десяти лет жил.

Зашли Асан с Вадимом к дедушке в комнатку. Тот в пиджачке сидит, а под пиджаком, около сердца, у него нож. Папа обнимает своего отца и говорит по-сыновьи:

— Баба́! Отдай нож, зачем он тебе?

— Ты же со мной туда не пойдешь?! — отвечает дедушка.

Похоже, дедушка понимал, что дело идет к смерти.

— Отец мой как-то нож выманил, и мы уехали, — продолжил Вадим. — Оставалось до Севастополя час-полтора езды, как нам сообщили по телефону, что дедушка умер. Это было около четырех-пяти вечера…

Еще две истории рассказал Владимир. Он родом с Западной Украины, верующий, горячий, без двойного дна. Владимир вспомнил о последних днях жизни своей бабушки и матери друга, которой старался помочь, чем мог.

По словам Владимира, его бабушка жила особой жизнью, связанной с картами — гаданиями и игрой. Пришло время для нее оставить этот мiр. Бабушка до последнего вздоха находилась в здравом уме, все прекрасно понимала, просила прощения… Ей было плохо, давали обезболивающие, но легче не становилось.

Когда внук вечером к ней приходил, то открывал Псалтирь и читал. Он запомнил её слова: «Вовочка, мне так хорошо, мне так сейчас хорошо с тобой, ты меня прости!» Слушает она, слушает, а потом говорит:

— Я вся горю, я прямо сгораю! Ты можешь меня убить?! Я тебя прошу!

— Бабушка, как ты?!..

— Ну, меня жар этот… он меня сжигает всю… Вовочка, не могу!

«Такой была последняя просьба в жизни моей бабушки», — со вздохом заключил наш брат.

Фактически на глазах Владимира умирала и мать его друга. Тетя Валя любила храм и, работая в детдоме, брала детей на воскресную службу; для тех из них, кто был не крещен, становилась крестной матерью. У нее был рак груди. Болезнь длилась два года. Все это время Владимир старался проведывать тетю Валю. Сначала она выходила из дома, потом перестала… Пришло время принимать наркотические лекарства, чтобы как-то перенести боль, но она отказалась — может, потому что не захотела привыкать к ним. Последние два месяца она спала сидя, не выпрямляясь. Врачи откачивали у нее жидкость…

— Как Вы, теть Валь? — спрашивал Владимир, когда приезжал ее проведать.

— Вовочка, я все заслужила, — отвечала больная со смирением. — Я ведь делала аборты… Как я жила неправильно! Всё заслужила, Господи!

Когда боль стала невыносимой и тетя Валя почувствовала, что смерть совсем близко, муж поехал за наркотиками, чтобы она смогла спокойно отойти. Но не успел купить, она раньше умерла.

Во время отпевания все увидели улыбку на лице лежащей в гробу. Это произвело такое впечатление на племянницу, что она от пятидесятников перешла в Православие.

Мы подумали, что эта улыбка — результат расслабления мышц лица человека, от которого отошла боль.

Вот три истории. Дедушка Эбазер был мужественным человеком, но что может нож против духов поднебесных; что приготовила себе женщина, гадая, обращаясь к нечистой силе, если уже здесь чувствовала дыхание ада; и как всё это отличается от отблеска рая на лице православной женщины, с благодарностью принявшей и со смирением понесшей страшную болезнь, которую искренне верующие признают за Божие посещение.

Иеромонах Пафнутий (Лемиш)
Сайт «Ветрово»
8 ноября 2025