Андрей Градусов. Безразличие, или А кто мой ближний?

Как ча­сто мы бы­ва­ем без­раз­лич­ны к чу­жим нуж­дам, про­бле­мам, бе­де! А ведь мо­жет быть, что и на­шим род­ным, близ­ким пря­мо сей­час, в эту се­кун­ду, то­же нуж­на по­мощь, и те, кто ока­жут­ся ря­дом, то­ро­пясь так же по сво­им важ­ным де­лам, мо­гут пройти ми­мо.

Возвращаясь в Санкт-Петербург из Псковской области, я ехал на скутере с небольшой скоростью — пятьдесят-шестьдесят километров в час, успевая рассмотреть по сторонам куда больше, чем обычно за рулём машины. Погода была солнечная, хоть на небе и виднелись небольшие редкие облака. При этом было немного душно, как перед грозой — но это, конечно, если стоять, а мне на скутере было прохладно, ветер приятно обдувал. Впереди я увидел две машины по разные стороны дороги. Одна из них, темная, была не очень аккуратно припаркована — часть на обочине и часть на дороге. У белой машины стояли люди и, видимо, о чем-то говорили с водителем. Да, подумал я, поставят машину чуть ли не посередине дороги — и трава не расти. Думают только о себе!

Проехав мимо, я увидел дедушку, который, ковыляя, шел по обочине с палкой и небольшой котомкой. Притормозив, я спросил, не надо ли его подбросить. Немного сомневаясь, получится ли у него забраться на скутер с больной ногой, дедушка всё же согласился. Мы уселись и поехали — оказалось, ему и правда было недалеко. Прощаясь, он рассказал мне про те две машины: оказывается, это он остановил одну из них, так как в другой человеку стало плохо.

Я развернулся и, подъезжая к белой машине, увидел женщину и мужчину — как выяснится потом, Надежду и Станислава. Оба были встревожены, а у Станислава всё лицо было мокрым от пота. Они то наклонялись к водителю, то пытались позвонить, но связь была очень плохая. Они рассказали, что парню — его звали Илья — стало плохо. Скорую он просил не вызывать, переживая, что, если его заберут в больницу, машина останется без присмотра. Он просил, чтобы связались с его папой, но телефон у него садился, и связь то появлялась, то исчезала. А тем временем ему становилось всё хуже.

Мы стали останавливать машины — в надежде, что у кого-то найдется вода и лекарства, а может, кто-то окажется медиком. К моему большому удивлению, останавливались немногие. И даже те, кто останавливались, говорили, что лекарств у них, к сожалению, нет, и торопились дальше по своим делам, быстрее, быстрее. А многие, хоть мы уже и выставили импровизированный знак аварийной остановки в виде яркого рюкзака и было понятно по суете, что что-то случилось, проезжая мимо, ещё и недовольно сигналили. Конечно, мы затрудняли движение, но почему, особо никого не волновало.

Слава Богу, остановился мужчина, и у него оказался валидол и березовый сок со льдом. Когда речь зашла о воде, он с радостью отдал всю бутылку. Несмотря на очень мощную комплекцию, он вышел из машины, но узнав, что больше ничем помочь не может, извинился и поехал дальше.

Илья стал понемногу приходить в себя, и мы выяснили, что он сердечник, но такого с ним раньше никогда не было. Была уже вызвана скорая, но доехать ей сюда было не так-то близко. И папа Ильи спешил уже на помощь, периодически звоня и справляясь о сыне. А Илья, как только его немного отпустило, стал спрашивать наши имена и как нас найти. Мы между тем думали — ну когда же приедет скорая, отгоняя от себя и Ильи паутов, слепней и пытаясь обдувать его подручными средствами. Папа Ильи приехал немного раньше скорой, от его машины был сильный запах паленых тормозов…

Когда Илья был уже в карете скорой помощи (до которой он даже не смог самостоятельно дойти), Надежда и Станислав сказали, что им надо ехать, потому что у них в машине дети.

— Дети?! — переспросил я удивленно. Не знаю, сколько времени мы провели у машины Ильи, но не менее получаса точно.

— Они уже не маленькие, — улыбнулись в ответ.

Вот так люди бросили всё и помогали, чем могли, а кто-то не хотел потратить даже пару секунд, чтобы уточнить, что случилось. Да, конечно, ситуации бывают разные, и особенно в больших городах люди не особенно обращают внимание друг на друга, спеша скорее куда-то успеть…

Вся эта ситуация мне напомнила один страшный, вопиющий случай безразличия к чужой беде, о котором я прочитал в газете. Молодого парня унесло в море на надувном матрасе. Юра, так звали парня, провел там три дня, несмотря на то, что друзья пытались помочь ему и привлечь к этому всех, кого возможно. А самое страшное началось, когда обессиленного Юру прибило к берегу. Отдыхающие на пляже люди вместо того, чтобы помочь, брезгливо пытались избавиться от назойливого, ужасно выглядевшего человека. Выпросив у кого-то глоток воды, он потерял сознание, а придя в себя, молил всех о помощи, но не находил сочувствия. Он представлял собой страшное зрелище: обгоревшая кожа, израненное о камни лицо, изможденный внешний вид — и напоминал всем то ли наркомана, то ли пьяницу. Более суток он провел на пляже среди людей, в то время как родители и друзья пытались любой ценой найти его и спасти. Эта статья в газете тогда меня очень поразила и врезалась в память, её заголовок гласил: «Юрку спасли не люди, а волны и Господь Бог»…

Будем стараться помогать нашим ближним, не проходя мимо тех, кому, возможно, нужна наша помощь. Спаси, Господи!

Андрей Градусов
Сайт «Ветрово»
9 августа 2025