Огонь – очень подходящий образ для описания действия благодати Божией в человеке: как огонь прикасается к дереву, согревает его, затем воспламеняет и становится как бы одно с горящим веществом, превращая его в свет и жар, так и души человеческие от прикосновения и объятия благодатью. До воспламенения предметы как бы противятся огню, преграждают ему путь, но, разгоревшись от жара пламени, начинают питать огонь, делаются сами огнем и усиливают его горение. Сами эти разные предметы, объятые огненным жаром, уже не разделяются с пламенем, но превращаются с ним в единое целое, как будто, отбросив все свое, отдаются единому процессу горения. Так ведь и люди, приявшие в души свои огнь благодати Божией, приобщившись Божеству, становятся с Ним как бы одним целым, сияют одним сиянием, в то же время не теряют ничего личностного, не перестают быть самими собой. Так золото или серебро, железо или бронза, раскаляясь в огне докрасна, добела, наполняются жаром и сиянием так, что уже кажутся сами огнем, сверкают, искрятся, опаляют и сжигают все, к чему прикоснутся, как будто сами они уже только огонь; однако, изъятые из огня, они остались бы все теми же металлами. Так и обоженный человек будет, как Бог, хотя и останется человеком. Огонь проникает в вещество, воспламеняет его, делает огнем лишь тогда, когда находит в нем нечто сродное себе и готовое воспламеняться; но прежде высушивает влагу и все противящееся горению, тяготеющее к остыванию; все это бежит от лица огня, и только по удалении всего несродного себе он нагревает и зажигает вещество.
Так и благодать Духа вначале готовит человека, очищает от мудрования века сего, от плотских настроений и вожделений, ото всей этой чувственной «мокротности», «влажности» похотений, и только после этого огонь благодати может охватить душу человека. Как огонь удаляется от предметов, лежащих в воде, пропитанных влагой, так и благодать удаляется от тех, кто погряз в грехе или в суете мира, в земных заботах, пропитан влажностью плотских похотений, отягощен помыслами о дольнем. Но как от жаркого пламени горящего костра все скоро высушивается и легко воспламеняется, так и около святого человека, горящего благодатной любовью к Богу, стяжавшего огнь благодати Святаго Духа, скоро многие души человеческие согреваются, высушиваются от влажности страстей и наконец воспламеняются сами тем же благодатным огнем, начинают излучать тепло и свет, передают искру другим, близстоящим. Так много раз в истории спасающегося человечества возгорались отдельные светильники – некоторые великие отцы, которые как бы «прорубали окно» из этого омрачившегося мира в просторы неба, и оттуда изливалось на них ярчайшее сияние духовного Солнца. От этого светильника все вокруг освящалось и разгоралось на многие годы; возносились через открытый ими путь к небу тысячи воспламенившихся душ, пока холодность и влажность мира опять не студили, не заволакивали этот светлый проем. Так иной раз в ночную грозу ударит сверкающая молния в высокое дерево в лесу, воспламенит его – и вот оно пылает и светится в ночи, само превращается в свет, запаляет близстоящие деревца и кусты, пока дождь и влага не отнимут пищу у огня.
Но как трудно промерзшему путнику в сырую осеннюю пору, в период затяжных унылых дождей разжечь в лесу костер! Так и в наше грехолюбивое, жестокосердое время нелегко найти свободное от влаги, способное к горению божественной любовью сердце. Как мокрые дрова только тлеют, чуть обгорают по краю, дымя от приближения огня, ни света, ни тепла не давая, лишь погашая подносимый к ним огонь, так и теперь многие, многие души не желают впустить в себя осушающее тепло, изгнать из сердец влажный холод, воспринять дарующий жизнь огонь. Как будто уже во всем земном доме человечества не видно огня, всюду холод, сырость, озяблость. Где-то в темноте, в каком-то дальнем углу вспыхнет огонек, затеплится вдруг огарок свечи – кто-то там пытается разжечь печь. Слышно, как он дует на слабо тлеющие угольки, заваленные сырыми поленьями, слышится горький запах дыма, от которого кружится голова, но огня и тепла так и нет. Все отсырело, во всем доме едва где найдется сухая щепка.
Архимандрит Лазарь (Абашидзе)
Из книги «Мучение любви»
Сайт «Ветрово»
19 августа 2025
Хороший образ.Сырость, влажность,грехолюбие,невышедшее с покаянным слезами из души,не даёт Божественной искре разгореться.