col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Иеромонах Роман. Не сообразуйтеся веку сему

+

«Жизнь — Божий дар! Это священный дар, нельзя убивать!» — вспоминает Господа представитель организации по правам человека. Слушающие кивают, соглашаются, воодушевляются. Но ведь и свобода Божий дар! И этот дар не менее священен и безценен, чем жизнь, если не более. Даруя жизнь, Господь даровал и свободу. Эти два дара так же неразделимы, как тело и душа. И жизнь без свободы — издевательство над живущим. Некоторые пожизненно осуждённые просят себе смерти, но лукавым законодателям их прошения как горох о китайскую стену, да и жизни несчастных им нужны только для политических игр. Признай Запад смертную казнь — и сразу полетят головушки: лакействующие законотворцы тут же забудут, что жизнь — Божий дар, как уже забыли, что Божий дар — свобода.

+

Смотрел документальный фильм о маньяке. Более двадцати лет он насиловал и убивал девочек, совсем детей. Число жертв перевалило за семьдесят. Но как верёвочка ни вьётся… — попался. Что меня поразило — обычное человеческое лицо. Это и пугает: если раньше злодей был виден и узнаваем, то теперь зло изощрилось, принимает вид доброты; люди стали ближе к дьяволу, грех не мучает душу и не безобразит, не мрачнит лицо, живя чудовищем в душе, вылезая временами на свою сатанинскую охоту.

+

Давно как-то прочёл статью о двух подростках. Они заманивали в подвал наивных юношей, девушек, и там насиловали, изгалялись, как могли. И так длилось не один месяц и год. Последними их жертвами были два второклассника. Как только над ними ни издевались… Наконец, убили и пошли обворовывать их дома, но там оказались родители.

И вот сидят эти юные нелюди на скамье подсудимых героями, без тени сожаления и покаяния. В зале находятся родители жертв и этих… И что поразило — родители палачей с ненавистью смотрят на убитых горем родителей мальчиков и сверкают глазами: «Из-за ваших Петьки и Пашки судят наших деток!» Вот с кого нужно начинать суд! Впрочем, что суды человеческие? Дали им по семь лет. Окончат они в тюрьмах и лагерях университеты и академии зла и выйдут в двадцать четыре года для продолжения прежней весёлой жизни.

Каюсь: читая статью, я пожелал смерти и юным палачам и их родителям. Потом спохватился и стал думать, что бы мог предложить сам. И, как единственный шанс для исправления, посоветовал бы — посадить их в камеры-одиночки и дать одну книгу — Евангелие. И никакого общения с мiром — побудьте с собой, покопайтесь в собранном. И то зло, и адский мрак, которые изливались на жертвы, пошли бы на них. Они могли бы и забесноваться, могли бы искурить или изорвать Святое Евангелие, но так как человек не может жить без информации — рано или поздно открыли бы Новый Завет. А если бы открыли — увидели бы жуткую бездну, которую разверзли для себя. Увидели бы и Лик Единственного, Который не гнушается ими и ждёт их новой жизни.
+

Показали родителей оставшегося в живых бандита, захватывавшего школу в Беслане. «А что, — говорят отец и мать, — он никого не убивал там, за что его судят?» Подсудной должна быть такая непонятливость!

+

Клеймят работорговлю, наркодельцов. Но работорговцам и наркодельцам эти взывания к совести как припарки мёртвым. А ведь по мере преступления должно быть и наказание. Нашли в доме зиндан (подвал для рабов) — взорвите дом. Поймали торговца наркотиками — конфискуйте особняк. Когда увидят, что на рабах и наркотиках не разбогатеть, число желающих обогатиться таким путём уменьшится. Никто же не занимается разорным бизнесом. Нет, не рубят под корень, видно, перепадает и хранителям закона.

+

Лукавство и угодничество не знают меры. Запад ввёл мораторий на смерть, лакеи и рады стараться. И получается, что права убийц важнее прав жертв! Беззаконны законы беззаконников! И будут убийц женщин, стариков и детей кормить и содержать родственники невинно убиенных, как кормят матери замученных девочек пойманного маньяка. Не по-человечески? Зато угодили Западу. А там, глядишь, и власть сменится, и новые иуды издадут новые, ещё более «гуманные» законы, и пожизненное сменится досрочным освобождением «за хорошее поведение» или откупом.

+

За смертную ли я казнь? Не боюсь ли ошибок правосудия? Обычно второй вопрос приводят как последний, самый веский довод, снимающий все сомнения: пока возможны ошибки — смертная казнь недопустима! Ладно бы на это ссылались неверующие! Но когда священники говорят об этом — хочется одёрнуть: не показывай своего неверия в Промысл Божий! Ведь только Своим угодникам Господь открывал время отхода. Рано или поздно отходить придётся, и как думаете: к Вечности лучше приготовиться в камере для пожизненно осуждённых или в камере смертников?

И всё же, за смертную ли я казнь? Не стану никому желать смерти, приведу слова Григория Богослова: «Если не умрём теперь, то разве никогда не умрём? Разве никогда не воздадим должного природе? Лучше обратим в дар, что надобно уступать по необходимости: перехитрим смерть; всем общее обратим в свою собственность, и ценою смерти купим жизнь. Ни один из нас да не будет животолюбив и робок» (Слово 16-е, на память святых мучеников Маккавеев).

Чем гнить неведомо сколько, я почёл бы за Милость Божию, если бы мне сказали день и час, когда за мной придут. Приготовился бы к генеральной исповеди, пособоровался, Причастился и… с Богом к Богу! Последние дни старался бы жить настоящим подвижником, что почти невозможно при пожизненном сроке. Какое расстояние легче пробежать — пятьдесят метров или пятьдесят километров? Если пятьдесят метров пробежит или пройдёт любой, то пятьдесят километров осилят редкие единицы. А ведь главное — дойти, достойно приготовиться к встрече со Христом, чему более способствует смертная казнь, а не пожизненное заключение.

Если бы я был великим подвижником, имел дар молитвы и был уверен, что долгие годы меня не расслабят, что изо дня в день буду восходить, возрастать духовно, что мне не повредит пожизненный срок — положился бы на решение судей. Но так как я обычный человек и не имею уверенности, что буду постоянно восходить, и просто опасаюсь за свою душу — посчитал бы благом для себя воплотить в жизнь слова святителя Григория. (Так думаю сейчас, находясь в уединении, после молитвы; хотелось бы, чтобы так и было, но ручаться, что так и будет — и неразумно, и самонадеянно.)
+

В древние времена в пустыне подвизался отшельник. Родная сестра и племянник подвижника жили в городе. Захотел правитель повидаться с ним и поступил, как ему казалось, самым надёжным способом — посадил племянника в темницу и сказал его матери: придёт брат — отпущу, не придёт — казню. Та в слезах стучится к брату: иди скорее, не то его казнят.

— Я его не рожал! — послышалось из-за двери.

— О медное сердце! Это же мой единственный сын!

— Скажи правителю: Если он виновен — пусть казнит. А если нет, то пусть вспомнит, что и сам ходит под Богом!

Передала плачущая мать сказанное правителю, и тот понял, что не мірскому властелину приручать человека Божьего, и отпустил юношу. Мір увидит и осудит жестокосердие отшельника, а мы ублажаем верность Сказавшему — Но и власи главы вашея вси изочтены суть (Лк. 12: 7).

+

Какие уж темы и вопросы не затрагивают на многочисленных телевизионных встречах! Покричат-покричат, выпустят пар и, не получив ни ответов, ни ясности, расходятся по домам. Может, для этого и собираются? «У нас теперь везде ставят вопросы, мы всё забросали вопросами. Но ведь главное, что в этой мании вопросов нам нравится — это то, что они не разрешены. Разрешите их, и вы ужасно огорчите всех этих спрашивающих» (Ф. М. Достоевский).
+

Президент самостийной державы дал звание героя страны эстрадной певице. Ну нравится тебе её голос или причёска (о вкусах не спорят), подари ей особняк, вертолёт, самолёт — всё, что угодно, но не опошляй звание героя! Человек всю жизнь прожил в своё удовольствие, пропел, проплясал на сцене — какой там риск для жизни? В чём её геройские поступки? Поражаешься помрачению современных вождей — пастырей народов. Как испохабили это высокое слово!

Под стать им и ведущие (точнее, уводящие от здравого, нравственного, высокого) на телевидении. Сидят так называемые «герои» — очи б не видели! Вот девица, переспавшая с отцом. Ведущий величает ту, которой уже и психиатр не поможет — «наша героиня»; вот подросток, пришедший поделиться опытом обворовывания магазинов — тоже «герой». Назови их — наш гость или гостья, наши персонажи, главные виновники передачи, темы — нет, «наши герои»! А глупая, вместо того, чтоб провалиться сквозь землю, принимает позор за славу, цветёт и пахнет: ей всё внимание.

+

Ныне повсюду развелось салонов красоты, как мухоморов в безлюдном лесу. Появились и «доктора красоты». И нужно сказать, никто не сидит без работы. Вот молодая девица просит «сделать глаза побольше, убрать отовсюду жир, удлинить нос, утолстить губы». Как будто она большие глаза не наполнит похотью, сделает добрее, как будто, служа плоти, снова не ожиреет. Бедняжке бы разобраться, для чего она пришла на эту Землю, встретиться с собой и начать приводить в порядок свою душу — тогда не нужно было бы залезать в долги или копить деньги на безсмысленные операции.

+

«Женский вопрос. В природе всё рассчитано на нормальность, всё рассчитано на святого и безгрешного. (Мужчине 30 лет и женщине 30 лет.) Красота даётся женщине вначале, чтобы привязывать мужчину, ибо нравственная связь ещё слаба. Потом и не надо уж красоты, любят женщину, потому что сживутся душами (органическое соединение)» (Ф. М. Достоевский).

+

Как люди боятся старости! А ведь старость прекрасна, когда чиста, мудра и опытна в добре. А так как стареющие в юные и молодые годы занимались чем угодно, но только не собиранием перечисленного, и видят смысл оставшейся жизни в дальнейшем служении плоти и страстям, то и обивают пороги всяческих салонов, и ложатся на операционные столы, пытаясь хоть скальпелем удержать уходящую молодость. И раз им подтянут кожу, и два, но маска молодости — не молодость. Тщетны уговоры! Человек настолько привык к обману, что и помереть, не обманув, уже не может.
+

Молодая девица утыкала себя кольцами и булавками. Кольца и булавки в бровях, ноздрях, губах, ушах — не лицо, а прилавок ювелирного магазина. Сидит, точно её прогнали с операционного стола и забыли снять хирургические зажимы. И смотреть-то больно, не то что писать стихи о любви. Бедный её ухажёр, видно, на свидание ходит с аптечкой. Так и хочется помазать йодом и бинтами перемотать изъязвленные места. Неужели в душе совсем нет ничего, и приходится обращать на себя внимание таким способом?

+

Как внутреннее влияет на внешнее! Светские люди и не подозревают, кто лепит их внешность и наряды. Когти присущи хищникам. Пока женщина не уберёт хищницу внутри — будет растить ногти по два и более сантиметров; пока не победит тщеславие — будет одеваться вычурно, крикливо; пока не отгонит беса блуда — будет оголять ноги и носить глубокие вырезы на груди и спине. По одежде судят — не в бровь, а в глаз руская пословица.
+

Человек создан для Правды. Редко кто скажет, что живёт для лжи. Никто не радуется, приобретя поддельное золото или украшение. Почему же мiр так легко принимает поддельную красоту (или то, что выдаёт за красоту)? Речь о внешности, о подкрашивании ресниц, губ, бровей, век, волос, о ношении париков. Вот как Григорий Богослов похваляет свою мать Нонну: «Если другие жены тщеславятся и превозносятся красотою, как естественною, так и поддельною; то она знала одну красоту, красоту душевную и старалась сохранять или уяснять в себе, по мере сил, образ Божий, а поддельные и искусственные украшения отвергала, представляя их определившим себя на зрелища… Глупые жены, которые, по недостатку собственной красоты, прибегают к румянам и прекрасно (сказал бы я) позорят себя, делаясь безобразнейшими от самого благообразия и гнуснейшими по причине своей гнусности… Притиранья, которые на лицах у женщин — безмолвные вывески нравов».

Все косметические ухищрения — «по недостатку собственной красоты»! Косметика — белый флаг сдающихся осаждённых. Страшен приговор кротчайшего учителя Церкви! Красящаяся выдаёт свою некрасивость-неполноценность! И люди принимают поддельное за настоящее!

«Красотою почитай благолепие души… и безобразием признавай душевную гнусность»; «Да погибнет тот, кто первый начал раскрашивать Божию тварь; потому что он первый примешал к краскам безстыдство» (свт. Григорий Богослов).
+

Мода — тщеславненький кумирчик не нашедших себя. Милость Божия — жил в более суровое и здравое время. Летом сандалии или босиком, зимой валенки. А одежда — лишь бы зимой не холодно, а летом не жарко. И кто же диктует моды? Приходилось видеть заштампованных всеми пороками законодателей мод и ходячих вешалок. Всё крикливо, безвкусно и непрактично. Да и почему люди должны кому-то подражать? И если уж подражать, то порядочным, достойным, а не рабам пороков. Но мiр показывает своё направление, подражая пропастям, а не вершинам. До чего же красивы и удобны национальные одежды! Каждая девушка придумывала свой узор, вкладывала в шитье всю душу. Какой праздничный вид был бы в городах и весях, если бы люди, оставив бездушное «общечеловеческое», украсились родными одеяниями!

+

Профессия — модель. Вихляющими походками панельных девиц проходят ходячие манекены. «Ноги, идущие борзо, ненадёжные свидетели девства; и в самой походке бывает нечто блудническое» (Свт. Григорий Богослов). Жалкое зрелище духовному взору! Что за попирающая достоинство профессия — ходячая вешалка! Когда выступает писатель, поэт — они предлагают зрителям рассказы, стихи. Что же предлагают на помостах эти девицы? Свои кости, свои скелеты для показа тряпок.

+

«Руской женщине некому подражать, да и незачем. А станет кому подражать, то ступит на самую дурную дорогу» (Ф. М. Достоевский).
+

Отпевал молодую женщину. Глянул на лицо и чуть не отшатнулся — ярко накрашенные губы, на щеках румяна. Спрашиваю у родственников: «Кто додумался?» И услышал: «Это была её последняя воля». Тяжко стало: хоть бы кто-то имел понятие — или умершая, или живые родичи. Нищая покинула нищих.

+

Скорби нам нужны, как вода и воздух. Более десяти лет назад оказался в незнакомом доме. Хозяйка раскрыла альбом. Вот она в молодости, вот она на гулянии. Всё пустое, внешнее, мiрское. И вдруг увидел женщину, сидящую у гроба с телом мальчика. И столько было в этом лице страдания, мудрости и очищения, что я не узнал недалёкую в застольях веселуху. О, если бы мы знали свои глубины! Если бы знали, какое богатство внутри нас!

Страницы ( 2 из 11 ): « Предыдущая1 2 34 ... 11Следующая »

Заметки на полях

  • БАТЮШКА ДОРОГОЙ,С РАДОСТНЫМ ПОСТОМ! БЛАГОСЛОВИТЕ.ВЫ,КАК ГОЛОС СОВЕСТИ,МАЯК. ПРОЯСНИТЕ МНЕ,ГРЕШНОЙ,НАСКОЛЬКО ДОПУСТИМО ОБРАЩЕНИЕ К ВАМ «ОТЧЕ»…,ЕСЛИ МОЛИТВА ГОСПОДНЯ НАЧИНАЕТСЯ С ОТЧЕ НАШ… ? ХРАНИ ВАС БОГ! ВАШИ ОТКРОВЕНИЯ БЕСЦЕННЫ.ЭТО НЕ ПРОСТО СЛОВА,ЭТО ПРОПОВЕДЬ.ЖЕРТВА. СОГЛАСНА С КАЖДЫМ СЛОВОМ И ПОДДЕРЖИВАЮ ВАС.НЕ УДАЛОСЬ ВОВРЕМЯ ПОЗДРАВИТЬ ВАС С ПРЕСТОЛЬНЫМ ПРАЗДНИКОМ СВ.ИКОНЫ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ «ВЗЫСКАНИЕ ПОГИБШИХ»(18.02),КОТОРУЮ НЕ ТОЛЬКО ПОЧИТАЮ,НО И ВОЗЛАГАЮ ОГРОМНУЮ НАДЕЖДУ ВО СПАСЕНИЕ ДУШ ЖИВЫХ И УСОПШИХ СРОДНИКОВ,ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН.

  • Читать очень тяжело, почти невозможно, простите меня. 1, 2 страницы прочитала, то, что происходит в нашей жизни, большое спасибо. 3 страницу не смогла прочитать.

  • Елене, Неман.
    Почитайте «Люблю молиться Николаю Угодничку» — витаминка. А «Не сообразуйтеся веку сему» — лекарство

  • «Научниками быть дано очень немногим, не всем можно и проходить науки, но обсуждать окружающие нас вещи, чтоб добыть определенные о них понятия, всем и можно, и должно. Вот этим и следовало быть у всех занятою мыслительной силе. Сколько она добудет – это судя по своей крепости, но она должна быть всегда занята серьезным делом обдумывания и обсуждения действительностей» — святитель Феофан Затворник

  • Спаси Господи, прочитала еще раз, читала не один день, чувствую, что прочла бы еще и еще раз, очень много мыслей, фактов, цитат святых отцов, даже в отношении одежды, все очень важно. Спаси Господи, отец Роман. Прочитала первые комментарии, очень нужная книга. Спаси Господи!

  • Про смертную казнь вопрос, конечно, сложный. Безусловно, те, кто совершает ужасные злодейства, заслуживают воздаяния, соответствующего их деяниям. Но как быть с тем, кто будет исполнять приговор? Не нарушит ли он заповедь «не убий»? Ведь убийство не перестает быть таковым, даже если убиенный его заслужил. Или казнь душегуба не является грехом? Да и осознает ли этот душегуб то, что совершил, раскается ли? Давным-давно смотрела фильм про заключенных, ожидающих своей участи в камере смертников. Помню, как поразили меня слова одного из них. Перед лицом смерти этот, с позволения сказать, человек, совершивший не одно зверство, вдруг сказал, что всегда …очень любил людей…

  • Согласна, что ходить в церковь в чем попало недопустимо, но почему православным христианкам нельзя носить брюки вне стен храма? Как это мешает спасению? Запрет на ношение женщинами мужской одежды (если понимать его буквально) содержится только в Ветхом Завете. В Новом Завете такого запрета вроде бы нет? Кроме того, во времена раннего христианства брюки и не считались мужским одеянием, поскольку их просто не было. Брюки, как принадлежность мужской одежды, появились значительно позже. В нынешние же времена существуют как мужские, так и женские брюки, которые мужчинам носить неприлично. И вызвано ношение брюк женщинами вовсе не желанием оных ввести кого-то во грех (грех и без того найдет дорогу к тому, кто к нему склонен) или уподобиться мужчинам, а скорее — соображениями удобства. Ведь большинство женщин в современном мире не сидят дома, как раньше, а ведут активную жизнь в обществе. Очень неудобно ехать в общественном транспорте в «час пик» с сумками в руках и в длинной юбке. Да и так ли уж важно соблюдение внешнего (не имею ввиду крайностей)? Если мы наденем длинные юбки и платки, перестанем стричь волосы и пользоваться косметикой, мы не станем от этого лучше, чем мы есть. Гораздо важнее, на мой взгляд, блюсти внутренний нравственный закон, данный нам Богом. Только имея внутри этот закон, человек способен отличить дурное от доброго. Казаться христианином гораздо легче (но мало пользы), чем быть им по сути. Так не лучше ли на внутреннем наполнении, а не на внешней оболочке сосредоточить свое внимание и силы? Иначе так и в фарисейство недолго впасть. Лично мне тоже симпатичнее женщины в юбках, но чисто из эстетических соображений: поскольку сейчас существует тенденция слепо следовать моде, без учета индивидуальных особенностей. Но эта тенденция, вероятно, говорит больше об отсутствии эстетического чувства, нежели о недостатке веры ( о чем, впрочем, не берусь судить) или всеобщей растленности (хотя она тоже имеет быть).

  • Людмила Николаевна, думаю, в Храме люди должны быть самими собой. Если в Храме женщина в юбке, то подразумевается, что это естественно для неё (иначе зачем притворяется тем, кем не является?). Ведь Вы же согласны, что неправильно женщине ходить в Храм в брюках – значит, эта «неправильность» сохраняется и вне его стен. В Церкви сохранилась традиция, которая исчезла в мiру, и это очень показательно: Церковь вообще противостоит мiру, греху, хранит добродетели, несвойственные нашему времени, возвращает человеку утраченную целостность, отрезвляет его. Но нет никакого смысла в отрезвлении, если, выходя из Храма, мы опять «опьяняемся». Да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого. Мы или хотим быть чистыми, или хотим валяться, как свиния в калу. Поэтому думаю, что никакого разделения на «внешнее» и «внутреннее» здесь нет. Человек, изменившийся внутренне, изменится и внешне. Человек, изменившийся на время и «для виду» (придя в Храм), не изменяется вообще. Получается, что он бессмысленно тратит время.
    Что касается стрижки волос и косметики, спросите у любого художника, актера, режиссера, влияют ли такие «мелочи» на художественный образ. Эти мелочи очень важны и могут решить, например, характер роли, подсказать актеру, как именно он должен вести себя на сцене. А в жизни они куда важнее, потому что диктуют свои правила уже в реальности, заставляют «обыгрывать» их. Одна и та же женщина в брюках или в юбке, с рыжими, зелеными, светлыми волосами, с накрашенными глазами или губами, с длинными наманикюренными или «естественными» ногтями – все это разные образы, а должен быть один: Божий. Вспомните преподобную Марию Египетскую: могла ли она краситься после того, как осознала свой грех? Конечно, нет, потому что очень захотела измениться.
    Сегодня смотрели фильм «А зори здесь тихие…» и обратили внимание на то, что все героини – в юбках, хотя можно ли придумать более «неудобные» обстоятельства? Знаю много женщин, которые водят машину исключительно в юбке, а что касается общественного транспорта в «час пик», то там одинаково неудобно и в юбке, и в брюках.

  • Простите, Людмила Николаевна, еще несколько слов вдогонку. Вы пишете: «Согласна, что ходить в церковь в чем попало недопустимо, но почему православным христианкам нельзя носить брюки вне стен храма?» Мне кажется, Вы здесь сами себя опровергаете: если недопустимо ходить в Церковь в чём попало, то как может христианка ходить в чём попало вне Храма? Ведь она является членом Церкви на всякое время и на всякий час и всюду должна показывать пример. Церковь не заканчивается за пределами Храма, у неё вообще нет границ, и мы всегда ходим перед Богом. А если христианка всюду ходит «в чём попало», то какая же она христианка? И если внешнее для неё неважно, то почему она так держится за внешнее?

  • Хочу добавить к словам редактора , что внешний вид является одной из форм проповеди . Если внимательно присмотреться к людям на улице , можно увидеть , какую проповедь несет человек. Например когда женщина одевает брюки она проповедует свободный образ жизни , когда человек слепо следует моде , он как бы говорит , что он готов ко всему новому и для него нет ограничений и.т.д . А какую проповедь хотите нести в мир Вы?

  • Согласна с Людмилой Николаевной.
    Если не произойдет перемен внутренних (а это к пенсии бы обрести. Отдельное спасибо В.В.), то внешнее только показуха.

  • А как же юбка и платок в Храме — тоже показуха?

  • Юбка и платок в Храме — начало перемен.

  • Не знаю как у вас , а у нас некоторые женщины в брюках , заходя в Храм, стыдливо обматываются парео на манер индианок , и смешно и грустно.

  • А почему перемены происходят только в Храме? Вышел из Храма — и стал таким, как прежде. Побыл немножко «приличным» — и стал обычным. В Храме каялся и разговаривал кротко и приветливо, вышел — и выругался. В Храме терпел, не курил, вышел — и тут же закурил. Не курить курящему человеку физически трудно, и люди, курящие за оградой Храма, даже вызывают сострадание, но юбка никаких мучений не доставляет. Думаю, просто хочется быть, как все, слиться с толпой. И это оказывается более важным, чем какие-то внутренние изменения.

  • Не у всех есть смелость выделяться из толпы. И надо время, чтобы произошли внутренние перемены и появилась смелость выглядеть не так как все. А тем у кого есть смелость нужны любовь и понимание, дабы не осуждать тех у кого нет смелости. И к пенсии дойдем до приличного христианского вида и внутреннего и внешнего. Вся жизнь христианина- это работа над собой. Нельзя сегодня засеять поле, а завтра собрать с него урожай.

  • Светлана, но внешний вид — это никакой не урожай, это как раз обработка поля, её нельзя откладывать до пенсии (до осени), иначе ничего не взойдет. Если бы мы считали, что наше спасение исчерпывается переодеванием в другую одежду, это действительно было бы нелепо и ничтожно.

  • Светлана , 13.07.2019 в 13:03
    Юбка и платок в Храме — начало перемен.

    Только Вы свое поле начали обрабатывать вчера, а кто-то сегодня. Есть люди, которые еще не знают о том, что у них есть поле.
    Нам надо приобретать первую ступеньку любви — терпение.

  • Да, конечно. Но плохо, если они никогда так и не узнают об этом поле… И если рядом не окажется опытного земледельца.

  • Марина, я ничего не хочу проповедовать миру, то есть распространять какие-то взгляды, так как не считаю себя вправе это делать. Для этого есть особые люди – проповедники. Я поделилась своим мнением, которое не претендует на то, чтобы считаться истинным. Возможно, я заблуждаюсь, но совершенно искренне.

  • Ольга Сергеевна, я не сторонница того, чтобы за пределами храма ходить, в чем попало. Я имела ввиду, что одежда должна соответствовать месту. Мы же не пойдем в сталеплавильный цех в вечернем платье (как, впрочем, и в любом другом платье или юбке)? Точно так же и в церковь мы ходим в юбках не потому, что это для всех нас естественно, а потому, что такова традиция, которая возникла задолго до того, как женщины стали носить брюки. А Православие, как Вы справедливо заметили, ревностно хранит традиции. Но если девушка не привыкла ходить в юбках (а таких сейчас немало), то ей незачем ходить в церковь, так как дорога ко спасению ей все равно закрыта и она автоматически попадает в разряд лицемеров? В Храм приходят меняться не внешне, а внутренне, и, если кто-то, выйдя из церкви, выругался, то значит этого изменения, увы, не случилось, в какие бы одежды человек ни рядился. А Вам не доводилось встречать вполне благопристойно одетых юных созданий (в платьях, в том числе, — свадебных) с сигаретой в руках и матерными словами (сказать «на устах» в данном случае неуместно)? Или женщин, которые никогда не носили брюк, но женщинами их назвать можно только по первичным половым признакам? И если уж говорить о том, что женщина должна быть женщиной, то нам нужно поменять весь уклад жизни. Подозреваю, что в библейские времена мы не были настолько эмансипированы, как сейчас. Но, кстати говоря, одежда мужская в те времена мало чем отличалась от женской (по крайней мере, брюк мужчины не носили). Сейчас же женщины во многих аспектах жизни уравнены с мужчинами (во всех, к счастью, нас не уравнять), но вот в одежде почему-то мы должны принципиально отличаться.
    Что касается смены образов, когда мы переодеваемся, красим волосы или делаем макияж, то это не более, чем смена формы, которая влияет лишь на то, как нас воспринимают окружающие, а не на нашу внутреннюю суть. Если бы, меняя внешний вид, мы каждый раз становились кем-то иным, страшно подумать, что тогда было бы. Тогда бы и актер мог играть роль только в гриме и сценическом костюме. Но ведь это же не так. Актер вполне способен сыграть роль, в которую он «вжился» и без каких-либо внешних атрибутов.
    Фильм «А зори здесь тихие» мне тоже нравится, но в фильмах не всегда отражены исторические реалии. Вспоминается рассказ женщины-фронтовички, которая говорила, что самым сильным ее желанием после войны было – надеть юбку, то есть юбки в полевых условиях не были так уж распространены.

  • «Но если девушка не привыкла ходить в юбках (а таких сейчас немало), то ей незачем ходить в церковь, так как дорога ко спасению ей все равно закрыта и она автоматически попадает в разряд лицемеров?»
    Думаю, девушке разумно разобраться — почему она надевает в церковь юбку и платок и считает неприличным идти туда в другой одежде, хотя в «обычной» жизни одевается иначе. Мне как раз в этом видится формализм и фарисейство: одеваться в Храм, «как положено», хотя в Церкви не должно быть ничего случайного, показного, механического. Знаю девушку (впрочем, честнее назвать её всё-таки женщиной — ей под сорок), которая достаточно долго ходит в Храм, но всегда в джинсах и с непокрытой головой. Поскольку она общается со священниками, думаю, этот вопрос неоднократно обсуждался, но всё-таки она остаётся при своём. Думаю, для неё это принципиальный вопрос: она не хочет притворяться, хочет быть цельной, но не изменившись (как надо бы), а оставшись прежней. Но, по крайней мере, в её поведении ощущается какая-то мысль.

    «В Храм приходят меняться не внешне, а внутренне…»
    Конечно, но трудно представить себе, что кто-то серьёзно изменился внутренне, а на его облике это никак не отразилось.

    «Что касается смены образов, когда мы переодеваемся, красим волосы или делаем макияж, то это не более, чем смена формы, которая влияет лишь на то, как нас воспринимают окружающие, а не на нашу внутреннюю суть».
    Непонятно, зачем казаться окружающим тем, кем не являешься? Самое ценное в общении между людьми — это именно внутренняя суть.

    «Если бы, меняя внешний вид, мы каждый раз становились кем-то иным, страшно подумать, что тогда было бы. Тогда бы и актер мог играть роль только в гриме и сценическом костюме. Но ведь это же не так. Актер вполне способен сыграть роль, в которую он «вжился» и без каких-либо внешних атрибутов».
    У Станиславского в книге «Моя жизнь в искусстве» есть интересный рассказ о том, как он никак не мог найти характер для одной роли, и помогла ему в этом в конце концов одна случайная деталь в гриме: «Но тут, на мое счастье, совершенно случайно я получил «дар от Аполлона». Одна черта в гриме, придавшая какое-то живое комическое выражение лицу,- и сразу что-то где-то во мне точно перевернулось. Что было неясно, стало ясным; что было без почвы, получило ее; чему я не верил – теперь поверил. Кто объяснит этот непонятный, чудодейственный творческий сдвиг! Что-то внутри назревало, наливалось, как в почке, наконец – созрело. Одно случайное прикосновение,- и бутон прорвался, из него показались свежие молодые лепестки, которые расправлялись на ярком солнце. Так и у меня от одного случайного прикосновения растушевки с краской, от одной удачной черты в гриме бутон точно прорвался, и роль начала раскрывать свои лепестки перед блестящим, греющим светом рампы. Это был момент великой радости, искупающий все прежние муки творчества». http://modernlib.net/books/stanislavskiy_konstantin/moya_zhizn_v_iskusstve/read_11/ Грим помогал Станиславскому и в дальнейшем при поисках образа, и в любом профессиональном театре и гриму, и костюму придается большое значение, над этим работают режиссеры, актеры, художники по костюму, гримеры.
    У Надежды Тэффи есть рассказ «Жизнь и воротник» — о том, как покупка воротника заставила героиню сначала сменить гардероб, а потом вести себя так, как этот гардероб диктовал ей. https://izdaiknigu.ru/bookread-28154 Рассказ юмористический, но наблюдение совершенно верное. Одежда требует, чтобы ты «обыграл» её и, когда мы покупаем ребенку или дарим кому-то воротничок, джинсы, юбку, шорты, вечернее платье или что-то еще, мы вместе с этим предлагаем и определенный образ.
    Представим себе православную женщину, которая, допустим, искренне стремится к целомудренной жизни. Но, приходя из Храма домой, делает макияж и маникюр — как будто подчеркивая чистоту, за которую борется, легким оттенком блуда… Краска на лице ведь не только делает её привлекательнее для мужчин, но и её саму наводит на определенные мысли и приводит в состояние некого самолюбования, желания нравиться, кокетничать и т. д. А теперь подумайте, что проще: научиться контролировать свои мысли и чувства или просто перестать краситься? Первое — почти неподъёмно, второе — элементарно. Если с отказом от внешнего (допустим, от макияжа) станет хоть чуть-чуть легче побороть внутреннее (мысли, чувства), то внешнее нужно изменять с великой радостью! И, наоборот, бороться с грехом в себе и в то же время привлекать его к себе свой внешностью — вдвойне тяжелый труд, и непонятно, по какой причине нужно обрекать себя на него, тем более что на кону — чистота души и спасение.

    «Фильм «А зори здесь тихие» мне тоже нравится, но в фильмах не всегда отражены исторические реалии. Вспоминается рассказ женщины-фронтовички, которая говорила, что самым сильным ее желанием после войны было – надеть юбку, то есть юбки в полевых условиях не были так уж распространены».
    Не знаю истории военной формы, ничего не могу сказать, но думаю, что, раз в фильме использована именно такая форма, значит, она, по крайней мере, существовала в военных условиях. Если у женщин на войне был выбор — юбка или штаны, значит, режиссер сознательно выбрал именно юбку для создания образа (о чём говорилось выше). Если бы героини фильма были в штанах, это ослабило бы образ.

  • Благодарен редактору за твёрдую позицию в обсуждаемом вопросе.
    «Женщина, красящая лицо свое, великое получит наказание, потому что она дело Божие переправляет, которое совершенно и никакого исправления не требует» (Беседа 17 на евангелие от Матфея св. Иоанна Златоуста)
    «Признак нечестной жены — украшать себя ради того, чтобы нравиться другим и иметь от них похвалу, ибо украшенную жену никто честный не похвалит, но только похотливые и бесстыдные люди» (Беседа 61 на евангелиста Иоанна)
    Св Тихон Задонский, рассуждая, для чего жены свои лица украшают не видит другой причины, кроме, чтобы людям показаться, ибо не для себя они украшаются, поскольку в домах и спальнях своих бывают без украшения, да и тело того не требует, и здоровья краски не придают, разве вредят. «Плохо они делают, что ходят на банкеты, на браки, на комедии, в компании и прочие собрания; а хуже того, когда в церковь святую с той же безделицей входят и так делают храм Божий позорищем.»
    «Истинная красота не с лица, но от добрых и честных нравов познается» (Беседа 14 о женах и красоте св. Иоанна Златоуста)

  • «Думаю, девушке разумно разобраться — почему она надевает в церковь юбку и платок и считает неприличным идти туда в другой одежде, хотя в «обычной» жизни одевается иначе.» Думаю — потому, что так принято и она уважает церковные традиции, святое место и людей, которых могут оскорбить её джинсы в храме. А может просто боится вызвать справедливый гнев церковных бабушек. Справедливый потому, что если разрешить всем носить джинсы в церкви, то, чего доброго, найдутся и такие, кто сочтет возможным ходить туда в лосинах, трусах и пляжных тапочках. «Мне как раз в этом видится формализм и фарисейство: одеваться в Храм, «как положено», хотя в Церкви не должно быть ничего случайного, показного, механического.» Иначе говоря, прежде, чем идти в храм, нужно ждать, когда посетит искреннее желание надеть юбку и платок навечно?
    «Знаю девушку (впрочем, честнее назвать её всё-таки женщиной — ей под сорок), которая достаточно долго ходит в Храм, но всегда в джинсах и с непокрытой головой. Поскольку она общается со священниками, думаю, этот вопрос неоднократно обсуждался, но всё-таки она остаётся при своём. Думаю, для неё это принципиальный вопрос: она не хочет притворяться, хочет быть цельной, но не изменившись (как надо бы), а оставшись прежней. Но, по крайней мере, в её поведении ощущается какая-то мысль.» А, может быть, — поза: мол я считаю, что имею право так ходить, поскольку в Новом Завете нет запрета на ношение джинсов в храме (да и не может быть), а до всех остальных мне нет дела. А платок носить предписано только замужней женщине и тоже — в силу традиций, никак не связанных с верой и спасением.
    «Непонятно, зачем казаться окружающим тем, кем не являешься? Самое ценное в общении между людьми — это именно внутренняя суть.» Я не имею ввиду крайностей. Если нарядиться в маскарадный костюм и сделать боевой раскрас, то, наверное, за всем этим, действительно, суть разглядеть трудно. Но хорший макияж не бросается в глаза, он призван только немного подчеркнуть природную красоту и ту же самую суть. Это касается и одежды.
    «Представим себе православную женщину, которая, допустим, искренне стремится к целомудренной жизни. Но, приходя из Храма домой, делает макияж и маникюр — как будто подчеркивая чистоту, за которую борется, легким оттенком блуда… Краска на лице ведь не только делает её привлекательнее для мужчин, но и её саму наводит на определенные мысли и приводит в состояние некого самолюбования, желания нравиться.» Если в естественном желании женщины нравиться видеть всегда только блуд, то нужно тогда и одеваться так, чтобы уж наверняка никому не понравиться, даже -себе. Как-то становится уныло от этого. На самом деле, если даже женщина носит платок и юбку, то, наверное, надевает не абы какую тряпку на голову и балахон из мешковины, а выбирает что-то покрасивее, что ей к лицу. Зачем? Не за тем ли, чтобы все-таки нравиться?
    Отсутствие макияжа, юбка и платок — не показатель целомудрия. Вспомните дохристианскую Русь. В те времена женщины не знали брюк и косметикой, вероятно, не злоупотребляли, однако же это не мешало им традиционно отмечать отнюдь не целомудренный праздник Ивана Купала.

  • Хочется ещё добавить: тех, кто склонен предаваться греху, не остановит целомудренный вид. Вспомните пушкинского Дон Гуана, который воспламенился от вида одной только женской пятки под «вдовьим чёрным покрывалом». Женщина в длинной юбке, возможно, даже более привлекательна для мужчин, так как в ней больше тайны. А откровенным или экстравагантным видом сейчас никого уже не удивишь.

  • «Иначе говоря, прежде, чем идти в храм, нужно ждать, когда посетит искреннее желание надеть юбку и платок навечно?»
    Думаю, в первый раз в Храм можно хоть в лохмотьях приползти – и будет на Небесах о таком человеке более радости, нежели о девяноста девяти праведниках. Блудный сын пришёл к Отцу в рубище и принял от Него лучшую одежду. Конечно, мы вправе сказать, что это о внутреннем, но ведь в Евангелии внутреннее часто облечено во внешнее, именно так построены все притчи. Сын мог бы то пировать с Отцом в лучшей одежде, то опять уходить к блудницам, стыдливо пряча брачные ризы (его обсмеяли бы в них), но мы понимаем, что он пришёл навсегда и к прошлому возврата нет.

    «А может просто боится вызвать справедливый гнев церковных бабушек».
    Может быть, этот гнев церковных бабушек зародился в те годы, когда окружающий мiр еще не пал так, как сейчас. Тогда всё ещё была нормой женщина в юбке и в платке, но некоторые уже стали носить брюки, не покрывать голову, стричься и т.п. И всё же это было очень вызывающе и для «традиционного» человека являлось сигналом того, что такая женщина пала. Поэтому, если эта женщина входила в Храм, на неё могли смотреть, как на явную бесстыдницу, и возмущаться тем, что свой порок она демонстрирует в святом месте. Сейчас эмансипированные женщины стали нормой, поэтому «гнев бабушек» стал менее понятен (возможно, и для них самих). Он воспринимается, как придирка к тому, что стало нормой, как требование соблюдения формальных правил поведения в Храме, и потому кажется нелепым и фарисейским, хотя когда-то, возможно, был призывом к нравственной чистоте.

    «Если в естественном желании женщины нравиться видеть всегда только блуд, то нужно тогда и одеваться так, чтобы уж наверняка никому не понравиться, даже -себе. Как-то становится уныло от этого. На самом деле, если даже женщина носит платок и юбку, то, наверное, надевает не абы какую тряпку на голову и балахон из мешковины, а выбирает что-то покрасивее, что ей к лицу. Зачем? Не за тем ли, чтобы все-таки нравиться?»
    Думаю, мы утратили вкус к настоящей одежде, не понимаем, как одеться скромно, достойно и в то же время красиво, поэтому на голове у нас и оказываются тряпки. Красота красоте рознь. На иконах не видно женщин с тряпками на голове, мусульманки часто одеты очень красиво и со вкусом (у них традиция не пресекалась так, как у нас). Наверное, мусульманки с детства учатся повязывать хиджаб, чувствуется большое мастерство.
    Девушке, которая хочет выйти замуж, конечно, хочется нравиться, но от того, как именно она попытается нравиться, зависит очень многое. Можно думать, что обладаешь богатым внутренним миром, но выглядеть при этом, как блудница. Тогда в конце концов встретишь человека с соответствующими запросами, и все твои «духовные» богатства окажутся в сточной яме. А если речь не о девушке, а о замужней или одинокой женщине, она, наверное, должна не столько нравиться, сколько производить впечатление достойного человека (и быть им). Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1 Пет. 3:3-4). Мне здесь особенно нравится слово «человек» — не «женщина»!

    «Вспомните дохристианскую Русь. В те времена женщины не знали брюк и косметикой, вероятно, не злоупотребляли, однако же это не мешало им традиционно отмечать отнюдь не целомудренный праздник Ивана Купала».
    Язычники тоже были знакомы с целомудрием. Вспомните эпизод из жития святой Ольги, где она (язычница) отвергла нескромные «ухаживания» князя (!) Игоря. Однажды знакомый историк по моей просьбе прокомментировал этот эпизод и сказал, что такое поведение не было исключением для язычников.

    «Тех, кто склонен предаваться греху, не остановит целомудренный вид. Вспомните пушкинского Дон Гуана, который воспламенился от вида одной только женской пятки под «вдовьим чёрным покрывалом». Женщина в длинной юбке, возможно, даже более привлекательна для мужчин, так как в ней больше тайны. А откровенным или экстравагантным видом сейчас никого уже не удивишь».
    Еще бы! Но это «проблема» распутного Дон Гуана, а не вдовы. Вдова была права, надев черное покрывало, а не платье с глубоким вырезом. Думаю, женщина в длинной юбке действительно носит в себе тайну и становится более привлекательной, но не для тех, кто ищет только телесного. Конечно, Дон Гуанов хватает (его только телесным не назовешь — он знаток и душевного), но при встрече с ними стоит дать понять, что покрывало у тебя не только снаружи, но и внутри.

  • Конечно в Храм можно ходить и в брюках и без платка (в наше время тебя не выгонят и даже не выругают) , но такая женщина вряд ли сможет жить полноценной церковной жизнью . Ведь в Церковь приходят не только для того , что бы свечку поставить , помолиться и пойти домой. Храм становится твоим домом ,и ты живешь этой жизнью , и эта твоя жизнь самая настоящая , самая первая , самая важная. А когда ты живешь этой жизнью , то всё что предлагает тебе Церковь ( не навязывает ) становится естественным и полезным для спасения. Такая одежда(которую предлагает Церковь) как юбка , платок традиционна для прихожанок Русской Церкви , она ( одежда ) скромна , удобна , не вызывает похотливых взглядов , не отвлекает от молитвы. И знаете , ведь это ещё один повод для смирения . Утром не одела джинсы, а одела юбку — смирилась .Не намазала губы и глаза опять смирилась . Одела платок , смирилась , ещё и как. Вот вам и послушание и смирение для пользы души. А так ,Церковь ничего не навязывает , и не заставляет , как например в мусульманстве. Это только наша свободная воля послушаться доброго совета, или нет.

  • Марине: «Конечно в Храм можно ходить и в брюках и без платка (в наше время тебя не выгонят и даже не выругают) «. В своём городе я не встречала в храмах женщин без платков, в брюках — приходят, но надевают сверху подобия юбок, которые есть в каждой церкви. Поэтому, думаю, что мало найдется храмов, где на это посмотрят снисходительно. В противном случае, наверное, многие бы ходили в брюках и без платка, потому что многие и ходят в церковь, как Вы говорите, «чтобы свечку поставить, помолиться и пойти домой». Я знаю даже двоих человек, которые слабо верят в Христа, но помолиться ходят в православный храм. Один из них, правда, пробует делать шаги к православию, а другому и так хорошо.

  • Простите, может быть это и не по теме.
    Несколько лет тому назад, летним ранним утром, встретила на улице женщину, проживавшую недалеко от нашего дома.
    Женщина была не пьяная, но высохшая от своего недуга. От подмышек до колен обмотана ветхой, уже не белой полупростыней (плечи оголены, ноги ниже колен оголены, а был ли платочек на голове не помню). Передвигалась она мелкими шажками.
    Увидев меня спросила, правильной ли дорогой идёт в Храм? И получив утвердительный ответ, продолжила свой путь.
    А мне стало её пронзительно жалко, до слёз.
    Ведь и она шла своим путём к Богу!
    Больше я её не видела.

  • Дай Бог, чтобы она дошла! Спасибо Вам за рассказ, Людмила.

  • «Может быть, этот гнев церковных бабушек зародился в те годы, когда окружающий мiр еще не пал так, как сейчас. Тогда всё ещё была нормой женщина в юбке и в платке, но некоторые уже стали носить брюки, не покрывать голову, стричься и т.п. И всё же это было очень вызывающе и для «традиционного» человека являлось сигналом того, что такая женщина пала. Поэтому, если эта женщина входила в Храм, на неё могли смотреть, как на явную бесстыдницу, и возмущаться тем, что свой порок она демонстрирует в святом месте.» Не совсем понимаю, о каких временах речь. Мир пал, когда свершилась революция, но в послереволюционные годы в храмы не ходили, а если где-то все же ходили, то — не те женщины, что носили брюки. До революционной же эпохи вряд ли были «нетрадиционные» женщины, разве что те же революционерки, но они исповедовали другую религию . Позже в СССР нравственные нормы, правда, стали возрождаться, но это были несколько иные нормы, чем те, что были приняты в дореволюционной православной России.
    «Можно думать, что обладаешь богатым внутренним миром, но выглядеть при этом, как блудница.»
    Конечно, можно, но к чему такие крайности? Обычная девушка с неизвращенным чувством красоты, одетая в брюки, и с макияжем давно уже не воспринимается, как блудница.
    «А если речь не о девушке, а о замужней или одинокой женщине, она, наверное, должна не столько нравиться, сколько производить впечатление достойного человека (и быть им).» Но человека без пола не бывает. Мы все либо женщины, либо мужчины, а не бесполые и бесплотные существа. И почему одинокой женщине возбраняется нравиться и хотеть выйти замуж? Что здесь недостойного? Мне напоминает такой подход революционную и раннесоветскую психологию, когда люди обоих полов назывались общим словом «товарищь».
    «Язычники тоже были знакомы с целомудрием.» Несомненно, целомудрие было, есть и будет во все времена. Вот только с модой на одежду это никак не связано.
    «Но это «проблема» распутного Дон Гуана, а не вдовы. Вдова была права, надев черное покрывало, а не платье с глубоким вырезом.» Разве это только его проблема? Мне представляется, что обоих: он соблазнил на грех, а она поддалась соблазну. Конечно, вдова была права, но это не спасло её от греха (результат все равно тот же, как если бы она надела декольте), потому что от него не спасает скромная одежда, так же, как нескромная (условно говоря) не вводит во грех того, кто не желает блудить. Кто чист, тот не запачкается, а свинья, как
    говорят, везде грязи найдет.
    «Думаю, женщина в длинной юбке действительно носит в себе тайну и становится более привлекательной, но не для тех, кто ищет только телесного.» Тех, кто ищет только телесного, людьми назвать затруднительно. Человек же (как правило) ищет и того и другого.
    Нашу дискуссию можно продолжать до бесконечности, поэтому, на мой взгляд, стоит поставить … не точку, а многоточие. Остаюсь пока при своих взглядах. Благодарю всех и в особенности Вас, Ольга Сергеевна, за интересный разговор и терпение.

  • «Товарищи» были мужеподобны независимо от пола, а в Церкви этого нет, во многом благодаря именно юбке и платку. Тем не менее, у души нет пола, и, совершенствуясь как христиане, мы не становимся совершенными женщинами или совершенными мужчинами, но уподобляемся Богу.
    Соглашусь с Мариной в том, что, изменяясь внешне, мы смиряемся и начинаем понимать, насколько трудно даётся смирение (что уж тогда говорить о внутренних переменах!).
    И Вам спасибо за беседу, Людмила Николаевна. Знаю, что переменить свои взгляды очень трудно, особенно если не на кого опереться.

  • Нижний Новгород

    Это просто клад! Очень много для себя здесь нашла, словно глаза стали открываться. Спаси Господи! Надеюсь, выйдет книга, она будет одной из моих любимых. Только одно резануло: » Но как спасаться в суете?» (про детей, бегающих по монастырю). У меня двое маленьких детей, суета непрерывная. Так как же спасаться в суете? Как стать «святой матерью»? Как было бы замечательно, если бы батюшка, может быть, побольше рассказал о своей маме, в пример для нас. Простите, ради Бога, если что не так.

  • Нижний Новгород

    Нашла ответ на свой вопрос «как спасаться в суете» у святителя Феофана Затворника, которого очень полюбила, благодаря этому сайту. Спаси и сохрани, Господи, авторов, создателей сайта на многая лета! Вы Божие дело делаете.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

О слово!

Новая книга иеромонаха Романа