МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Пи­са­тель­ни­ца Люд­ми­ла Улиц­кая за­яви­ла, что Рос­сия дви­жет­ся в об­рат­ную сто­ро­ну от про­грес­са. А для то­го, что­бы до­гнать Ев­ро­пу, на­шей стра­не нуж­но как ми­ни­мум 150 лет. По­че­му часть рос­сий­ской ин­тел­ли­ген­ции до сих пор сло­во в сло­во пов­то­ря­ет те же ман­тры, что зву­ча­ли еще два сто­ле­тия на­зад?

Укра­ин­ские СМИ лю­бят раз­го­ва­ри­вать с пред­ста­ви­те­ля­ми рос­сий­ской ли­бе­раль­ной об­щест­вен­нос­ти о ге­не рабст­ва — ко­то­рый, как они счи­та­ют, ме­ша­ет ев­ро­ин­тег­ра­ции не толь­ко Рос­сии, но и Укра­и­ны. Мол, вот она, глав­ная про­бле­ма, ме­ша­ю­щая укра­ин­ско­му счастью. И мно­гие гос­ти из Рос­сии с ра­достью со­гла­ша­ют­ся с этим.

75-летняя Людмила Улицкая, хотя и давала интервью телеканалу «112 Украина» по видеосвязи из итальянской Лигурии, попыталась уйти от однозначного ответа на соответствующий вопрос Дмитрия Гордона. «Есть ли ген рабства?» — спросил Улицкую Гордон, упомянув о том, что по образованию она биолог. Не согласившись, что такой ген есть, она все же допустила «некую биологическую предрасположенность». Но «дело не в генетике, а в цивилизационном процессе», добавила Улицкая:

«Мы не можем стать европейцами, нам нужно еще 150 лет, а может, больше. Вот эта вот разница «догоняния» — она на самом деле существует. Мы это чувствуем, общаясь с людьми в разных странах. Мы сейчас выезжаем и видим: вот страна, которая застряла в феодализме, вот страна, которая еще живет в Средневековье».

Улицкая согласилась с Гордоном в том, что Россия «уплывает в какую-то архаику и движется в обратную сторону от прогресса». Однако оговорилась, что для России еще со времен реформ Петра Первого некий колебательный процесс — это норма.

«Мы уже коснулись того, что это колебательный процесс и есть надежда, что это когда-нибудь двинется в другую сторону. Вероятно, при другом руководстве».

Нельзя сказать, что высказывания Улицкой удивляют.

Еще весной 2014-го, сразу после Крыма, она заявила, что «нынешняя политика превращает Россию в страну варваров»:

«Моя страна сегодня объявила войну культуре, объявила войну ценностям гуманизма, идее свободы личности, идее прав человека, которую вырабатывала цивилизация на протяжении всей своей истории. Моя страна больна агрессивным невежеством, национализмом и имперской манией».

Так что отношение писательницы к нынешней России понятно. Удивительно другое. Слова о 150-летнем отставании России от Европы слово в слово повторяют то, что говорили отечественные либералы-космополиты и в XIX, и в XX веке.

То есть мы имеем дело с определенным символом веры — потому что ничем иным нельзя объяснить настолько устойчивую уверенность людей в чем-либо. Россия поменяла за эти два века три социально-экономических строя, но мы слышим одно и тоже от Чаадаева, Ленина, Сахарова, Улицкой: «Россия катастрофически отстала от Европы».

Подобное самоуничижение можно найти и в XVIII веке — когда оно, собственно говоря, и захватило часть правящего сословия. Реформы Петра Первого, перенимавшего многое из европейского уклада, и породили этот «комплекс неполноценности». Да и в XVII веке, когда произошел чудовищный церковный раскол, необходимость исправления текста Писания и богослужения объясняли как раз тем, что мы все напутали, а вот греки (та же Европа в тогдашнем понимании, пусть и не «латинская», то есть католическая, а православная) сохранили «правильную веру». Значительно позже выяснилось, что напутали как раз греки — но ценой самоуничижения и подражания иностранцам как раз и стал страшный церковный раскол, породивший не только петровскую реформу, но в конечном счете и революцию 1917 года.

Так что желание быть Европой стоило России огромных потрясений. Но если из начала XIX века этого еще можно было не понимать, то сто лет назад, оказавшись в европейском изгнании, даже многие «русские европейцы» с ужасом осознали всю катастрофичность попыток сделать из России Европу. Потом был коммунистический эксперимент. Начавшись с попытки сделать из России базу для мировой революции и центр нового человечества, он закончился формированием новой формы бытия русского государства в союзе с малыми национальными образованиями.

Но и тут, в конце советской эпохи, вылезло «искушение Европой» — под разговоры про нашу технологическую отсталость от Запада пошли разговоры о том, что «надо стать частью цивилизованного мира». СССР рухнул под гул мечты о «шведском социализме», богатом и спокойном, или «американском образе жизни». Ни то ни другое не состоялось в России — да и не могло состояться. Догнать и перегнать ни США, ни Евросоюз мы не можем, и никогда не сможем.

Потому что Россия не Европа. Мы идем разными путями. Да, у нас много общего с европейской цивилизацией — вот только в том числе и с той, от которой сама Европа сейчас уже уходит все дальше и дальше. Москва — Третий Рим, потому что мы наследники империи ромеев, то есть Византии, давшей нам христианство. Кремль строили итальянцы, у них же мы учились рисовать, а немцы внесли большой вклад в наше военное дело — но построенное нами государство не европейское, а русское. Не азиатское, не европейское и даже не евразийское, если понимать под этим банальное смешение Востока и Запада. Русские — это отдельная, самостоятельная цивилизация, которая не может никого догонять и ни от кого отставать.

Точно так же, как не могут ни от кого отставать китайцы — но у них подобный подход к самим себе совершенно не популярен. Простительно, когда «отсталость» или «развитие» цивилизаций измеряют по критерию развития технологий те, кто видит в них смысл человеческого существования — но поразительно, когда на это ориентируются писатели. Да, Европа опережает Россию по технологическому уровню — ну так и Япония еще недавно была на порядок более продвинутой, чем Китай. И что? Любой китаец рассмеялся бы над предположением, что на основании этого «Китай отстает от Японии, становится мировой провинцией». Потому что китайцы знают цену своей истории и культуре, своей цивилизации и своему народу.

Русские же часто впадают в самоуничижение — или нас хотят заставить пребывать в нем. Величие и развитость цивилизации определяется глубиной ее веры, силой национального характера, высотами ее духа, убежденностью в собственных силах. Никого не догоняя — всех обогнать. На это способны русские — и в этом секрет величия нашей цивилизации.

Пётр Акопов
Русская народная линия

Заметки на полях

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на