МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Имя иеромонаха Романа (Матюшина-Правдина) хорошо знакомо миллионам русских людей. Духовные песни этого простого инока «Колокольный звон», «Радость моя», «Заночую в стогу», «Родник» поют такие известные исполнители, как Жанна Бичевская, Олег Погудин, актеры Александр Михайлов, Сергей Безруков и многие другие. Умиротворяющие песнопения отца Романа, словно чистая родниковая вода, омывают наши очерствевшие души, врачуют их, дарят отраду, благовествуя о мире ином, иных, вечных ценностях.

По Божьему промышлению иеромонах Роман – наш земляк, уроженец древней, былинной земли Трубчевской. Рябчёвск, Кветунь, Чолнский монастырь, соборная гора – места живописные, дивные, радующие душу и глаз. Эта красота не могла не запечатлеться в тонкой душе будущего лирика. И хотя большую часть времени иеромонах Роман проводит в затворе, иногда выбирается в мир. На днях приезжал на родину и побывал в гостях у литераторов Брянска, чтобы пообщаться с собратьями по перу (отец Роман – член Союза писателей России).

Не беру на себя смелость пересказать весь тот интересный, длившийся около трех часов разговор о значении культуры, книги, Слова, приведу лишь отдельные высказывания отца Романа, показавшиеся мне интересными. Например, его размышления о роли и месте поэта в современном мире, значении в нашей жизни искусства и творчества.

Между прочим, для иеромонаха Романа эти два понятия – не равноценны. Известной брянской поэтессе Людмиле Ашеко, превозносившей искусство, инок смиренно возразил, что за этим словом стоит нечто искусственное, ненастоящее. «Вы цените искусство – искус, а я – творчество, со-творение, соединение с Творцом. Есть свет отображенный, свет искусства, а есть Животворящий свет».

— Мы все – люди пишущие, а зачем мы пишем? Мы — служители слова с маленькой буквы — должны служить Слову с большой (Богу). Тогда никто не будет с нашей помощью распалять свои страсти и множить пороки, — убежден отец Роман. – Слово — энергозвуковая оболочка, в которую заключена наша мысль, сердце, душа. Общаясь, мы обмениваемся душевным теплом. Всегда, прежде чем писать, молюсь, чтобы написанное помогло читателям коснуться своих глубин, осмыслить своё назначение и цель прихода на эту землю.

Через тернии. . .

Сидя за чашкой чая в уютной гостиной писательского дома, он вспоминал о том, как, будучи еще мирским человеком впервые приехал сюда на областной семинар, где собрались поэты — состоявшиеся, именитые. Привез в местное издательство свои стихи и прозу. Редактор сказал, что обычно сначала публикуются в газетах, а уж потом, когда достаточно наберётся напечатанного, издают книгу. В ответ Матюшин пошутил: «А я решил придти в литературу огородами». Редактор заулыбался и оставил тексты со словами: «Приезжай через месяц». Прозу отдал Козыреву на рецензирование, а относительно стихов через месяц обнадежил: «Издадим, старик!» («Прозорливый человек оказался, — улыбнулся отец Роман, — теперь я и вправду старик»).

Однако редактор предложил написать вирши о Ленине или партии. «Как мне писать о партии, если я даже не комсомолец?» — вспоминал тот давний разговор отец Роман. – «Поймите, мы же »партийное» (произнося это слово, редактор покривился) издательство, без такого »паровоза» издать не можем». «Значит, не будем», — сказал молодой человек. Юношеский максимализм помог ему не покривить душой, не наступить на совесть.

Что касается прозы, то и тут начинающего автора ждала неудача. «Козырев написал убийственную рецензию, просто зачеркнул меня: »В прозе Александра Матюшина чувствуется чуждое, солженицынское дыхание». Потом я приезжал к Козыреву в Трубчевск забрать рукописи, было прекрасное общение. Вернувшись домой, сжег всё написанное, расчистив место для ухода в монастырь. Было много золы, но было и немного тепла, — улыбнулся отец Роман. — Я очень благодарен Козыреву, хоть он, казалось бы, сделал мне плохое. Если бы издали сборничек, стал бы тщеславиться, гордиться. А за тщеславием следует бес блуда и пьянства – посмотрите на жизнь артистов, певцов и прочих представителей искусства».

Он рад, что сумел преодолеть искушение, с чем не смогли справиться многие знаменитости. К примеру, Андрей Вознесенский как-то признался, что когда впервые издали его стихи, он скупил газеты, разложил на полу и стал по ним кататься. Так человек выражал радость: публикацию текстов он воспринял, как покорение Эвереста. Но вечно на вершине оставаться невозможно. Спуск неизбежен. А если впереди – пропасть? Как удержать равновесие, не сорваться в неё жаждущему суетной мирской чести? Человеческая слава — это приманка в бездну.

«Радость должна быть тихой. По жизни надо идти ровно, — уверен отец Роман. — Я ушел в монастырь, не стал угождать свету. И сейчас имею больше, если бы служил миру. Мне доверяют — как священнику, как поэту».

Животворящий свет

Отец Роман сожалеет о том, что большинство современников равнодушны, не чутки к слову. Отчасти в этом виноваты и сами литераторы, ударившиеся в эксперименты, культивирующие смысловые и языковые выверты.

— Многие окончили литературные институты, знают технику ремесла, стихосложения, но этого мало. Говорят: поэты — пророки. Увы, часто словесные потоки они получают совсем не из того источника. Вспомните, сколько поэтов накликали, накаркали свою гибель? Слово – семя, и нам пожинать то, что сеем. Как без света узнать, нужное ли сеется? Посеянное даёт всходы и возвращается к сеятелю, вот почему важно, чтобы сеяли пшеницу, а не обрекающие на голод плевелы.

Когда люди говорят, что их не понимают, они обличают себя. Если у человека есть, что сказать, он четко и просто выражает свои мысли. А вот когда ясности нет, напускают тумана. Никогда не ищу рифмы: «парабола – порадую». Просто перед тем, как взять бумагу и ручку, молюсь Богу. На столе у меня Библия на церковнославянском и словарь Даля. Удивительное согласие между этими книгами. Получаю наслаждение от живого русского языка. Мы же совсем не знаем свой язык! Сколько слов утрачено, забыто! Почитайте у Даля о слове «масть», поразитесь скудости современного языка.

Сам иеромонах Роман слово уважает и тонко чувствует. Этот острый, музыкальный слух отточило общение с переводчиками его стихов и песен на чешский, болгарский и сербский языки. Языки, казалось, бы славянские, братские, родственные, но не тождественные, развивавшиеся самостоятельно. Схожих слов много, а значение разное. При переводах порой теряется не только рифма, но и смысл, образ. К примеру, известный болгарский бард Владимир Стоянов фразу «Свечи-образа колышутся» перевел так: «Огоньки танцуют». А строчка: «Слава Богу, снова я один» на сербском звучит как «Хвала Богу, опет сам сам». Как говорится, оцените разницу!

О слово! В таинстве рождаясь,
Таишь в себе родство с былым:
Гнилую душу покидая,
Само становишься гнилым.

О слово! Духа дохновенье,
Что значишь ты в любой судьбе,
Когда погибель иль спасенье
Зависит от любви к тебе?

Храните слово с колыбели,
Перевивая чистотой,
Чтоб матери, как прежде, пели
Напевы Родины Святой.

Спасайте слово всенабатно
От пошлых уст, заморской тли,
Оно воздаст тысячекратно —
Спасением Родной Земли.

О поэзии и образовании

— Поэзия – устремление к лазури, прикосновение к Божьему отражению, — уверен отец Роман. – Чем стойло отличается от царских чертогов? Потолком! Очень важно, когда в детстве они очень высокие. В моем детстве был порушенный храм и это не могло не отразиться на жизни моих односельчан. Все жили среди красоты и безбожия. Казалось бы, школа должна образовывать души, но как образовывать без Образа? Как облагораживать без Благого, Который хочет, чтобы наши лица стали Ликами? Образование в мирском понимании без духовного роста бесполезно и даже вредно. Если негодяю дать высшее образование, он больше зла наделает. Вспомните, фашисты воспитывались на музыке Вагнера…

Мы все – золотом писанные иконы, но брошенные в житейское болото. Кругом тина, ржавчина. Икона темнеет, краски блекнут. Но когда она попадает в руки реставратора, происходит чудо: возвращается сияние, свет.

Вы все должны быть реставраторами душ человеческих. От вас зависит, как будет выглядеть душа-икона!

Мы засорили суетой
И головы, и души
И видим-слышим только то,
Что жаждем видеть-слушать.

И всё идет наперекос,
И жизнь копейкой стала,
Забот и дел не мерен воз,
А нам всё мало, мало.

И только охаем-кряхтим,
А жизнь всё хуже, хуже,
Расстаться с возом не хотим
И надрываем души.

А нам понять бы навсегда,
Чтоб не жалеть о многом:
На свете есть одна беда —
Не повстречаться с Богом.

Человек Божий

Иеромонах Роман (в миру Александр Матюшин-Правдин) выстрадал свою веру. Чуть не погиб, пытаясь найти Истину. Вроде бы служил искусству, писал и пел песни, а внутри была пустота. Студентом пришел к преподавателю философии с вопросом: зачем человек живет? Тот в ответ: забудь, живи, как растение.

— Даже уровня кошки (более высокоорганизованного организма) не предложил, — вспоминает иеромонах. – А теперь для меня высшая похвала – Божий человек. Эта высота выше всех высот! Не спасает ни архиерейство, ни священство, ни монашество. Бог спасает того, кто стал Божьим человеком. И к этой высоте призваны все. Истина ждёт любящих Истину.

Что же до нас, живущих в миру, то выбор у нас небольшой: стать частью толпы или личностью. Вырваться из толпы трудно, она цепко держит. В моде гедонизм — погоня за развлечениями и удовольствиями. Трудно не впасть в соблазн. Удивительно, но отец Роман, далекий от мира, самокритично заявил, что тоже… грешник. «Я не убиваю, — сказал он. – Но гневаюсь на брата своего, а, значит, согрешаю. А вообще-то страсти – карикатура добродетели».

Живущего по чести и совести, чтущего заповеди и законы Божьи, отца Романа не прельщают, в отличие от многих светских литераторов, награды.

— Несколько лет назад в Александро-Невской лавре получил медаль святого Александра Невского. Недавно наградили медалью Пушкина за вклад в литературу. Для меня это не честь (я ничего не собирался вкладывать в литературу). Для меня честь – принадлежать к великому русскому народу. Чем он велик? Верностью Христу.

Правда, было время, когда мы отступили от веры предков.

Без Бога нация – толпа,
Объединённая пороком.
Или глуха, или слепа,
Иль, что еще страшней, жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом.
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

Благочестивый подвижник, отец Роман, довольствуется малым. Ориентирует свою жизнь на то, чтобы следовать за Господом, оставаться с Ним, возрастать в Нем.

Записала Ирина Марченкова
Газета «Брянский рабочий», 2 июня 2016 г.

Заметки на полях

  • Галина Пашук , 17.11.2016 в 20:28

    Спасибо огромное за статью.Сколько мыслей,раздумий после прочитанного…Какое счастье увидеть отца Романа,услышать его.Золотые россыпи мудрости:мы служители слова должны служить Слову,как образовываться без Образа,чтобы наши лица стали Ликами…Низкий поклон отцу Роману за чистоту,за преданность Слову.

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на