col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово. Ноябрь

Ирина Марченкова. Всё моя молитва превозможет…

Имя иеромонаха Романа (Матюшина-Правдина) хорошо знакомо миллионам русских людей. Духовные песни этого простого инока «Колокольный звон», «Радость моя», «Заночую в стогу», «Родник» поют такие известные исполнители, как Жанна Бичевская, Олег Погудин, актеры Александр Михайлов, Сергей Безруков и многие другие. Умиротворяющие песнопения отца Романа, словно чистая родниковая вода, омывают наши очерствевшие души, врачуют их, дарят отраду, благовествуя о мире ином, иных, вечных ценностях.

По Божьему промышлению иеромонах Роман – наш земляк, уроженец древней, былинной земли Трубчевской. Рябчёвск, Кветунь, Чолнский монастырь, соборная гора – места живописные, дивные, радующие душу и глаз. Эта красота не могла не запечатлеться в тонкой душе будущего лирика. И хотя большую часть времени иеромонах Роман проводит в затворе, иногда выбирается в мир. На днях приезжал на родину и побывал в гостях у литераторов Брянска, чтобы пообщаться с собратьями по перу (отец Роман – член Союза писателей России).

Не беру на себя смелость пересказать весь тот интересный, длившийся около трех часов разговор о значении культуры, книги, Слова, приведу лишь отдельные высказывания отца Романа, показавшиеся мне интересными. Например, его размышления о роли и месте поэта в современном мире, значении в нашей жизни искусства и творчества.

Между прочим, для иеромонаха Романа эти два понятия – не равноценны. Известной брянской поэтессе Людмиле Ашеко, превозносившей искусство, инок смиренно возразил, что за этим словом стоит нечто искусственное, ненастоящее. «Вы цените искусство – искус, а я – творчество, со-творение, соединение с Творцом. Есть свет отображенный, свет искусства, а есть Животворящий свет».

— Мы все – люди пишущие, а зачем мы пишем? Мы — служители слова с маленькой буквы — должны служить Слову с большой (Богу). Тогда никто не будет с нашей помощью распалять свои страсти и множить пороки, — убежден отец Роман. – Слово — энергозвуковая оболочка, в которую заключена наша мысль, сердце, душа. Общаясь, мы обмениваемся душевным теплом. Всегда, прежде чем писать, молюсь, чтобы написанное помогло читателям коснуться своих глубин, осмыслить своё назначение и цель прихода на эту землю.

Через тернии. . .

Сидя за чашкой чая в уютной гостиной писательского дома, он вспоминал о том, как, будучи еще мирским человеком впервые приехал сюда на областной семинар, где собрались поэты — состоявшиеся, именитые. Привез в местное издательство свои стихи и прозу. Редактор сказал, что обычно сначала публикуются в газетах, а уж потом, когда достаточно наберётся напечатанного, издают книгу. В ответ Матюшин пошутил: «А я решил придти в литературу огородами». Редактор заулыбался и оставил тексты со словами: «Приезжай через месяц». Прозу отдал Козыреву на рецензирование, а относительно стихов через месяц обнадежил: «Издадим, старик!» («Прозорливый человек оказался, — улыбнулся отец Роман, — теперь я и вправду старик»).

Однако редактор предложил написать вирши о Ленине или партии. «Как мне писать о партии, если я даже не комсомолец?» — вспоминал тот давний разговор отец Роман. – «Поймите, мы же »партийное» (произнося это слово, редактор покривился) издательство, без такого »паровоза» издать не можем». «Значит, не будем», — сказал молодой человек. Юношеский максимализм помог ему не покривить душой, не наступить на совесть.

Что касается прозы, то и тут начинающего автора ждала неудача. «Козырев написал убийственную рецензию, просто зачеркнул меня: »В прозе Александра Матюшина чувствуется чуждое, солженицынское дыхание». Потом я приезжал к Козыреву в Трубчевск забрать рукописи, было прекрасное общение. Вернувшись домой, сжег всё написанное, расчистив место для ухода в монастырь. Было много золы, но было и немного тепла, — улыбнулся отец Роман. — Я очень благодарен Козыреву, хоть он, казалось бы, сделал мне плохое. Если бы издали сборничек, стал бы тщеславиться, гордиться. А за тщеславием следует бес блуда и пьянства – посмотрите на жизнь артистов, певцов и прочих представителей искусства».

Он рад, что сумел преодолеть искушение, с чем не смогли справиться многие знаменитости. К примеру, Андрей Вознесенский как-то признался, что когда впервые издали его стихи, он скупил газеты, разложил на полу и стал по ним кататься. Так человек выражал радость: публикацию текстов он воспринял, как покорение Эвереста. Но вечно на вершине оставаться невозможно. Спуск неизбежен. А если впереди – пропасть? Как удержать равновесие, не сорваться в неё жаждущему суетной мирской чести? Человеческая слава — это приманка в бездну.

«Радость должна быть тихой. По жизни надо идти ровно, — уверен отец Роман. — Я ушел в монастырь, не стал угождать свету. И сейчас имею больше, если бы служил миру. Мне доверяют — как священнику, как поэту».

Животворящий свет

Отец Роман сожалеет о том, что большинство современников равнодушны, не чутки к слову. Отчасти в этом виноваты и сами литераторы, ударившиеся в эксперименты, культивирующие смысловые и языковые выверты.

— Многие окончили литературные институты, знают технику ремесла, стихосложения, но этого мало. Говорят: поэты — пророки. Увы, часто словесные потоки они получают совсем не из того источника. Вспомните, сколько поэтов накликали, накаркали свою гибель? Слово – семя, и нам пожинать то, что сеем. Как без света узнать, нужное ли сеется? Посеянное даёт всходы и возвращается к сеятелю, вот почему важно, чтобы сеяли пшеницу, а не обрекающие на голод плевелы.

Когда люди говорят, что их не понимают, они обличают себя. Если у человека есть, что сказать, он четко и просто выражает свои мысли. А вот когда ясности нет, напускают тумана. Никогда не ищу рифмы: «парабола – порадую». Просто перед тем, как взять бумагу и ручку, молюсь Богу. На столе у меня Библия на церковнославянском и словарь Даля. Удивительное согласие между этими книгами. Получаю наслаждение от живого русского языка. Мы же совсем не знаем свой язык! Сколько слов утрачено, забыто! Почитайте у Даля о слове «масть», поразитесь скудости современного языка.

Сам иеромонах Роман слово уважает и тонко чувствует. Этот острый, музыкальный слух отточило общение с переводчиками его стихов и песен на чешский, болгарский и сербский языки. Языки, казалось, бы славянские, братские, родственные, но не тождественные, развивавшиеся самостоятельно. Схожих слов много, а значение разное. При переводах порой теряется не только рифма, но и смысл, образ. К примеру, известный болгарский бард Владимир Стоянов фразу «Свечи-образа колышутся» перевел так: «Огоньки танцуют». А строчка: «Слава Богу, снова я один» на сербском звучит как «Хвала Богу, опет сам сам». Как говорится, оцените разницу!

О слово! В таинстве рождаясь,
Таишь в себе родство с былым:
Гнилую душу покидая,
Само становишься гнилым.

О слово! Духа дохновенье,
Что значишь ты в любой судьбе,
Когда погибель иль спасенье
Зависит от любви к тебе?

Храните слово с колыбели,
Перевивая чистотой,
Чтоб матери, как прежде, пели
Напевы Родины Святой.

Спасайте слово всенабатно
От пошлых уст, заморской тли,
Оно воздаст тысячекратно —
Спасением Родной Земли.

О поэзии и образовании

— Поэзия – устремление к лазури, прикосновение к Божьему отражению, — уверен отец Роман. – Чем стойло отличается от царских чертогов? Потолком! Очень важно, когда в детстве они очень высокие. В моем детстве был порушенный храм и это не могло не отразиться на жизни моих односельчан. Все жили среди красоты и безбожия. Казалось бы, школа должна образовывать души, но как образовывать без Образа? Как облагораживать без Благого, Который хочет, чтобы наши лица стали Ликами? Образование в мирском понимании без духовного роста бесполезно и даже вредно. Если негодяю дать высшее образование, он больше зла наделает. Вспомните, фашисты воспитывались на музыке Вагнера…

Мы все – золотом писанные иконы, но брошенные в житейское болото. Кругом тина, ржавчина. Икона темнеет, краски блекнут. Но когда она попадает в руки реставратора, происходит чудо: возвращается сияние, свет.

Вы все должны быть реставраторами душ человеческих. От вас зависит, как будет выглядеть душа-икона!

Мы засорили суетой
И головы, и души
И видим-слышим только то,
Что жаждем видеть-слушать.

И всё идет наперекос,
И жизнь копейкой стала,
Забот и дел не мерен воз,
А нам всё мало, мало.

И только охаем-кряхтим,
А жизнь всё хуже, хуже,
Расстаться с возом не хотим
И надрываем души.

А нам понять бы навсегда,
Чтоб не жалеть о многом:
На свете есть одна беда —
Не повстречаться с Богом.

Человек Божий

Иеромонах Роман (в миру Александр Матюшин-Правдин) выстрадал свою веру. Чуть не погиб, пытаясь найти Истину. Вроде бы служил искусству, писал и пел песни, а внутри была пустота. Студентом пришел к преподавателю философии с вопросом: зачем человек живет? Тот в ответ: забудь, живи, как растение.

— Даже уровня кошки (более высокоорганизованного организма) не предложил, — вспоминает иеромонах. – А теперь для меня высшая похвала – Божий человек. Эта высота выше всех высот! Не спасает ни архиерейство, ни священство, ни монашество. Бог спасает того, кто стал Божьим человеком. И к этой высоте призваны все. Истина ждёт любящих Истину.

Что же до нас, живущих в миру, то выбор у нас небольшой: стать частью толпы или личностью. Вырваться из толпы трудно, она цепко держит. В моде гедонизм — погоня за развлечениями и удовольствиями. Трудно не впасть в соблазн. Удивительно, но отец Роман, далекий от мира, самокритично заявил, что тоже… грешник. «Я не убиваю, — сказал он. – Но гневаюсь на брата своего, а, значит, согрешаю. А вообще-то страсти – карикатура добродетели».

Живущего по чести и совести, чтущего заповеди и законы Божьи, отца Романа не прельщают, в отличие от многих светских литераторов, награды.

— Несколько лет назад в Александро-Невской лавре получил медаль святого Александра Невского. Недавно наградили медалью Пушкина за вклад в литературу. Для меня это не честь (я ничего не собирался вкладывать в литературу). Для меня честь – принадлежать к великому русскому народу. Чем он велик? Верностью Христу.

Правда, было время, когда мы отступили от веры предков.

Без Бога нация – толпа,
Объединённая пороком.
Или глуха, или слепа,
Иль, что еще страшней, жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом.
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

Благочестивый подвижник, отец Роман, довольствуется малым. Ориентирует свою жизнь на то, чтобы следовать за Господом, оставаться с Ним, возрастать в Нем.

Записала Ирина Марченкова
Газета «Брянский рабочий», 2 июня 2016 г.

Заметки на полях

  • Спасибо огромное за статью.Сколько мыслей,раздумий после прочитанного…Какое счастье увидеть отца Романа,услышать его.Золотые россыпи мудрости:мы служители слова должны служить Слову,как образовываться без Образа,чтобы наши лица стали Ликами…Низкий поклон отцу Роману за чистоту,за преданность Слову.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.