Дневниковые записи
6. Пути
Людские встречи на земле никогда не случайны и всегда промыслительны.
В тот теперь уже далекий летний день мы с дочками сидели в городском сквере на лавочке. Старшей было в ту пору лет четырнадцать, младшей около трех. В те годы ещё никто не слышал про пандемии и СВО. День был жарким и по-летнему беззаботным: каникулы, отпуска, свобода… Мы ели мороженое и оживленно разговаривали, когда заметили старушку в темной одежде, устало тащившую за собой тележку.
— Нужно помочь бабушке.
Подошли и попросили разрешения проводить.
— Далеко ли Вы живете?
— Не далеко, рядом. Но раз решили помочь — пойдемте.
Действительно, вскоре мы дошли до кирпичной пятиэтажки, помогли занести покупки в квартиру.
— Коль вас мне Бог послал, скажу вам. Знаете, кому вы помогли?
Наша новая знакомая, для всех соседей баба Оля, оказалась монахиней Олимпиадой. Тайный постриг приняла в Казахстане после смерти мужа, когда растила сама двоих сыновей. В молодости Ольга была красивой, многие пытались посвататься к молодой вдове. Да вот только как человек верующий понимала она, что не любви и заботы о её детях добиваются ухажеры, а в большей мере её женской привлекательности. Чтобы раз и навсегда отбросить настоящие и будущие сомнения, Ольга посоветовалась с духовником и получила благословение на желаемый ею подвиг монашества. В советские годы опыт тайных постригов был довольно распространен, да и растить сыновей предстояло ещё долго.
Такой комнаты, как в квартире у матушки Олимпиады, не видела ни ранее, ни потом — она действительно была кельей. Железная с сеткой кровать с тыквами под ней, старый шкаф, толстая свеча в небольшой засмолившейся до черноты алюминиевой кастрюле, в углу картонное Распятие под потолок. Написано оно было далеко от всяких канонов, можно было бы сказать, самодеятельно. Ещё в Казахстане, в том храме, куда ходила матушка, затеяли ремонт, стали обновлять церковную утварь. Вынесли и Распятие.
— Как же это — Христа на мусорку, на сожжение? Попросила я у настоятеля разрешить себе забрать, а как начались в Казахстане события, так и бежали с Ним вместе.
Можно только представить, как женщина с двумя детьми, с какими-то пожитками могла донести такой хоть и лёгкий, но большой, выше человеческого роста, Крест из Казахстана до Белгородчины. За чудесное спасение в то опасное время матушка всегда благодарила Матерь Божию, Которую чтила особо.
— Если бы не Матушка, не выжили бы. Тогда семьи русских по ночам вырезали, в беженцев стреляли, детей не щадили. Молилась Богородице, и Она нас вывела.
После знакомства с матушкой Олимпиадой мы имели счастливую возможность бывать у нее в гостях. Что удивительно, какой бы гостинец ни приносили ей, всегда уносили с собой больше. Часто угощала она нас с детьми конфетками — голышами-подушечками с вареньем. И всегда гостинец матушкин был впрок: или голод утолил, или малыша на улице успокоил, или в дороге выручил.
А в ту аскетичную до нищеты квартиру хотелось приходить снова и снова. Переступив порог, ощущали объятия простой, безусловной, ничем не заслуженной любви от так мало знакомого, но такого близкого человека. Перед выходом из дома монахиня Олимпиада всегда учила не спешить, остановиться, призвать на помощь Пресвятую Деву Богородицу и Ангела Хранителя. По пути также повторять: Богородице Дево, радуйся…
С соседями матушка мало общалась, разве что здоровалась и если по делу.
— Они злятся, что я на лавке у подъезда с ними не сплетничаю. Знают меня как бабу Олю только, — во взгляде прочитывалось, что по-соседски обижают.
В храм святителя Николая Чудотворца матушка ходила в мирской одежде темного цвета. Монашеское облачение не надевала, чтоб не смущать народ. Однажды только уговорила я её съездить в кафедральный собор на службу, где знакомых ей людей не было. Красивая, строгая в своем монашеском свадебном платье невесты Христовой, хранящая свою тайну ради сопричастия Его Святым Таинам.
В последнее время матушка страдала от болей:
— Старая я уже, каждая косточка болит. Когда уже заберет меня Господь? Тяжело очень уже. Мне бы в любое место, хоть в самый последний закуток, только бы с Господом.
«Кого же еще поселять Господу к Себе, если не таких, как она?» — подумалось мне тогда.
— Ты ко мне на похороны придешь? — как-то спросила матушка.
— Что Вы, живите долго ещё! — ответила ей по-молодому самонадеянно.
Когда вернулись с семьей из отпуска, тянуло пойти поскорее к ней, проведать. Сама себя останавливала: дела переделаю, тогда и пойду.
Дверь открыл сын.
— Похоронили маму на днях.
Так сподобил Господь быть лично знакомой с человеком святой жизни.
…………………………………………………………………
Дослушав до конца мой рассказ, батюшка серьезно посмотрел своим светлым проницательным взглядом и сказал:
— Вот так и со мной будет: приедете, а меня уже нет.
На этот раз самонадеянно перечить не стала.
И потому душа в тревоге
Пред тем, как надобно уйти:
Ведь все дороги, все дороги
Ведут к последнему пути.
Маргарита Шелкунова
На фотографии: кладбищенская часовня на Валуйском кладбище, где похоронена матушка Олимпиада
Сайт «Ветрово»
15 августа 2026
