Сегодня, ровно в 12 часов 24 минуты пополудни, случилось важное событие, после которого мир сильно изменился. И прежний мир уже никогда не вернется обратно. Так вот: ровно в 12 часов 24 минуты случилось то, после чего Сашка захотел купить очки и даже надеть галстук и костюм. Всё это — из-за серьезности и важности события. Именно в эти самые 12 часов 24 минуты в городе Санкт-Петербурге Сашка стал братом! И не просто братом, а старшим братом. О! Это странное чувство. Как будто ты сам родился и стал другим. Ты был сыном, племянником, внуком, а теперь — бац — и тут же брат.
Так размышлял Сашка, пока они шли с папой по улице. Они спешили навестить маму. Пришли. Стали под окнами красного кирпичного дома. Папа позвонил по телефону и, не дожидаясь ответа, сунул телефон обратно в карман.
— Смотри, — сказал папа и, потянув Сашку за руку, указал на окна на третьем этаже. Окна были обычные и скучные. Ничего интересного. Вдруг в окне появилась мама. Она была в какой-то не то шапочке, не то платке, а в руках держала кулек из одеял. Кулек напоминал огромную новогоднюю хлопушку. Там кто-то был завернут, но разобрать было невозможно. Папа усердно махал руками и улыбался во всё лицо. Он был рад, а Сашка скис. Впечатление от увиденного было не очень. Еще несколько минут папа исполнял роль глухонемого, размахивая руками и выговаривая старательно беззвучные слова. Мама за окном кивала и старалась приподнять хлопушку выше, чтобы папа с Сашкой видели, кто там такой. Все равно ничего не разобрать, да к тому же солнечный блик на оконном стекле сохранял тайну. Вскоре мама торопливо оглянулась и исчезла в глубине комнаты вместе с кульком. Папа включил звук и торжественно протянул:
— Да-а-а-а. Здорово! Слава Богу! — а потом добавил: — Какие тебе нравятся женские имена, ну в смысле девчачьи?
«И что за странный и подозрительный вопрос?» — подумал Сашка и ответил:
— Ну, мне Надя нравится, как у мамы. Пап, а зачем ты спрашиваешь такое? — И с этим вопросом подкралась к Сашке пугающая мысль, которую он и подумать-то не успел, как папа окатил ответом, словно из ведра холодной водой.
— Ты стал братом, и у тебя теперь есть сестренка. Имя-то ей надо. Мне нравится, например, Лидия. Красиво, правда? Словно по волнам скользишь. Или, например, София — будто облачко светлое. Или вот еще…
Папа долго перебирал разные имена и говорил без остановки, что было на папу не очень похоже, но Сашка уже не слушал. Он ясно видел, как уплывает футбол, стрельба из лука и самопала, как улетает на облаке игра в «Танки», братский голос в сражении становился все тише и тише: «Прикрой, брат! Слева „Тигры“ заходят. Заряжай! Огонь!»
Все угасало и терялось в тумане, но отчетливо было видно, как окружают разноцветные платьица, бантики, туфельки, куколки и прочая ерунда. Сашка жалостливо посмотрел на папу и увидел, что папа не здесь. Он улыбался, смотрел в небо и опять беззвучно шевелил губами.
— Пап, — окликнул Сашка, — это уже окончательно?
— Что окончательно?
— Сестра? Может, еще как-то можно все это поменять?
— Шутишь? Конечно, окончательно, и это здорово! Так уж Бог пожелал, чтобы у нас была девочка.
— Если честно, пап, я хотел мальчика.
— Вот и замечательно, но мальчик у нас есть!
— Это как это, кто это?
— Ты, сыняга.
— Ай. Ну да. Верно.
— Ты бы не хотел стать девочкой? А то вдруг твоя тётя Вера желала бы всё поменять.
— Да нет. Так нормально мне. Не надо ничего менять. Как Бог сделал, так и хорошо.
— Тогда не стоит ничего менять. Мы ведь не в магазине: не понравилось — оставил, понравилось — забрал. Мы любим, потому что любим… потому что…
Сашка засмеялся и перебил: «Пап, а давай назовем её Люба!».
Георгий Росов
Рисунок автора
Сайт «Ветрово»
8 сентября 2026
