Митрополит Вениамин (Федченков). Забастовка

Ко­гда я был еще сту­ден­том ака­де­мии, по­всю­ду в Санкт–Пе­тер­бур­ге бы­ли в учеб­ных за­ве­де­ни­ях за­бас­тов­ки. Под­ня­лось дви­же­ние и в на­шей ду­хов­ной ака­де­мии. Боль­шинст­во, око­ло двух­сот че­ло­век, хо­те­ли бас­то­вать, а наше мень­шинст­во, око­ло пя­ти­де­ся­ти че­ло­век, не же­ла­ло. Од­наж­ды по­до­шел ко мне то­ва­рищ кур­сом стар­ше и спро­сил ме­ня: «Не­у­же­ли вы бу­де­те учить­ся на кос­тях то­ва­ри­щей?» Так и спросил, надеясь вызвать во мне чувство дружбы… Я ему сказал: «Буду!» А в душе моей возникло сомнение: по–братски ли я действую.

И немедленно я направился за советом к отцу Феофану^[1]. Как раз в этот момент отворилась из кабинета инспектора дверь, и из нее вышел ректор академии епископ Сергий^[2], от какого–то совета с инспектором. Столкнувшись со мною, он, по обычному шутливо, сказал мне: «Вон, иди к авве!» Так уже многие звали архимандрита Феофана… Точно догадался епископ Сергий, зачем я иду к инспектору.

Я вошел в кабинет и рассказал отцу Феофану о коллизии во мне разных чувств: долга и товарищества. Он опять стал говорить мне серьезно и, вероятно, из святых отцов, – как нужно предпочитать долг перед дружбой, когда он – важнее товарищества; сказал мне, что в последнем действует не христианская любовь, а скрытое самолюбие показаться пред товарищами, как им желательно, значит, здесь действует не сила, а слабость.

Я ушел опять вполне удовлетворенным и твердым.

Забастовка кончилась речью епископа Сергия против нее, во «второй» аудитории (самой большой). Имело свое значение и наше меньшинство. Невидимую роль сыграл здесь и отец Феофан.

Митрополит Вениамин (Федченков)
Из «Записок архиерея»