Иеромонах Роман и Анатолий Прусевич. Минск, 2020
Вот уже прошло шесть лет с той незабываемой встречи, когда я воочию увидел отца Романа и познакомился с ним. Это было у нас на Белой Руси, на Праздник Воздвижения Креста Господня, когда батюшка гостил у родных по духу братьев и сестер.
С творчеством отца Романа я был знаком давно, больше двадцати пяти лет. Помню, какой отголосок, более в сердце, чем в уме, вызвали у меня его два стихотворения, прочитанные в одном журнале: «Сеем рожь, а косим лебеду» и «Страх Господень — авва воздержания». В конце девяностых и в начале двухтысячных годов в Издательстве Белорусского экзархата выходили его сборники с благословения Патриарха Алексия Второго. Первый сборник, который мне привезли из Минска, был «Русский куколь», его привез уставщик и звонарь нашего прихода. Прочитав сборник и увидев опубликованные в нем фотографии, я захотел побывать в скиту Ветрово, но как туда попасть, я не знал.
Потом у меня появились все сборники, которые были изданы на Белой Руси — «Внимая Божьему веленью», «Русский куколь», «Радоваться небу», «Пред всеми душа виновата», «Одинокий путь», «И горько слово». Стихи были написаны в святоотеческом духе и трогали душу глубиной. Когда покупал очередной сборник на православной выставке, познакомился с редактором, который издавал книги отца Романа. Расспрашивал его, как попасть в скит. В те годы батюшка не говорил. Игорь сказал, что туда трудно доехать, там болото, да и как вы будете общаться? В 2006 году был в Псково-Печерском монастыре, там тоже спрашивал. На автовокзале в Пскове подходил в кассу, к водителю пригородных автобусов — узнать, как доехать до деревни Боровик и до Ветрово. Но пока дорога для меня была закрыта: водитель и кассир даже не знали таких населенных пунктов.
В 2020 году мы получили благословение отца Романа встретиться с ним в Минске. Как уже было сказано в воспоминаниях других людей, батюшка не очень любил фотографироваться, но на этот раз он сам предложил сделать фотографию и пригласил в скит Ветрово. Мне было неудобно просить его об этом, хотя в глубине души очень хотелось побывать в скиту. Отец Роман познакомил нас с Михаилом, с которым предложил поддерживать связь. На прощание мы обнялись, батюшка попросил игумению монастыря, в котором проходила беседа, покормить нас.
И вот в августе 2023 года наступил долгожданный день, когда я ехал в скит Ветрово. Прошел почти год с тех пор, как батюшка вернулся после первой поездки в Москву, где проходил курс лечения и перенес операции. С Михаилом мы поддерживали братские отношения и договорились ехать вместе. Он выехал из одной части Белоруссии, я из другой. Встретились летним утром в Пскове, там нас ожидал отец Досифей из Ветрово. По пути мы заехали за Татьяной Ивановной: она периодически приезжала к отцу Роману, помогала на огороде, готовила трапезу для братии скита и паломников, которые Божией милостию с благословения батюшки могли приехать в скит, чтобы отогреть озябшую и искалеченную душу.
Приехав в деревню Боровик, увидел прекрасный деревяный Храм Покрова Божией Матери, в котором батюшка принимал постриг. Потом в нем его и отпевали. Мы направились к речке Лочкино, где нас ждала лодка. Те минуты, когда мы плыли туманным утром на лодке по речке Лочкино, невозможно забыть. И вот пристань в скиту Ветрово. Отец Роман с паломником Александром совершал молитвенное правило в домовом Храме. Перед трапезой отец Роман пошел окунуться в речке, хотя было довольно прохладно, и так он делал каждое утро. Потом был завтрак и небольшая беседа за чаем…
Покупая билет в дорогу, я не знал, как буду добираться обратно. В скиту оказалось, что обратный билет можно взять только на три или четыре дня позже, чем я думал приехать домой. У меня заканчивался трудовой отпуск, нужно было выходить на работу. Да и родные были в смущении. Поговорил об этом с батюшкой, и он позвонил своим знакомым в Полоцк и попросил их приехать и отвезти нас с ним в Белую Русь. Он сказал, что собирался проведать своих знакомых: кто-то был прикован к постели, у кого-то была онкология. Отец Роман, будучи сам серьезно болен, старался поддержать в трудную минуту другого человека. Ему было свойственно сострадание, недаром он хотел отбыть тюремный срок за малознакомого человека, видя в каждом ближнем образ Божий.
Праздник Преображения Господня я встретил в скиту. Это была незабываемая ночная служба, после которой мы пошли пить чай и, немного поговорив о значении праздника, отправились отдыхать. Утром с приехавшим погостить Александром пошли в лес за грибами. Он рассказал, что уже тридцать лет знаком с отцом Романом — с тех пор, как отец Роман был на Святой Земле, и старается каждый год бывать в скиту.
Батюшка строго относился к внешнему виду христиан, это видно из его прозы. Однажды он оповестил своих знакомых, что вычеркивает из своего синодика «всех, кто носит джинсы и шорты, женщин, которые красятся, ходят в брюках, лосинах, не надевают платок». Тех, кто, будучи христианином, подстраивается под этот мир, не желая даже внешнего изменения, не говоря уже о внутренней перемене. И надо сказать, что это было небезосновательно. Апостол Пётр в своем послании призывал: Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1 Пет. 3: 3–4). Святитель Григорий Богослов предостерегал от поддельного украшения внешности: «Не расписывай себе лица, распутная женщина, не подделывай своего цвета… Не стройте, женщины, на головах у себя башен из накладных волос, не выставляйте напоказ нежной шеи, не покрывайте Божия лика гнусными красками и вместо лица не носите личины».
Святые отцы Церкви действительно затрагивали вопросы внешнего вида, связывая его с духовным состоянием человека и соблюдением заповедей. Их наставления акцентировали внимание не на внешней роскоши, а на скромности, умеренности и связи внешнего с внутренним. Святые отцы учили, что внешний вид должен быть скромным, уместным и отражать внутреннее духовное состояние человека, а не становиться самоцелью или источником соблазна. При этом речь шла не о формальном соблюдении правил, а о духовном подходе к вопросам внешности.
В то же время отец Роман переживал за другого человека, который обезображивал образ Божий. Когда мы стояли на границе в очереди для паспортного контроля, к нам подошла средних лет женщина и, спросив у батюшки, тот ли он иеромонах Роман, попросила её благословить и помолиться о ней. Потом у нее потекли слезы. Отец Роман сказал мне, что, хоть она и была накрашенная и в брюках, но душа была еще жива.
Оказавшись в Полоцке, мы сразу поехали навестить болящих, служили молебны о здравии, немного общались за чаем. Были очень теплые встречи. Остановились мы на ночлег у знакомой семьи отца Романа. Глава семьи, Алексей, сообщил близким по духу сестрам из Минска, что отец Роман приехал погостить. Они попросились приехать, и уже в полдень на следующий день были в доме Алексея. Утром мы снова поехали навестить болящих, потом у меня была возможность сходить в монастырь преподобной Евфросинии Полоцкой. Отец Роман сказал, что пойти со мной не сможет, потому что его оттуда долго не выпустят (в девяностые годы батюшка служил в этом монастыре). Потом был обед с приехавшими сестрами из Минска, теплое общение и дружеская беседа.
Вечером этого дня я обнялся с батюшкой, поблагодарил хозяев за теплый прием, и Алексей отвез меня на вокзал и посадил на поезд. В поезде я благодарил Бога за эту поездку и за тех людей, которых Господь послал на жизненном пути, с которых хотелось брать пример. Как написал в своих воспоминаниях о батюшке Романе Захария Лакербай: «Есть люди, после общения с которыми многое забывается. А есть такие, после которых душа уже не может жить поверхностно. Отец Роман оставил память не только в песнях и стихах. Он оставил память о настоящем человеке — очень уставшем, очень больном и удивительно светлом. И чем больше проходит времени, тем сильнее понимаешь: некоторые встречи Господь дает человеку как тихое прикосновение вечности».
Наступил 2024-й год, и мне снова хотелось приехать в это удивительное место, где, как написал один человек, «земля соединяется с небом». К этому времени в скит приехал из Крыма батюшка Пафнутий, приехали погостить паломники. После ночной Литургии, которую служили отец Роман с отцом Пафнутием, по традиции была беседа за чаем. Утром отец Роман сказал, что они с Михаилом уезжают — поддержать сестру Михаила, у нее скоропостижно умер муж…
На следующий год я снова приехал в скит. Отец Роман был на лечении в Москве, но мы смогли пообщаться с ним по видеосвязи. Осенью я узнал, что отец Роман вернулся в родной скит, о котором писал: «Есть более красивые места, но более покойного не знаю». Врачи сказали: всё, что возможно, они сделали, дальше как определит Господь. Потом отец Роман написал стихотворение:
Или всё же по ранней весне…
Весной 2026 года, в Великий пост, у меня были куплены билеты, но приехать не получилось, так как заболел мой собрат. Потом пришло известие, что батюшка отошел в вечность. Душа его во благих водворится и память его в род и род. Вот мои заметки, рядового обывателя, гостя на этой земле. Батюшка говорил, что мы все здесь в гостях.
Анатолий Прусевич
Сайт «Ветрово»
7 октября 2026
