col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Иерей Георгий Селин. Кто поставил Христа под флаг?

Флаг вам в ру­ки, гос­по­да-то­ва­ри­щи, для дос­ти­же­ния ва­ших ве­ли­ких це­лей, но за­чем вы та­ко­вой вкла­ды­ва­е­те в ру­ки Господа? За­чем ста­ви­те Его под зна­мё­на сво­их зем­ных и­дей? «Моск­ва ― Тре­тий Рим». Раз­ве не яв­ля­ет­ся этот ло­зунг фла­гом, под ко­то­рый по­ста­ви­ли Христа в пра­во­слав­ной Руси-России? Или вот ещё сло­вес­ное зна­мя: «Рос­сий­ская Фе­де­ра­ция у­дер­жи­ва­ет мiр от по­ги­бе­ли, Рос­сия ― Ка­те­хон». Можно подумать, без России мiр существовать не может. «И солнце б утром не вставало, когда бы не было меня»[1]. Или вот ещё флаг, который увидел в руках Христа поэт Блок в 1918 году.

Трах-тах-тах!
Трах-тах-тах!
…Так идут державным шагом —
Позади — голодный пёс.
Впереди — с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз —
Впереди — Исус Христос.

«Флаг в руках Христа: хоругвь, лабарум, орифламма?». Интересная статья с таким названием удивительна тем, что её автор, С. В. Иванова, собрав обширную информацию на названную тему, делает выводы, противоречащие собранной информации. Прочтём статью?

«Флаг в руках Христа, ― пишет Светлана Иванова, ― стал привычен нам и знаком не только по поэме А. Блока ― это элемент известного образа «Восстание от Гроба». Флаг присутствует в сценах Воскресения на фронтонах двух важнейших соборов России ― Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге и храма Христа Спасителя в Москве. Растиражированный на современных открытках, флаг воспринимается как обычный элемент образа Пасхи в православии: «В дальнейшем иконография «Сошествие во ад» <т.е. Анастасис. ― С.И.>[2] вытесняется композицией «Восстание от гроба». Следуя западноевропейским гравюрным и живописным образцам, художники изображают обнаженного Христа в препоясании, с флагом в руке, парящего над гробом в окружении облачного сияния» (выделено нами. ― С.И.) [Православная энциклопедия, т. 9, статья «Воскресение Иисуса Христа»]. Однако необходимо учитывать, что до определенного времени в руках Христа флаг невозможен и в западном, как и в восточнохристианском искусстве».

Значит, «до определенного времени в руках Христа флаг невозможен и в западном, как и в восточнохристианском искусстве». Спрашивается, в какое же такое определённое время Христос оказался под флагом?

Иванова: Само изображение Христа, исходящего из Гроба, появилось в искусстве Западной Европы не ранее XI в.; распространение оно получает лишь к XIV в. До этого времени уже существовал образ Воскресения ― византийская икона Анастасис (иконография которой полностью сложилась к началу VI века); /…/ В России этот образ появляется сравнительно недавно: с XVII в. ― как деталь композиции многофигурной иконы, и лишь с XIX в. получает широкое распространение в православных храмах. /…/ До XI века на иконах в руках Христа могут быть только крест, свиток или Евангелие.

Г.С.: Согласно Ивановой, изображение Христа под флагом появляется в иконографии не ранее XI века. Что же произошло в это время в мiре? Отделение от единой Церкви западного христианства, в среде которого возникло подобное изображение? Или какие-то иные исторические события повлияли на то, что стало возможным невозможное ― изображение Христа под флагом? Мне кажется, что изображение Христа под флагом появилось не тогда, когда в Церкви возникли силы, дерзнувшие выразить своё превосходство над Христом, изображая Его в виде знаменосца своих идей (такие силы действовали в Церкви задолго до XI века), но когда был утрачен дух правой веры, научающий видеть видимое и осмысливать слышимое по-христиански, когда взирающие на священные изображения христиане перестали понимать их смыслы.

…и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите ― и не уразумеете, и глазами смотреть будете ― и не увидите (Мф. 13: 14).

С принятием и освящением Церковью иконы, изображающей Христа под флагом (в Европе это случилось в XI, а в России в XVII веке), произошло то, что происходит нынче с поэзией Александра Блока и всей русской художественной литературой ― её пытаются внести в Церковь, провозглашая, например, писателя Достоевского пророком и апостолом. Зачем? Разве не очевидно, что писал он не о Господе нашем Иисусе Христе, а о своих о Нём представлениях? Так и Блок в поэме «Двенадцать» пишет, что впереди революционеров ― Исус Христос. Во-первых, если называть вещи своими именами, то впереди не революционеров, но двенадцати вооруженных бандитов, а во-вторых, впереди них не Сам Христос, но несомый Им флаг. Впереди всех ― кровавый флаг, потому что известно, что, как знаменосец, так и те, кто следуют за ним, идут за знаком (символом, образом), возглавляющим шествие. По-моему, это очевидно, что изображённый на иконе «Восстание от Гроба» Христос подчинён тому, кто дал Ему флаг в руки (говоря о подчинении, я разумею художественные средства, потому что в действительности Христос ни под чьим знаменем стоять не может), но для С. В. Ивановой это не очевидно.

Иванова: Интерпретируя этот образ (Христа с флагом. ― Г.С.), исходя из представлений Нового времени, мы попадаем в опасность допустить ошибку в понимании значения этого элемента на нем. В современном языке «поднять флаг» может означать «выступить за какие-либо убеждения» или «возглавить движение», что читается зрителем, например, в картине Э. Делакруа «Свобода, ведущая народ». Может происходить некая метонимия второго порядка: знамя становится синонимом зна́мения, манифестации идей ― так, знамя как «учение» представлено, например, в картине Б. М. Кустодиева «Большевик»[3].

Иванова: /…/[4] Представляется, что на современное восприятие (образа Христа с флагом. ― Г.С.), накладывает отпечаток некая культурная инерция, которая приводит в результате к изначально не подразумевавшейся трактовке: этот образ оказывается в ряду картин, метафорическое значение флага/знамени на которых не имеет к его интерпретации никакого отношения.

Г.С.: Удивительно читать эти мысли Ивановой, потому что она опровергает их примером, доказывающим, что современное восприятие образа Христа-знаменосца, которое она опасается перенести в древность, совершенно схоже с тем восприятием, которое существовало в то время, когда этот образ начал циркулировать в европейской культуре. Какой это пример?

Иванова: В отношении флага св. Дионисия необходимо иметь в виду еще один очень важный символический смысл. Принять чей-то флаг означало не только признать свою приверженность, но и вассальную зависимость. Король Франции Людовик VI принял знамя из рук Сугерия, из алтаря собора св. Дионисия, и этот акт «объявлял короля Франции вассалом аббатства». Сугерий упоминает, что при получении знамени король произнес вассальную присягу (Сугерий. Жизнеописание Людовика Толстого. Гл. 28). И орифламма, и стяг св. Дионисия в таком контексте знаменуют приверженность верховного правителя государства определенным идеям и готовность защищать их.

Г.С.: В каком году произошла передача флага святого Дионисия королю Франции, которая понималась всеми, кто в ней участвовал, именно как декларация вассальной зависимости той стороны, что принимала флаг? В 1124 году. То есть в то самое время, когда образ Христа с флагом в Его руке начал тиражироваться в религиозном искусстве Франции и Англии. И после этого примера автор пытается уверить нас, что смысла вассальной зависимости, а также готовности следовать определённым идеям, во вручении флага нет? Одно из двух. Или слова про передачу флага королю Франции писала не Иванова. Или она не понимала, что пишет. А пишет она, что в глубокой древности всё понималось именно так, как понимается теперь ― принятие флага означает признание зависимости.

Еще один любопытный факт приводит Иванова: «Ранняя традиция изображать знамя в руках Христа характерна именно для английских и французских памятников, при ее отсутствии в ранних испанских или итальянских изображениях. Это позволяет соотнести знамя в руках Христа с орифламмой, имевшей столь большое значение для Франции и в определенные периоды для Англии».

Только ли об орифламме как особом королевском штандарте эти слова Ивановой? По-моему, замечание, что «традиция изображать знамя в руках Христа характерна именно для английских и французских памятников» свидетельствует о том, что искажение веры во Христа быстрее шло на севере Европы, чем на юге.

Далее автор статьи «Флаг в руках Христа: хоругвь, лабарум, орифламма?» показывает, что «при всей важности знаков и знамен ни римский император, ни полководец никогда не держал их сам, что отражено также в искусстве и нумизматике». Так ведь и эти слова Ивановой говорят о том же, а именно, что Христос ― не повелитель, но подчинённый, поскольку Сам держит флаг.

Иванова: При развитой системе значков, вексиллумов, орлов и огромном их значении в римской армии существовали специальные почетные офицерские должности, связанные с их ношением и хранением: вексиллярии, имагниферы, аквалиферы, драконарии и другие. Это же справедливо и для византийской армии. Хотя знамя и находилось при командире в армии, он также никогда не нес его сам, и нет упоминаний, что это нарушалось в триумфальных процессиях.

Г.С.: Для доказательства этого утверждения Иванова приводит многочисленные примеры, и тем неожиданнее оказывается поворот, который делает автор в конце статьи, пытаясь объяснить, почему изображаемый Христос взял знамя в Свои руки. Согласно мысли автора, Христос единственный, Кто противостоит сатане, и потому Он Сам берёт знамя.

Иванова: Сакрально-монархическое значение орифламмы выражалось в том, что она разворачивалась перед войском в лишь тех случаях, «когда война велась против врагов христианства или всего королевства и во главе похода стоял сам монарх» [Харитонович, 1995: 378]. Она являлась тем знаменем, которое напрямую было связано с верховной властью, и поэтому могла оказаться в руках верховного правителя. «Развернуть орифламму» мог только король ― и это означало его личное участие в войне, то, что он сам отправляется на войну, выступает во главе войска (Хейзинга, Осень Средневековья. М., 1995, с. 20).

Г.С.: Итак, «она [орифламма] являлась тем знаменем, которое напрямую было связано с верховной властью, и поэтому могла оказаться в руках верховного правителя», ― пишет Иванова, хотя выше утверждает, что «командир армии никогда не нес его [знамя] сам». Если командующий не носил знамени, неужели монарх понесёт его? Википедия пишет, что орифламма «носилась почётным хоругвеносцем (фр. porte-oriflamme) и поднималась на копьё лишь в момент боя; до этого хоругвеносец носил орифламму на себе». Похоже, автору очень хочется узаконить изображение Христа с флагом, для этого она ищет исторические подтверждения, и говорит, чего на самом деле никогда не было ― император мог быть знаменосцем.

Иванова: В изображении Descensus ad inferos ― Сошествии во ад ― этот аспект символического значения орифламмы проявился с наибольшей силой: Христос изображен в тот момент, когда Он идет войной против врага всего человечества и всего Царствия Небесного ― против сатаны. Это не победное изображение, а начало решающей битвы. Христос показан приближающимся к адским укреплениям, откуда показываются демоны, стреляющие в Него, льющие смолу, угрожающие крючьями; против всего войска ада Христос выступает в одиночестве, неся знамя монарха.

Г.С.: Вообще говоря, все эти слова ― описание карикатуры из журнала «Крокодил». Был такой советский сатирический журнал с картинками. Так вот, иконография, описанная С. В. Ивановой, это ― карикатура из «Крокодила». Прошу понять меня правильно. Иванова описывает то, что видит, и не её вина, что она поддалась воздействию искусства неверующих во Христа художников.

Иванова: Христос (на иконе «Descensus ad inferos». ― Г.С.) изображен в тот момент, когда Он идет войной против врага всего человечества и всего Царствия Небесного.

Г.С.: Христос идёт войной против сатаны? Он приближается «к адским укреплениям, откуда показываются демоны, стреляющие в Него, льющие смолу, угрожающие крючьями»? «Против всего войска ада Христос выступает в одиночестве, неся знамя монарха»? Смешно это читать. (Было бы интересно увидеть изображение этой «иконы», но автор не приводит его в своей статье). Сказавший: иди за Мною, сатано (Мф. 4: 10), станет ли воевать с ним? Сказавший, что идет князь мiра сего, и во Мне не имеет ничего (Ин. 14: 30), будет ли бороться с тем, кто даже ухватить Его не может.

Христос и сатана. Это как вещь и призрак, реальность и фантазия. Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк. 10: 18). Какие сражения? Какие битвы? Что за нелепость? Царь Небесный воюет с ниспадшим с Неба? Христос воюет с тем, кто побеждён изначально? Победитель воюет с поверженным? Достаточно вспомнить слова воскресного тропаря 2-го гласа, поемого в Великую Субботу: Егда снизшел еси к смерти, Животе Безсмертный, тогда ад умертвил еси блистанием Божества…, чтобы рассмеяться этой бредовой картине: «демоны, стреляющие в Него, льющие смолу, угрожающие крючьями», рисуемой в западных «иконах» «Descensus ad inferos».

Христос сошёл во ад, и диавол ослеп от Божьего присутствия, от Божественного сияния, уже не скрываемого человеческим телом. Что же выходит? Нет войны между сатаной и Богом? А как же слова Достоевского, что «дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей»[5]? К сожалению, Достоевский много выдумывал и невнимательно читал Евангелие от Луки, где приведены слова Христа: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22: 31). Сатана просил Христа, а тут нам рисуют войну… Дьявол челом бьёт Господу, а тут нам рисуют угрожающие крючья и кипящую смолу.

Что же? Сатана не борется с Богом? Борется, но не с Богом, а с людьми, и только потому, что Бог попустил быть этой борьбе, чтобы через неё укреплялись людские вера и дух. На то и щука в озере, чтобы карась не дремал.

В заключение статьи С. В. Иванова пишет: «Позже орифламма появляется на образах «Восстание от Гроба». В своей последовательности эти два образа («Descensus ad inferos» и «Восстание от Гроба». ― Г.С.) становятся составными частями аллегории священной войны с царством диавола и смерти: началом главного боя под священным знаменем и невредимым с ним возвращением».

И опять я вынужден говорить то же самое. Какой бой? Какое невредимое возвращение? Что за бред? Подвожу итог. Выражая благодарность и похвалу Светлане Валерьевне Ивановой за обширный материал, собранный в статье «Флаг в руках Христа: хоругвь, лабарум, орифламма?» и других статьях по иконографии Воскресения Христова, пребываю в полном недоумении от выводов, которые она делает. Почему бы вместо неубедительного оправдания неприемлемых для православного мiровосприятия образов, не сказать то, что ясно, как Божий день, а именно: братья и сестры, восстановим в первозданном виде изуродованный многовековым небрежением образ Воскресения Христова, икону, выражающую существо нашей веры, нашего упования, нашего торжества. Для этого флаг на иконах Христа, а вместе с ним и образ, называемый «Восстание от Гроба», изгоним из православных храмов как чуждые и нелепые заимствования из отступнического, потерявшего веру в Иисуса Христа мiра.

Иерей Георгий Селин
Сайт «Ветрово»
27 мая 2022

[1] Цитируется стихотворение Льва Ошанина «Песенка моего друга» (1964).
«А без меня, а без меня
и солнце б утром не вставало,
и солнце б утром не вставало,
когда бы не было меня»
(сайт «Гуру песен»)

[2] Необходимое пояснение о том, что понимается С. В. Ивановой под иконами «Анастасис», «Сошествие во ад», «Восстание от гроба», «Descensus ad inferos».
а) Иванова: На византийском образе Анастасис (см. рисунок ниже) показано Воскресение Христа ― и спасение человечества. Однако начиная с XIX в. в западноевропейском и русском искусствоведении прочно закрепилось употребление названия одного образа в отношении к другому ― а именно, православная икона Анастасис стала именоваться «Сошествием во ад» (статья С. В. Ивановой «Образ „Воскресение Христово“ („Анастасис“) и „Сошествие во ад“: примеры переосмысления иконы», сайт «Богослов.ru»).
Иванова: Можно сделать вывод, что при наименовании иконы Воскресения «Сошествием во ад» произошло смешение двух разных изображений. Первое из них, «Ανάστασις», более древнее, полностью сложилось уже к VI в. и с самого начала осознавалось как икона Воскресения. Второе — известное с XI в. — создавалось именно как образ нисхождения Христа во ад. Оно никогда не обозначало воскресения, в католической традиции оно называлось «Descensus ad inferos» (Сошествие во ад). Произошла двойная неточность: сначала православная икона Воскресения была ошибочно названа «Сошествием во ад», а затем к ней было отнесено все то, что было верно для другого образа, его генезис и толкование (статья С. В. Ивановой «Иконография Пасхи: „Сошествие во ад“ или „Воскресение“?», сайт «Богослов.ru»).
б) Примеры изображения «Descensus ad inferos (Сошествия во ад)» в западноевропейской иконографии.
в) Примеры же иконы «Восстание от Гроба» приведены в начале данной статьи. См. также работы С. В. Ивановой на сайте «Богослов.ру».


[3] У Кустодиева есть картина, сюжетно схожая с «Большевиком» (1920), «Вступление». Когда я увидел её в Википедии, то поначалу, не разобравшись подумал, что эта картина была написана после «Большевика», где-нибудь в середине 20-х годов. Оказывается, нет. «Вступление» написана в 1905 году. Википедия: «Сюжет “Большевика” образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием “Вступление. 1905 год. Москва”, исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала “Жупел” (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы».
Ну, и чем этот скелет не большевик, только уже в своём истинном обличье? Без шарфа, тулупа, шапки и сапог. Окровавленный скелет. Это и есть «Вступление. 1905 год. Москва».

[4] Здесь под многоточием мною скрыты слова С. В. Ивановой: «Цвет флага тоже воспринимается нами в символическом контексте ― и тем труднее объяснить странную на первый взгляд возможность того, что в руках Христа флаг может быть как белого, так и красного цвета (например, картины Эль Греко и Рубенса)». Г.С.: Тема красного и белого флагов в руках Христа есть тема масонская. Когда-нибудь мы её, даст Бог, рассмотрим.

[5] Если разбираться с утверждением Достоевского, что «дьявол с Богом борется…», то надо сказать, что оно не имеет смысла, если понимать эту борьбу как противостояние независимых сил. Дьявол не имеет самостоятельности. Вся его сила в отрицании. Дьявол ― обезьяна Бога. Ничего нового он не придумывает и придумать не может. Вся его деятельность ― подражание и пародирование. Слово «пародия» в буквальном переводе с греческого означает «песня наоборот». Ум наоборот, душа наоборот, жизнь наоборот, всё наоборот ― вот кто такой диавол. Извращенец и клеветник. Может ли такое существо противостоять Богу? Дьявол безумен, жалок и несчастен, вот и всё. А тут, понимаешь, «дьявол с Богом борется…». Много чести. Дьявол, или змий сей, егоже создал еси ругатися ему (Пс. 103: 26), был побеждён, как только из лучшего ангела стал худшим бесом. См. толкование этого стиха Псалтыри у Златоуста.

Заметки на полях

  • Нижний Новгород

    У нас в школе православной на выпускном празднике сначала вынесли два флага: России и флаг с изображением Господа, пропели гимн, а уж потом пели «Христос Воскресе из мертвых». Как так?

  • И важно праведно усматривать и слышать, т.е. видеть видимое и осмысливать слышимое по-христиански, а иначе … «и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите ― и не уразумеете, и глазами смотреть будете — и не увидите» (Мф. 13: 14).

Календарь на 2023 год

«Стихотворения иеромонаха Романа. Живопись Александра Шадурина»

Благословенный час

Новый поэтический сборник иеромонаха Романа

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга прозы иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок