* * *
Всё зарастёт, была бы кость живая.
Увидел я — растоптан мой родник.
Нет, не кричал, к ответу призывая,
Но ублажил я мёртвых в тот же миг.
О мой родник! Как я к тебе стремился
Под солнцепёком, сглатывая пыль.
Так для того ли над тобой склонился,
Чтоб посмотреть на след чужой стопы?!
Мне поделом, я неспроста наказан,
Приемлю отрезвляющую боль.
Хотел омыть заразу иль проказу,
Но, видно, век носить её с собой.
Я и не смел дотронуться устами,
И не мечтал когда-нибудь дойти.
И вот застыл в отчаяньи устало:
Нечистоты твоей не понести!
Плевки и поругания — всё в прошлом,
И ноет, как чахоточная, грудь.
Осела муть, но явственней подошва.
(Не мне ли в сердце оседала муть?)
Куда идти? Отныне за спиною
Источник мой (теперь уже не мой).
О небо! Изнемогшего от зноя
Напой хотя бы влагой дождевой.
Иеромонах Роман
21 июня 1990
п. Кярово
По мере возможности добавляю на сайт те стихотворения, которые вошли во 2-й том Собрания сочинений отца Романа, но на сайте ещё опубликованы не были. Запомнилась первая строчка этого стихотворения — в ней слышна народная мудрость, и действительно, в книге «Пословицы русского народа» В. Даля есть такие: «На живом все заживет. Живая кость мясом обрастает. Были б кости, а мясо будет. Кость тело наживает».
Конечно, стихотворение не только первой строчкой хорошо.
***
Не всё, как видно, зарастает,
но вносит в лад сердечный сбой,
когда источник исчезает
под чьей-то вражеской пятой.
Не станет меры скорбь измерить,
пустое — ропота раскат,
и горе равносильно смерти,
когда родник души распят.
«Но ублажил я мертвых в тот же миг.»
Хорошо, что это боль — давнее и уже «за спиною». И Слава Богу! И хочется очень надеяться, что время и жизнь очистили и родник.