14 октября — день памяти преподобного Романа Сладкопевца, Небесного покровителя иеромонаха Романа
Радуга над рекой близ скита Ветрово. Октябрь 2022 года. Фотография Александра Шадурина
В сентябре 2022 года отец Роман вернулся в скит Ветро́во из Москвы после долгого лечения. Помню, мы ждали отца Романа в скиту, и я думала: может быть, после того, как он провёл столько времени в Сретенском монастыре и привык к другому уровню общения, ему будет неинтересно с нами. Под вечер вдалеке стал слышен шум моторки и голоса́ — вместе с отцом Романом в лодке плыли два паломника и послушник. Звуки то появлялись, то пропадали, потому что речка делает резкие повороты. И вот, наконец, лодка подошла к причалу. Увидев меня на берегу, отец Роман шутливо сказал: «А вы кто такие? Я теперь понял, с кем надо общаться…»
— Всё как сон, — сказал отец Роман, когда мы шли по дорожке к Храму — слова, которые он часто произносил в последнее время.
Как сон, вспоминаю это счастливое время, когда отец Роман говорил о своей болезни как о «бывшей болезни», и в конце концов почти получилось в это поверить. Конечно, сначала он был ещё слаб и даже не мог служить, но со временем стал совершать Божественную литургию. Когда он отслужил её первый раз после большого перерыва, меня не было в скиту, но после Службы он прислал сообщение, в котором не было ничего, кроме одного Крестика — это было как благословение. Удивительно, каким содержательным может быть один-единственный знак и как много может сказать человеку!
В октябре отец Роман съездил к себе на родину, в Брянскую область, а незадолго до Покрова Пресвятой Богородицы вернулся в скит. Праздник Покрова — это день памяти Небесного покровителя отца Романа, преподобного Романа Сладкопевца. Ночью отец Роман отслужил Литургию, во время которой, как и во все Богородичные Праздники, читалось Евангелие о Марфе и Марии.
В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у неё была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё. Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его (Лк. 10: 38-42; 11: 27-28).
За чаем после Службы отец Роман какое-то время сидел в задумчивости, а потом спросил:
— Кому можно уподобить Марфу и Марию, Ольга?
— Известно, что это образ мiрского и монашеского служения… Но Вы, наверное, что-то другое имеете в виду?
— Да. Мария — это душа, а Марфа — плоть. Святые отцы говорят, что душа должна быть наездником, а тело — конём, идти туда, куда наездник повелит… Когда я учился в Университете, нас возили на картошку. Но был окот у овец, и нас к ним перебросили… И там была лошадь. Я на неё садился, она шла, а потом останавливалась. И я жалел её, слезал, водил за собой, кормил… А потом пришёл чеченец, сел на неё. Она не хотела идти, и он как начал хлестать её кнутом! Но это же я виноват, я её разбаловал. А бывает, что лошадь взбесится и несёт седока…
— Но ведь в Евангелии говорится, что Марфа тоже служила Христу.
— Плоть тоже может преображаться служением Богу. Если бы Марфа не возроптала, тогда она не услышала бы эти слова: «Ты печешися и молвиши о мнозе, едино же есть на потребу. Мария же благую часть избра, яже не отнимется от нея».
— Христос же говорит о том, что небо и земля пре́йдут, а слова Его не прейдут. Мария выбрала то, что вечно — слушать слово Божие и хранить его.
— Да, и видите, как дальше: «Блажено чрево, носившее Тя, и сосца, яже еси сосал». А Господь сказал: «Блажени слышащие слово Божие и хранящие его». Если бы не было этих слов, ублажалась бы только Матерь Божия. А так все уравниваются, все призываются к этой высоте — хранить и исполнять заповеди Божии. Другое дело, что мы не исполняем этого…
В те же дни отец Роман размышлял и о Празднике Покрова.
— Как Вы думаете, есть ли Покров Божией Матери над Россией? — спросил он.
— Наверное, он есть над верующими людьми, над Церковью…
— Да, — согласился отец Роман.
К этой теме отец Роман вернулся спустя два года, в октябре 2024-го. Прошло так немного времени, но было понятно, что он опять очень плохо себя чувствует и что, наверное, скоро снова от нас уедет. В те дни он написал очень грустное стихотворение «Признаки разлуки», в котором выразил то, о чём не хотел говорить вслух. Во всё это не хотелось верить, проще было делать вид, что всё идёт своим чередом. Да и не позволил бы отец Роман ни расспрашивать его, ни тем более выражать сочувствие. Незадолго до Праздника Покрова он сказал за столом: «Широкий путь — это внешняя жизнь, развлечения… Нам заповедан узкий путь — самоуглубление. Иногда утром встанешь, выйдешь из дома — и природа обличает своей тишиной. Хочется безмолвия… Вспомнишь вчерашний вечер — и так неприятно от себя самого. Не по-монашески я живу».
После ночной Литургии на Покров мы спели тропарь святому Роману Сладкопевцу и собирались спеть многолетие отцу Роману, но он догадался и сказал из алтаря: «Больше ничего петь не нужно». Позже он просил не петь многолетие на вечерах, посвящённых его семидесятилетию, которые проходили в тот год в Москве и Петербурге — как обычно, в его отсутствие. Он считал неуместным просить многих лет жизни для тяжело больного человека, и просил молитв о том, чтобы на нём исполнилась воля Божия.
После Службы, за чаем, никто из братии отца Романа не поздравлял, и послушник из Крыма, который жил в то время в скиту, с удивлением сказал: «Если бы кто-то не поздравил настоятеля в нашем монастыре, там бы такое было!.. А здесь всё наоборот».
— Есть ли Покров Божией Матери над Россией? — сказал отец Роман за столом. — Я вот думал: ведь покров — он не очень большой. Это узкая полоска ткани. И для того, чтобы оказаться под Покровом, нужно встать ближе к Божией Матери, к Её Сыну. Как? Исполнением заповедей…
* * *
Недавно разговаривала с двумя молодыми ребятами, семнадцати и двадцати лет. Они скептически относились к показному патриотизму, от которого успели устать в школе. А ещё их и смешил, и возмущал слоган «Мы русские — с нами Бог!», который иногда выкрикивают люди, не очень похожие на православных.
— Конечно, Бог не только с верующими русскими, но и с грузинами, и с сербами, и им эти слова могу показаться обидными, — сказала я. — Бог с теми, кто сам хочет быть с Ним. Вот у отца Романа есть такое стихотворение, он написал его незадолго до смерти… И, напрягая память, прочитала:
Радуйся, Радосте наша, покрый нас от всякого зла
Честным Твоим омофором!
За праздное ответим слово!
И ты, всё чёрное беля,
Не говори, что под Покровом
Вся наша Руская земля.
Царица на сердца взирает,
К чему пред Ней обилье слов?
Она не землю покрывает,
А тех, кто истинно Христов!
Ребята кивнули, промолчали, и я поняла, что эта мысль не вызывает у них противления. И мне стало радостно от того, что в этом безумном, безумном мiре у нас по-прежнему есть слово отца Романа.
Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
13 октября 2026
