col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Мария Майер. Светлая память

3 июня — Троицкая родительская суббота

Поэт А. Ф. Кирсанов Александр Федорович Кирсанов. Услышав это имя, люди, выросшие в послевоенной Коломне, буквально светлеют лицом!

Годы семидесятые-восьмидесятые прошлого, двадцатого, века в Коломне были отмечены неподдельным читательским интересом к творчеству «своих», коломенских авторов. Александр Кирсанов — по тем строгим к «легкой славе» добрым временам — был единственным в городе членом Союза писателей СССР, единственным коломенским профессиональным поэтом. Александр Федорович был и прекрасным художником: стены его дома украшали написанные им картины. Удивительно легкий, яркий, радостный в общении человек — там, где он появлялся, будто выглядывало из-за туч солнышко, которое он вносил с собою в любой, даже самый хмурый дом!

Будучи руководителем литературного объединения «Зарница», он стал учителем многих известных теперь поэтов и писателей. Хотя сам он такой цели — непременно вырастить знаменитостей — никогда себе и не ставил, часто повторял своим подопечным: главное, что они обязательно станут хорошими читателями, а хороший читатель куда важнее посредственного поэта или писателя! Но то, что он действительно оставил своим многочисленным ученикам как безценное наследство и за что теперь уже сильно повзрослевшие зарничники сердечно благодарны Александру Федоровичу — это кирсановское братство людей, ставших не просто близкими, а именно родными!

Но сегодня мне хотелось бы вспомнить о событии, произошедшем двадцать пять лет тому назад, в мае 1992 года, спустя пять месяцев после того, как Александра Федоровича не стало. Хоронили Кирсанова так, как в те времена было принято хоронить советских людей — с «гражданской панихидой», по-коммунистически. Да и никому из нас, вчерашних комсомольцев, даже в голову не пришло, что делается что-то не так… Только самая старшая и самая мудрая среди нас, Лидия Пышкина, с ужасом прошептала: «Как, забивают крышку? И земле не предав?..»

Я, услышав это, по тогдашней своей дикости решила исправить ситуацию: собрав в горсть примороженную глину, протянула Лиде: мол, сделай, как это делается! Та, отшатнувшись от моей руки, постучала мне кулачком по лбу: «Ты в уме?! Земля дается в церкви, на отпевании, — никто об этом не подумал!..»

Спустя какое-то время Александр Федорович стал в повторяющихся снах просить нас, и Лиду и меня, совершить его заочное отпевание в храме… Когда выяснилось, что нам снятся одинаковые сны-просьбы, мы стали ждать окончания зимы, чтобы земля оттаяла…

И вот, наконец, в середине мая отец Димитрий Брысаев в черкизовском храме отпел заочно раба Божия Александра и пояснил, что надо сделать. Надо сказать, что это было моим первым в жизни посещением храма…

Тут же, не откладывая, я отпросилась с работы и отправилась в Городищи, на Новое кладбище. Тогда на кладбища в будни ходили редко, и водитель автобуса, в котором я была единственной пассажиркой, поглядывал на меня с любопытно-испуганным видом. Тем более что надвигались грозовые тучи, а прикрыться от дождя мне было нечем. В руках — только небольшой пакетик, полученный от отца Димитрия. А в голове лишь одна мысль: отыщу ли место захоронения…

Лишь войдя в ограду кладбища, сразу, еще от ворот, увидела портрет Кирсанова — возникло ощущение, что он глядит на меня, давно и нетерпеливо ожидая… Следующий автобус должен был прийти часа через два, дождь принялся накрапывать, грозовые тучи вдалеке полыхать, — но меня охватило такое радостное волнение от того, что, наконец исполнена просьба нашего учителя, об остальном и не думалось — ливень ли, снег ли, или еще что тут разразится — самое важное сделано!

Когда я старательно прикопала содержимое пакетика и, выпрямившись, снова взглянула на портрет, мне вдруг показалось, что Александр Федорович смотрит уже светло, успокоенно… Но я не сразу поняла, что и вокруг меня что-то изменилось… Все так же грозила издали гроза, ветер гонял пыль по дорожкам… А до меня перестали долетать капли дождя, хоть и совсем поблизости дождь расходился сильнее! Вышла за ограду, сняла босоножки, чтоб не раскисли, если гроза меня накроет, и босиком по асфальту вприпрыжку отправилась в обратный путь!

И тут произошло невероятное!!!

Словно кто-то провел линию чем-то невидимым, разрезав тучу напополам над моей головой! Я шла по дороге, на которую хлынули солнечные лучи, разогнавшие тучи за обочины шоссе. Ливневые нити, пронизанные светом, плясали по траве совсем рядом, а до меня не доставали! Небо впервые говорило со мною на непостижимом своем языке…

ТАК БЫЛО!

Похожее повторилось в моей жизни еще раз, одиннадцатого сентября 1998 года, на панихиде у домика Бориса Пильняка (он в 1938 году расстрелян и зарыт где-то во рву, как Николай Гумилев). Когда зазвучали подхваченные всеми присутствующими слова: «Вечная память», вдруг серое, плотно затянутое дождевыми облаками небо словно раздвинули по обе стороны над поляной перед домиком Пильняка. И на поляну, на молящихся людей пролились солнечные лучи!

Неисповедимы пути Господа. По-разному являет Он Себя и живым и умершим… Слава Господу Богу за то, что Он исправляет вот так наши ошибки, вразумляет и указывает дорогу, зовущую в Дом Божий!..

Это нужно и живущим, и ушедшим из жизни — всем.

Мария Майер

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Благословенный час

Новый поэтический сборник иеромонаха Романа

Не сообразуйтеся веку сему

Новая книга прозы иеромонаха Романа

Где найти новые книги отца Романа

Список магазинов и церковных лавок